Привет, мои хорошие. Устраивайтесь поудобнее в креслах. Сегодня мы с вами заварим крепкий чай и поговорим о человеке, чей голос звучит как густой, тягучий августовский мед. О Джо Дассене.
Как-то раз еще лет десять назад мне довелось вести неспешную беседу с одной истинной дочерью Парижа. Элегантная дама, которой уже перевалило за пятьдесят, лениво помешивала ложечкой остывший капучино и вдруг обрушила на меня настоящий холодный душ откровений. Она говорила о наших общих иконах — людях франкоязычного мира, которых мы привыкли боготворить, — с таким снисходительным пренебрежением, словно обсуждала вышедшие из моды шляпки.
— Вы там, у себя в России, до сих пор носитесь с Пьером Ришаром и Джо Дассеном? — протянула она, изящно морщась. — Это же такой глубокий нафталин. Вчерашний день, который давно пора сдать в архив.
Я опешил от такого вердикта.
— Неужели никого не осталось? — парировал я. — Есть кто-то современный, кем вы искренне восхищаетесь? Посоветуйте нам новые имена!
Она картинно закатила глаза, устремив взгляд куда-то поверх моей головы. Ее тонкие пальцы нервно забарабанили по столешнице. Казалось, парижанка напряженно роется в пыльных чердаках своей памяти, пытаясь найти достойный ответ назойливой иностранке. Но вместо имен современников оттуда вылетала только тишина. Пауза затягивалась, превращаясь в неловкое «М-м-м…».
…Да, мы привыкли считать его стопроцентным парижанином, но чтобы понять Джо Дассена, нужно сначала услышать скрип старой одесской гальки под ногами его дедушки.
Одесский порт на Гудзоне
— Бабушка, а почему папа плачет, глядя на карту? — маленький Джозеф спрашивал тихо, боясь спугнуть тяжелую тишину нью-йоркской квартиры.
— Тише, сынок. Это не просто карта. Это билет в один конец, который твой дедушка Бен купил сто лет назад, спасаясь от погромов. Одесса здесь, за океаном.
Его звали Джозеф Айра Дассин. Он родился 5 ноября 1938 года в Нью-Йорке. В его венах текла густая, соленая смесь: еврейская кровь отца-скрипача Жюля Дассена, чьи корни уходили в Одессу, и еврейско-венгерские гены матери, актрисы Беатрис Лонер.
По семейной легенде, когда деда певца на американской границе спросили о его происхождении, он ответил на идише «Ик бин фун Одессен» («Я из Одессы»), но чиновник записал это как фамилию Dassin.
Его отец был гением с невыносимым характером. Когда сенатор Маккарти объявил охоту на коммунистов и сочуствующих, Жюль Дассен плюнул Голливуду в лицо, собрал семью и уехал в Европу.
Джо выбросило из привычного мира. Франция приняла их холодно. Швейцарский пансионат казался мальчику тюрьмой с видом на Альпы. Он говорил на английском с сильным американским акцентом, над ним смеялись. Чтобы выжить, он научился быть невидимкой и блестяще сдавать экзамены. К двадцати годам этот мальчик свободно овладел французским, немецким, итальянским и греческим. Но главным языком его души навсегда осталась тихая, выжженная солнцем тоска эмигранта.
Как рождается легенда
В начале шестидесятых Париж сходил с ума по гитарному рок-н-роллу. Джо Дассен со своим мягким бархатным тембром там был никому не нужен. Он работал на «Радио Люксембург», вел эфиры, играл в фильмах отца, переводил американские хиты для французских звезд и жил на копейки.
Джо Дассен не стремился на сцену — он просто любил петь под гитару для друзей. В 1963 году его первая жена, Мариз Массьера, тайно от него записала их домашний дуэт на гибкую пластинку-вкладыш и отправила в студию CBS.
Звукозаписывающая компания оценила необычный бархатный тембр Джо и пригласила его на профессиональную пробу. В 1965 году вышла его первая настоящая пластинка «Je change un peu de vent», которая продалась тиражом всего в 1800 копий. Это был сингл (маленькая сорокапятка) с песней «Je change un peu de vent» на одной стороне и кавер-версией американского хита «Freight Train» на другой.
