Антонина Шуранова из тез актрис, чьё появление в кадре создаёт особую атмосферу — ощущение, что перед тобой не актриса в роли, а живой человек из другой эпохи. Внутренняя порода, природное достоинство, негромкая, но неотразимая грация — всё это делало её героинь абсолютно убедительными. Именно поэтому в эпопее Бондарчука «Война и мир», в «Чайковском» и в «Неоконченной пьесе для механического пианино» её персонажи воспринимались органично — будто пришли прямо из XIX века.
Сама Антонина Николаевна себя в кино не ценила. «Я нефотогенична, кино — не моя стихия», — говорила она без лишней скромности, а вполне искренне. Камера её действительно стесняла. Она была человеком театра.
Детство в послеблокадном Ленинграде
Антонина Шуранова родилась 30 апреля 1936 года в Севастополе. Отец умер незадолго до начала Великой Отечественной войны, оставив мать с тремя дочерьми. После эвакуации семья не вернулась в разрушенный Севастополь — мать выбрала Ленинград, на родину мужа. Тоня была старшей из сестёр.
Город был израненный, но живой. Тоня росла неугомонным, любопытным ребёнком, успевавшим везде: занималась академической греблей, пела в школьном хоре, бегала в зоопарк — там она была юннатом и, по иронии судьбы, числилась за верблюдом по имени Яша, которому приписывали музыкальный слух. После седьмого класса пришлось бросить учёбу — семья нуждалась, и старшая дочь взяла на себя часть забот.
Тоня поступила в техникум зелёного строительства, получила специальность и несколько лет проработала обычным садовником — высаживала деревья, ухаживала за клумбами, приводила в порядок скверы и парки Выборгского района Ленинграда. Работа нужная, но совсем не та, о которой она мечтала. Настоящей мечтой было искусствоведение.
Тогда же — в годы между лопатой и садовыми ножницами — Тоня часто бывала в Эрмитаже. Садилась с альбомом перед любимой картиной и срисовывала. Именно в Эрмитажном театре она впервые вышла на сцену — не как будущая актриса, а как участница театрализованного экзамена. Она сыграла отрывок из пьесы Лопе де Вега, и выступление заметили. Однако до театрального решения ещё было далеко.
В итоге она решилась на риск: подала документы в Ленинградский театральный институт на Моховой и поступила с первого раза. Учителями Шурановой стали театральный педагог Татьяна Сойникова и режиссёр Зиновий Корогодский — имена, хорошо известные в петербургском театральном мире.
«Никого другого на эту роль не вижу»
Слава настигла Шуранову ещё на студенческой скамье — на четвёртом курсе. В институт явилась ассистентка режиссёра Сергея Бондарчука: искала исполнительницу роли княжны Марьи Болконской для масштабной экранизации «Войны и мира». Взгляд сразу остановился на Тоне.
Сама она категорически отказала. У неё были другие планы: академический театр после выпуска, никаких долгих разъездов по съёмочным площадкам. Но Бондарчук не сдался — слал телеграммы в институт, настаивал, объяснял, что на эту роль больше никого не видит. В итоге она согласилась.
Работа оказалась значимой не только профессионально. На съёмках у Шурановой завязалась долгая дружба с Анатолием Кторовым — замечательным актёром, игравшим старого князя Болконского. Их общение продолжалось долгие годы после завершения фильма.
Четырёхсерийная эпопея вышла на экраны в 1965–1967 годах и получила «Оскар» как лучший фильм на иностранном языке в 1969 году. Шуранова оказалась в одном проекте с мировым масштабом.
Следующей крупной кинороботой стал «Чайковский» режиссёра Игоря Таланкина — Антонину позвали на роль Надежды фон Мекк, таинственной покровительницы великого композитора. Когда половина картины была уже отснята, Шуранову внезапно заменили на Любовь Орлову. По словам актрисы Ольги Волковой, Тоня держалась внешне ровно, но лицо у неё потемнело. Развязка оказалась неожиданной: Орлова, которой шёл 68-й год, выглядела для роли слишком зрелой. Таланкин пришёл к Шурановой с просьбой вернуться. Она отказала. Тогда режиссёр опустился на колени — и Тоня уступила.
За почти сорок лет в кино она сыграла чуть больше тридцати ролей, многие из которых были небольшими эпизодами. Последней стала роль Ирины Васильевны Гордеевой в сериале «Бандитский Петербург». Но главным делом всегда оставался театр.
