— Ну что, списали сегодня за ипотеку.
Денис бросил телефон на стол и потёр переносицу. Анна стояла у плиты, помешивая кашу.
— Списали и хорошо. Одиннадцать платежей осталось.
— Одиннадцать, — он хмыкнул. — Восемь лет уже тянем. Вон мужики давно при своём деле, а мы всё на месте топчемся.
Полина сидела за столом, болтала ногами и ковыряла ложкой творог. Шесть лет, бантик на макушке, внимательные глаза.
— Пап, а что такое ипотека?
— Это когда за квартиру платишь-платишь, а она всё не твоя, — буркнул Денис.
— Почти твоя, — поправила Анна, ставя перед ним тарелку. — Почти.
Денис отодвинул кашу, не притронувшись.
— Серёга с работы автосервис открыл. Витёк в грузоперевозки ушёл. А я как сидел менеджером, так и сижу. Жизнь проходит, Ань.
— У Серёги квартиры нет. Снимает с женой однушку на окраине.
— Зато перспективы есть.
Анна села напротив, обхватила кружку с чаем.
— У нас тоже есть перспективы. Закроем ипотеку — будем откладывать. На ремонт, на отпуск нормальный.
Денис посмотрел на неё так, будто она сказала что-то наивное.
— Откладывать. На отпуск. Мы восемь лет откладываем, и где результат?
Полина перестала есть, переводила взгляд с мамы на папу. Анна погладила её по голове.
— Доедай, зайка. Скоро в сад собираться.
Вечером приехали гости. Брат Дениса Игорь с женой Оксаной и сыном — из станицы Брюховецкой, на своей старенькой Ниве. Привезли пакет с помидорами и огурцами, банку мёда.
— Вот, наши домашние, — Оксана выложила всё на кухонный стол. — С теплицы. Попробуйте, не магазинные.
— Огурцы вообще огонь, — добавил Игорь, усаживаясь на табуретку. — Хрустят так, что соседи слышат.
Денис разливал чай, расспрашивал про станицу. Анна резала пирог, слушала вполуха, пока не услышала знакомую фамилию.
— Помнишь Андрюху Селиванова? — Игорь отхлебнул чай. — Ну, сосед наш был, через два дома.
— Рыжий такой? Худой?
— Он самый. Так вот, мужик целую сеть овощных магазинов открыл. Четыре точки уже. В Краснодаре две, в Армавире одна, в Кропоткине одна. Закупает у местных, продаёт в городе. Говорит, оборот — миллионы в месяц.
Денис медленно поставил кружку на стол.
— Миллионы?
— Ну, он так говорит. Может, привирает. Но машину новую купил, жену в Турцию возит. Не бедствует.
Анна видела, как у мужа загорелись глаза. Та самая искра, которую она знала слишком хорошо. Искра очередной идеи.
Гости уехали ближе к девяти — обратно в станицу. Полина уже спала, и Денис вышел на балкон покурить. Анна присоединилась, хотя не курила.
— Ты же понимаешь, что он просто хвастается? — сказала она тихо.
— Кто?
— Андрей этот. Миллионы в месяц. Четыре магазина. Это огромные вложения, аренда, сотрудники.
Денис затянулся, выпустил дым в ночное небо.
— А если не хвастается? Если реально можно?
— Можно. Если есть деньги, опыт, связи. У нас ничего этого нет.
— У нас есть квартира.
Анна замерла. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как грозовая туча.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего. Просто думаю вслух.
Он докурил и ушёл в комнату. Анна осталась на балконе, глядя на огни спального района. Внизу проехала машина, где-то залаяла собака. Она вдруг вспомнила, как восемь лет назад они стояли в пустой квартире без мебели, без ремонта, с голыми стенами. Как мама плакала от счастья, что дочь наконец при своём жилье. Как отец молча пожал руку Денису и сказал: «Береги».
Мама тогда продала бабушкину однушку в Фестивальном. Маленькую, тесную, с окнами во двор-колодец. Бабушки не стало за год до этого, и однушка стояла пустая. Двести пятьдесят тысяч родители выделили на первоначальный взнос.
И родители Дениса вложили столько же. Иван Васильевич, свёкор, тогда ещё живой, продал дом в станице. Они с Людмилой Фёдоровной переехали в её родительскую квартиру здесь, в городе. Игорь остался в станице — женился на местной, там и живёт.
Пятьсот тысяч на двоих. Ипотека на двадцать лет. Гасили как могли — каждую премию, каждый лишний рубль вкладывали, чтобы быстрее рассчитаться. Восемь лет прошло, одиннадцать платежей осталось.
