Ее называли советской Мэрилин Монро, Марлен Дитрих и Гретой Гарбо в одном флаконе. Когда Нонна Терентьева появлялась на экране, у зрителей перехватывало дыхание: утонченная, неземная, с каким-то абсолютно несоветским, буржуазным шиком. Помните красавицу Зою Монроз из «Крах инженера Гарина»? Вот это она. Женщина, в которую влюблялись с первого взгляда миллионы мужчин по всему Союзу, а в Каннах ей прочили мировую славу. Казалось бы, у ног такой богини должен быть весь мир — и роскошь, и влиятельные покровители, и вечное счастье. Но, знаете, реальность оказалась куда циничнее и больнее кинематографических сказок.
В личной жизни скрывалась драма, о которой долгое время никто даже не догадывался. Громкий брак с сыном министра, который обернулся золотой клеткой, зависть коллег, полное забвение в суровые девяностые и страшный диагноз, который актриса до последнего вздоха прятала от самых близких людей. Почему одна из красивейших женщин эпохи осталась один на один со своей бедой? Давайте разберемся, как так вышло.
Золотая клетка на Крещатике: как любовь превратилась в капкан?
В начале карьеры Нонна столкнулась с жестокими интригами в театре — из труппы ее буквально выживали, и измученная молодая актриса решила вернуться в Киев, где жили ее родители. И тут в ее жизни нарисовался Борис Терентьев. Парень был непростой, а самый настоящий представитель советской «золотой молодежи» — единственный сын покойного министра строительства Украины и личного друга самого Хрущева. Причем преемник министра свято чтил память начальника и опекал Бориса как родного.
Один звонок сверху — и вуаля! — вчерашняя беженка из московского театра уже зачислена в штат престижнейшего Киевского драмтеатра имени Леси Украинки. Молодожены въехали в огромную, шикарную квартиру в самом сердце Киева, на Крещатике. Согласитесь, звучит как сказка, правда?
Но в комплекте с роскошью шло то, к чему свободная духом актриса вообще не была готова. Борис, хоть и любил жену, представлял себе семейную жизнь очень консервативно: домашний уют, обеды из трех блюд, тихая жена под боком. А Нонна бредила искусством, съемками и фестивалями. На этой почве дома начался настоящий ад. Плюс ко всему, в театре коллеги за спиной шептались, что все главные роли достаются ей исключительно « по блату» благодаря министерской фамилии. В общем, даже рождение дочери Ксении брак не спасло — через шесть лет они развелись. И вот тут началось самое жесткое.
От всеобщего обожания до волчьего билета: почему зависть коллег разрушила карьеру?
Как только влиятельный муж испарился из жизни актрисы, театральное закулисье показало свой звериный оскал. Вчерашние «друзья» моментально устроили Нонне самую настоящую травлю. Думаю, все мы знаем, какими жестокими могут быть люди, когда чувствуют чужую уязвимость, но тут систему просто довели до абсолюта. Ей не прощали ничего: ни ее невероятной красоты, ни утонченных манер, ни того самого «министерского» прошлого.
Нонна забрала дочку и фактически сбежала обратно в Москву, надеясь начать все с чистого листа. Но советский кинематограф сыграл с ней злую шутку. Режиссеры просто боялись ее типажа! Она была слишком аристократичной для ролей передовых доярок, советских тружениц или партийных активисток. Ей открыто говорили: «У вас лицо не советское». Ее звали в зарубежные проекты — американские и французские режиссеры были в восторге от ее пробы в Каннах, но чиновники из Госкино просто не выпускали актрису за границу, отвечая иностранцам: «Терентьева занята на съёмках». Это было наглым враньем. На самом деле она сидела без работы.
К началу 90-х годов, когда рухнул Союз, кинопроизводство практически остановилось. Чтобы просто выжить и прокормить дочь, актриса была вынуждена колесить по глухим провинциям с творческими вечерами, выступая в неотапливаемых сельских клубах. Это подкосило ее окончательно.
Гордость сильнее боли: страшная тайна, которую унесла с собой советская дива
В середине девяностых Нонне Николаевне поставили страшный диагноз — рак молочной железы. Сделали операцию, и врачи строго-настрого наказали: проверяться нужно каждые три месяца, болезнь коварная. Но, знаете, в этой безумной круговерти выживания, безденежья и депрессии она просто махнула на себя рукой. Пропустила один осмотр, второй… И болезнь вернулась, причем с удвоенной силой.
Самое поразительное и страшное — Терентьева до последнего дня скрывала свой недуг от мамы и дочки. Вот представьте, насколько сильной и гордой нужно быть женщиной, чтобы угасать от невыносимой боли, но при этом делать вид, что все в порядке! Она ужасно боялась показаться слабой, жалкой или вызвать у близких жалость. Когда ей становилось совсем плохо, она просто закрывалась в комнате, не пуская никого внутрь.
Мама и дочь узнали обо всем, когда исправить уже ничего было нельзя — метастазы пошли по всему организму. Последние недели ее жизни были настоящим кошмаром, но даже на пороге смерти, истощенная болезнью, она запрещала близким плакать в ее присутствии.
Нонна Терентьева ушла из жизни 8 марта 1996 года. Ей было всего 54 года — возраст, когда жить бы еще и жить. Она ушла тихо, в самый женский праздник, словно подчеркивая, что до самого конца оставалась истинной Женщиной, чью тайну и невероятную гордость так никто и не смог сломить.