В 1962 году, сразу после выпуска, Шуранова пришла в Ленинградский театр юного зрителя имени А. А. Брянцева, которому отдала двадцать пять лет. Она играла в «Борисе Годунове», «Гамлете», «Комедии ошибок», «Коллегах» — роли требовательные, разноплановые, на разрыв. Одной из вершин стала роль Вассы в горьковской «Вассе Железновой»: в 1998 году за неё Шуранова получила приз за лучшую женскую роль на международном театральном фестивале «Контакт». После ухода из ТЮЗа она работала в театре-студии «Интерателье», где сыграла заглавные роли в «Андромахе» и «Филумене Мартурано», а с 1995 года и до конца жизни — в Государственном театре Сатиры на Васильевском.
Четырнадцать лет дружбы — потом любовь
В ТЮЗе Антонина дважды была замужем до того, как встретила главного человека своей жизни. Первый муж — однокурсник Николай — остался в прошлом ещё до начала серьёзной карьеры. Второй, врач, не выдержал конкуренции с театром: Тоня задерживалась на репетициях допоздна, муж злился, скандалы стали нормой.
Александр Хочинский появился в её жизни как коллега и приятель — на протяжении четырнадцати лет не более того. Родившийся 29 февраля 1944 года (редкий «високосный» день рождения), он с детства был вписан в театральный контекст: отец — певец и солист джаз-оркестра, мать — ведущая актриса того самого Ленинградского ТЮЗа. Отец трагически погиб, когда сыну было четыре года: узнав ошибочный диагноз о раке горла, он покончил с собой на гастролях в Ереване. Александра воспитывали мать и бабушка.
Хочинский окончил студию при ТЮЗе в 1964 году, отслужил в армии в Выборге — там заведовал художественной самодеятельностью и ставил спектакли в народном театре, — а после демобилизации вернулся в труппу и заочно окончил ЛГИТМиК в 1970 году. В ТЮЗе он сыграл более шестидесяти ролей. Помимо актёрства обладал редким по красоте тембром голоса и пел за кадром во многих картинах — в «Бумбараше», «Эскадроне гусар летучих», «По данным уголовного розыска» и других. Поэт и бард Александр Городницкий говорил о нём: «Хочинский был удивительным человеком — по облику он был шансонье».
Четырнадцать лет они с Тоней просто дружили — компаниями ездили за грибами, выбирались на озеро, ходили друг к другу в гости. Саша был женат на художнице-сценографе Марине Азизян, Тоня — на враче. Когда обе эти истории закончились, именно Хочинский поддержал Тоню в тяжёлый момент развода. Поддержка переросла в нечто большее. Разница в восемь лет — Александр был моложе — долго её останавливала. Но на одной репетиции он взял её за руку и посмотрел так, что всё решилось само собой.
Нищета с достоинством
Они переехали в его коммунальную квартиру и семь лет прожили в стеснённых условиях, не регистрируя отношений. Толчком к официальному оформлению брака стал курьёзный случай: в гостинице им отказали в совместном номере. После этого они просто пошли в ЗАГС и расписались — без торжеств и свидетелей.
Антонина говорила, что с Александром чувствует себя как за каменной стеной. Он брал на себя все бытовые хлопоты, умел создать дома спокойствие и тепло. Детей у них не было, и Тоня шутила, что её «сорокалетний ребёнок» — это сам Сашенька: с его страстью исчезать на целый день, а то и дольше, когда к нему приходил запой.
Алкоголь был тёмной стороной их жизни. Хочинский мог выйти утром с собакой и вернуться лишь на следующий день — Тоня не спала, стояла у окна. Она боялась за него, но не бросала.
Тяжелее всего пришлось в 1980-е. Главный режиссёр ТЮЗа Зиновий Корогодский — тот самый, у которого Шуранова училась в институте, — был снят с должности по ложному обвинению и получил условный срок. В знак солидарности многие актёры труппы ушли из театра. Ушли и Шуранова с Хочинским.
Несколько лет были откровенно голодными. Хочинский выступал с концертами на заводах и в домах культуры — за копейки. Народная артистка Шуранова лепила из воска маленькие розочки и продавала их, чтобы свести концы с концами. Друзья иногда звали их на обед — понимая, что пара едва сводит концы с концами. Позже они нашли пристанище в театре-студии «Интерателье», а в 1994 году вместе с единомышленниками основали собственный театр «Глобус».
Печальный финал
Годы пьянства брали своё. У Хочинского сдало сердце, открылась язва желудка. Тоня ухаживала за ним как умела — готовила диетическую еду, возила по врачам, не отходила. 11 апреля 1998 года, не дожив до 55 лет, Александр Хочинский умер от сердечной недостаточности.
После его ухода Антонина замкнулась. Она почти перестала общаться — даже с теми, кто был по-настоящему близок. Болезнь, которую обнаружили спустя два года, — рак — оказалась смертельной. 5 февраля 2003 года Антонины Николаевны Шурановой не стало. Ей было 66 лет.
Похоронили её на Серафимовском кладбище Санкт-Петербурга — рядом с Александром Хочинским. Они и здесь остались вместе.