И вот теперь — «у нас есть квартира».
На следующий день Денис завёл разговор снова. Пакет с овощами от гостей ещё стоял на столе.
— Я вот всё думаю, — начал он, садясь напротив Анны на кухне. — Может, реально рискнуть?
— Рискнуть чем?
— Ну, бизнес этот. Овощной магазин. Игорь может поставлять с теплицы. Мать с дачи добавит — у неё яблоки, кабачки, всё своё. Оптом докупать остальное. Дело-то верное, людям всегда есть надо.
Анна отложила телефон, посмотрела на мужа.
— Денис, у нас ипотека. И кредит за машину ещё не закрыт.
— Ну и что? Ипотека почти всё, кредит — мелочь.
— На что ты собрался открывать магазин? Там аренда, оборудование, холодильники. Это сотни тысяч.
Денис помолчал, крутя в руках солонку.
— Есть варианты, — сказал он наконец.
— Какие?
— Разные.
Он не договорил, но Анна уже понимала, к чему он ведёт. Внутри что-то сжалось — не страх ещё, но предчувствие. Ощущение, что этот разговор только начинается.
— Я серьёзно, Ань. Давай рискнём.
Денис сидел напротив, локти на столе, глаза горят. Полина играла в комнате, было слышно, как она разговаривает с куклами.
— Рискнём чем? — Анна отложила телефон. — У нас ипотека ещё.
— Да при чём тут ипотека? Квартира сейчас знаешь сколько стоит? Когда брали — одна цена была, а сейчас в полтора раза выросла. Можно продать, купить нормальную однушку, а на разницу запустить дело. Через год уже трёшку возьмём, я тебе говорю.
Анна смотрела на мужа и не узнавала его. Восемь лет вместе гасили ипотеку, каждую копейку считали, от отпусков отказывались — и теперь он предлагает всё это продать ради овощного магазина?
— Ты серьёзно? Продать квартиру?
— А что за неё держаться? Стены и стены. Главное — перспектива. Сложа руки сидеть нельзя, жизнь проходит. Мы как были на дне, так и остались.
— На каком дне, Денис? У нас квартира почти своя, машина, ребёнок в нормальный садик ходит. Это дно?
— Это болото, Ань. Топчемся на месте. А люди вокруг поднимаются, дело своё строят.
Полина выглянула из комнаты.
— Мам, а мы куда-то переезжаем?
— Нет, зайка. Иди играй.
Девочка постояла в дверях, посмотрела на родителей и ушла. Анна проводила её взглядом, потом повернулась к мужу.
— Я на работу. Этот разговор закончен.
Но разговор не закончился. Вечером, когда Анна забрала Полину из садика и готовила ужин, в дверь позвонили. На пороге стояла Людмила Фёдоровна с пакетом в руках.
— Анечка, здравствуй! Вот, яблочки медовые с дачи привезла. Для внученьки.
Свекровь прошла на кухню, расцеловала Полину, выложила яблоки на стол. Румяные, крупные, пахнущие летом.
— Бабуля! — Полина схватила яблоко, но Анна мягко забрала.
— Сначала помоем, потом кушать.
Денис вышел из комнаты, обнял мать.
— О, мам, привет! Как раз вовремя.
Они сели за стол. Людмила Фёдоровна пила чай, Денис рассказывал ей про идею с магазином. Анна мыла яблоки и слушала, как свекровь охает и поддакивает.
— Денис молодец, старается, — приговаривала Людмила Фёдоровна. — Не сидит на месте, думает о семье. Вот и Игорь говорит — дело хорошее, овощи всегда нужны.
— Мам, ну вот объясни Ане, — Денис кивнул на жену. — Она не понимает. Думает, я авантюрист какой-то.
Свекровь повернулась к Анне, улыбаясь по-доброму, по-матерински.
— Анечка, ну чего ты? Можно же попробовать. Я помогу чем смогу, у меня вон с дачи целую ораву прокормить можно. Яблоки, кабачки, помидоры свои. Всё натуральное, люди за такое деньги платят.
— Людмила Фёдоровна, это не так работает, — осторожно начала Анна. — Для магазина нужны оптовые поставщики, холодильное оборудование, аренда…
— Ой, да брось ты! — свекровь махнула рукой. — Кто не пробует, тот ничего не получает от жизни. Мой Иван тоже всю жизнь мечтал своё дело открыть. Так и не рискнул, хотя я поддерживала. Царствие ему небесное. А сейчас время другое, раздолье! Можно на ровном месте раскрутиться, только захотеть надо.
Денис смотрел на мать с благодарностью, потом перевёл взгляд на Анну.
— Вот видишь? Мама понимает.
Анна стояла у раковины, сжимая мокрое яблоко. Полина сидела за столом, переводя глаза с бабушки на маму. Маленькая, внимательная, всё впитывающая.
— Я понимаю, что вы оба хотите как лучше, — сказала Анна ровно. — Но продавать квартиру я не буду.
Людмила Фёдоровна поджала губы.
— Анечка, мы ведь тоже вкладывались. Иван дом в станице продал, чтобы вам помочь.
— Мои родители тоже вкладывались. Мама бабушкину квартиру продала. Поровну вложили, поровну и решаем.
— Но сын же старается! Для семьи!
— Для семьи — это не рисковать крышей над головой ребёнка.
Денис хлопнул ладонью по столу. Полина вздрогнула.
— Хватит! Вечно ты всё портишь! Я хочу как лучше, а ты упёрлась!
Анна не ответила. Взяла Полину за руку.
— Пойдём, милая, почитаем перед сном.
В детской она долго сидела рядом с дочкой, читала сказку про Дюймовочку, хотя мысли были далеко. Из кухни доносились голоса — Денис и свекровь обсуждали, как убедить Анну, какие аргументы привести. Слова сливались в гул, но одна фраза долетела отчётливо.
— Ничего, — говорил Денис, — потихоньку прогну. Я сюда больше половины вложил, никуда не денется. Надоела уже, всю жизнь не даёт мне развиваться. Упрётся — через суд разделим, ей же хуже с ребёнком мотаться будет.
Анна замерла с книжкой в руках. Полина уже засыпала, ресницы подрагивали. А внутри у Анны что-то оборвалось — не больно, а как-то глухо, окончательно.
Прогнёт. Надоела уже. Вложил больше половины. Через суд разделим. И это перед матерью — строил из себя хозяина, решающего за всех.
Она закрыла книжку, поправила одеяло дочери и вышла из комнаты. Свекровь уже собиралась уходить, Денис провожал её в прихожей.
— До свидания, Анечка! — крикнула Людмила Фёдоровна. — Подумай хорошенько! Для семьи же стараемся!
Анна не ответила. Стояла в коридоре, прислонившись к стене, и смотрела, как муж закрывает дверь за матерью. Он обернулся, увидел её лицо и нахмурился.
— Ты чего такая?
— Ничего.
Она прошла мимо него в спальню и закрыла дверь. Легла на кровать, глядя в потолок. Злость поднималась медленно, тяжёлая и горячая. Не на слова даже — на то, как легко он говорил это. Прогну. Никуда не денется.
Восемь лет вместе. Дочь. Ипотека, которую тянули вдвоём. И вот так — прогну.
Анна достала телефон и набрала номер мамы.
— Мам, привет. Ты не спишь? Мне нужно поговорить.
— Что случилось? — мамин голос сразу стал тревожным.
— Денис хочет продать квартиру. Ради какого-то овощного магазина. Говорит, через суд разделим, если не соглашусь.
— Господи… — мама помолчала. — А ты?
— Я сказала нет. Мам, он при свекрови говорил, что меня прогнёт. Что я никуда не денусь.
— Вот же… — мама не договорила. — Держись, дочка. Мы с отцом рядом, что бы ни случилось. Завтра созвонимся, хорошо?
— Хорошо.
Анна положила телефон и долго сидела в темноте. Полина спала, из кухни доносился звук телевизора — Денис смотрел футбол как ни в чём не бывало.
На следующий день, вечером, когда Полина поужинала и ушла смотреть мультики, Денис снова сел напротив.
— Ну что, подумала?
Анна отложила телефон.
— Подумала. Ответ тот же.
— То есть ты мне, своему мужу, не доверяешь? — он подался вперёд. — Я не понял. Мы столько лет прожили, и что я сейчас вижу?
— Я тебе доверяла. Когда ты в сетевой маркетинг полез — доверяла. Помнишь? Добавки для здоровья какие-то чудо-средства, на тридцать тысяч закупил. Потом выкинули коробками.
— Нашла что вспомнить. Я тогда совсем зелёный был.
— А курятник с Игорем? Яйца продавать собирались, бизнес строить. Сколько ты там в станице пропадал? Три зарплаты туда отнёс — и толку ноль.
Денис стукнул кулаком по столу.
— Да что ты прицепилась? Это было необдуманное решение! Сейчас совсем другое дело, у нас всё получится!
— У нас? — Анна покачала головой. — Нет никакого «у нас». Я в этом не участвую. Я хочу жить по средствам. У нас дочь, или ты забыл?
— Вот именно! Ради дочери и стараюсь! Чтобы она в нормальных условиях росла, а не в этой конуре!
— Эта конура — наш дом. Который мы восемь лет выплачивали.
Денис встал, прошёлся по кухне. Остановился у окна, повернулся к ней.
— Значит так. Не сделаешь правильное решение — придётся по-другому разговаривать. Я больше не собираюсь сидеть на дне. Слушаю тебя всю жизнь, и что в итоге? Ничего. Пустота.
— По-другому — это как?
— Разведёмся. Квартиру через суд поделим. Думаешь, тебе лучше будет с ребёнком по съёмным мотаться?
Анна почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. Спокойная, ясная.
— Через суд, говоришь? А ты в курсе, что без моего согласия ты ничего не продашь? Квартира на двоих оформлена. И банк не даст — ипотека ещё не закрыта.
Денис замер. Видно было, как он переваривает её слова.
— Ладно, — процедил он. — Даю тебе время до завтра. Обдумай всё хорошенько.
— Можешь не давать. Я тебе всё сказала.
В дверях появилась Полина. Глаза испуганные, в руках плюшевый заяц.
— Мама, вы опять ругаетесь?
Анна подошла к дочери, присела рядом.
— Всё хорошо, милая. Иди к себе, я скоро приду.
Полина посмотрела на отца, потом на мать. Развернулась и ушла в комнату. Денис схватил куртку с вешалки.
— Я к матери. Завтра поговорим.
Дверь хлопнула. Анна осталась стоять в прихожей, прислонившись к стене. Руки дрожали, но внутри было странное спокойствие. Как будто что-то тяжёлое наконец отпустило.
Через час позвонила свекровь.
— Анечка, ты хоть понимаешь, что происходит? Денис приехал сам не свой.
— Понимаю, Людмила Фёдоровна.
— Ты почему против мужа так категорична? Всё-таки он глава семьи. Мужа поддерживать надо, а не палки в колёса ставлять.
— Я не собираюсь рисковать домом ребёнка ради очередной авантюры.
— Ну смотри, потом не обижайся. Это ведь не дело — так с мужем.
Анна нажала отбой. Постояла с телефоном в руке, потом набрала маму.
— Мам, он ушёл. К свекрови.
— Ну и пусть. Приезжай завтра с Полиной, поговорим нормально. Отец тоже хочет с тобой поговорить.
— Хорошо, мам. Завтра приедем.
На следующий день, в субботу, она приехала к родителям с Полиной. Отец, Сергей Михайлович, сидел на кухне, пил чай. Мама, Валентина Петровна, накрывала на стол. Полина убежала в комнату смотреть старые мамины книжки.
— Рассказывай, — сказал отец.
Анна рассказала всё. Про идею с магазином, про давление свекрови, про слова Дениса — прогну, через суд разделим.
Отец слушал молча, только желваки ходили на скулах. Мама качала головой.
— Вот же… — отец не договорил, махнул рукой. — Значит так. Если до развода дойдёт — гараж продам. Он в центре, хорошие деньги дадут. Мне всё равно не нужен уже, машина и на улице постоит. Выкупишь его долю и живи спокойно.
— Пап, не надо…
— Надо. Не дам внучку без дома оставить. И тебя не дам.
Мама обняла Анну, погладила по голове, как в детстве.
— Справимся, дочка. Не одна ты.
В понедельник вечером Денис вернулся. Полина была у бабушки — Анна специально попросила маму забрать её после садика.
— Я тебя последний раз спрашиваю, — сказал он с порога. — Ты готова нормально поговорить?
Анна стояла в коридоре, скрестив руки на груди.
— Ты что, готов ради своей мнимой идеи семью бросить?
— Не семью, — он усмехнулся. — А человека, который мне мозги пудрит уже столько лет. Я бы давно в люди выбился, но нет — восемь лет тебя слушал. И что в итоге?
— Ну тогда уходи. Я тебя не держу. Моё терпение тоже не бесконечное.
Денис замер, будто не ожидал такого.
— Что ты сказала? Уходи?
— Да. Уходи.
Он шагнул к ней, лицо побагровело.
— Да ты без меня никто! Останешься одна — потом запоёшь по-другому. Приползёшь ещё, да поздно будет!
Анна не стала слушать. Развернулась и вышла на балкон — подышать, успокоиться. Иначе всё это переросло бы во что-то совсем страшное. Стояла, глядя на вечерний двор, слушала, как он в квартире хлопает дверцами шкафов, матерится, швыряет вещи в сумку.
Через пятнадцать минут хлопнула входная дверь. Анна вернулась в квартиру. На полу в прихожей валялся его ключ — бросил демонстративно. В шкафу зияли пустые полки, на вешалке не осталось ни одной его куртки.
Она подняла ключ, подержала в руке. Потом положила на тумбочку и прошла на кухню. Села за стол, за которым они восемь лет завтракали вместе. Руки не дрожали. Слёз не было. Только тишина — странная, непривычная, почти звенящая.
Позвонила маме.
— Он ушёл, мам. Совсем.
— Как ты?
— Нормально. Правда нормально.
В тот вечер что-то окончательно оборвалось. Не больно — просто глухо, как лопнувшая струна. Восемь лет вместе, и вот так — «без меня ты никто». Эти слова стояли в ушах, и Анна понимала: назад дороги нет.
Денис не звонил. Через три дня пришло сообщение от свекрови: «Анечка, Денис подаёт на развод. Ты сама этого хотела, не обижайся теперь.» Анна прочитала и удалила. Обижаться не было сил.
Полина чувствовала, что что-то изменилось. За ужином спрашивала:
— Мам, а папа когда вернётся?
— Не знаю, милая. Папа сейчас у бабушки Люды живёт.
— А почему?
Анна гладила дочку по голове, подбирая слова.
— Мы с папой решили пожить отдельно. Так бывает у взрослых.
Полина кивнула, но глаза были грустные. Анна обняла её крепко и долго не отпускала.
Суд назначили через полтора месяца. В зале Денис сидел с матерью, оба смотрели сквозь Анну, будто её не существовало. Делили немного: машину оставили ему, она и так была оформлена на него. Алименты назначили — четверть зарплаты на Полину. С квартирой всё оказалось сложнее: ипотека ещё не закрыта, доли равные, продать можно только по согласию обоих. Либо выкупать долю второго.
— Я выкуплю, — сказала Анна.
Денис хмыкнул, но промолчал. Свекровь зашептала ему что-то на ухо.
После заседания отец ждал её на улице.
— Ну что?
— Буду выкупать его долю. По рыночной цене.
— Сколько нужно?
Анна назвала сумму. Отец кивнул.
— Гараж продам. Давно хотел, только повода не было. А машина и во дворе постоит, не развалится.
— Пап, не надо, я сама как-нибудь…
— Это моя внучка, — он посмотрел ей в глаза. — И моя дочь. Не спорь.
Анна взяла дополнительные смены на работе и оформила небольшой кредит — гаража не хватало, но с ежемесячными платежами она справится. Приходила домой уставшая, но Полина ждала её с рисунками и рассказами про садик, и усталость отступала. Мама помогала — забирала внучку, готовила обеды, сидела с ней по вечерам.
Через два месяца у нотариуса Анна выкупила долю Дениса. Он пришёл один, без матери. Расписался молча, забрал деньги, на пороге обернулся.
— Зря ты так, Ань. Могли бы вместе подняться.
— Удачи тебе, Денис.
Он ушёл. Анна вышла на улицу с папкой документов в руках и вдруг поняла, что впервые за долгое время может нормально вдохнуть.
Вечером она поменяла личинку в замке — нашла инструкцию в интернете, оказалось несложно. Полина крутилась рядом, подавала отвёртку.
— Мам, а папа к нам больше не придёт?
— Папа теперь живёт в другом месте, милая. Но он иногда будет приходить к тебе.
Полина кивнула, принимая это как факт. Дети умеют принимать то, что взрослым даётся с болью.
После ужина Полина ушла в комнату играть, а Анна осталась на кухне. За окном темнело. В квартире было тихо, только из комнаты доносился голос дочки — разговаривала с куклами. Анна стояла у окна и смотрела на огни города.
Вспомнилось, как недавно общая знакомая рассказала — встретились случайно в магазине. Денис так и не открыл свой магазин. Деньги, которые получил за долю, потратил на машину — дорогую, кредитную. Хвастался перед друзьями, отмечали компанией покупку. А через месяц влетел в аварию, сам не пострадал, но машина всмятку. Восстанавливать дороже, чем она теперь стоит, а кредит платить ещё три года.
Анна тогда выслушала и ничего не почувствовала. Ни злорадства, ни жалости. Просто пустота.
Восемь лет они шли к этому дому. Теперь у него свой путь, а у неё — свой.
И почему-то это не пугало.