В октябре 1965 года последовал его первый полноценный альбом под названием «Les Dalton», закрепивший за ним статус восходящей звезды французской эстрады
Настоящая слава пришла к нему благодаря продюсеру Жаку Пле. Тот научил Джо идеальному французскому произношению, элегантности и дотошности в аранжировках. И Джо взял американский фолк-кантри, обернул его во французский шелк, замедлил ритм до гипнотического вальса и добавил струнные. В октябре 1965 года песня «Bip-bip» взорвала радиоэфир. А потом случилось чудо длиной в десятилетие. «Les Champs-Élysées», «Et si tu n’existais pas», «L’été indien», «Salut»… Миллионы копий, всенародное обожание.
Концерт в Москве
Выступление Джо в советской столице состоялось 5 июля 1979 года в конференц-зале только что построенной московской гостиницы «Космос». Это был концерт по случаю торжественного открытия отеля, который возводился к Олимпиаде-80 при участии французских строителей. Алла Пугачева выступала в первом отделении, а Джо Дассен — во втором.
Качественных видеозаписей этого события не осталось из-за статуса мероприятия. Концерт носил закрытый, протокольный характер и предназначался для узкого круга лиц: высокопоставленных советских чиновников, партийной элиты и французской делегации.
В СССР того времени телевизионная техника была громоздкой, а прямой эфир или качественная фиксация событий требовали сложной организации со стороны Гостелерадио. Поскольку мероприятие не было запланировано как общенациональное шоу для трансляции на всю страну, профессиональные съемочные группы туда просто не допустили.
В зале присутствовали лишь фотографы (поэтому сохранилось несколько статичных черно-белых снимков) и, возможно, велась техническая аудиозапись спецслужбами для внутреннего архива КГБ, которая никогда не попадала в публичный доступ. Для советского телевидения этот вечер остался рядовым рабочим событием, не достойным пленки.
Трагедия идеального мужчины
Французы боготворили его. Высокий, широкоплечий, в белоснежном костюме, с обезоруживающей улыбкой и безупречными манерами. На сцене он был воплощением спокойной мужской силы. Но за кулисами в его жизни творился ад.
Первая жена Мариз ушла. Их сын Джошуа не прожил и пяти дней. Для Джо это стало ударом, расколовшим мир пополам.
Второй брак с Кристин Дельво тоже стал западней. Она родила ему сыновей Джонатана и Жульена. Но ревновала его к каждой поклоннице, устраивала публичные истерики, преследовала его машину. После свадьбы стала злоупотреблять алкоголем и запрещенным веществами, вовлекая в эти занятия и звездного супруга.
В июле 1980-го у Джо крепко прихватило сердце: вскоре после его выступления в Каннах, где певец почувствовал себя плохо прямо на сцене, но нашел в себе силы доиграть концерт. После этого приступа он лег на лечение в американский госпиталь в парижском пригороде Нейи-сюр-Сен.
Врачи диагностировали не только проблемы с сердцем, но и открывшуюся язву желудка. Медики настоятельно рекомендовали ему полный покой, после чего Джо вместе со своей новой подругой Натали решил отправиться восстанавливаться на Таити.
— Тебе нельзя волноваться, месье Дассен, — строго сказал кардиолог. — Ни грамма алкоголя, никакого табака, никаких скандалов.
— Доктор, вы сейчас лишаете меня работы и единственной радости, — горько усмехнулся Джо, прикуривая новую сигарету от предыдущей…
20 августа 1980 года
Был душный полдень. Джо сидел в ресторане «У Мишеля и Элиан» в столице Таити Папеэте. Он только что развелся с Кристин, отсудив право воспитывать сыновей, Джонатана и Жюльена. Он был свободен, богат, но смертельно устал….
Во Франции объявили национальный траур. Казалось, остановилось само время. Люди плакали на улицах Парижа так, словно потеряли близкого родственника. Потому что Джо Дассен никогда не пел о космических кораблях или политических лозунгах. Он пел о простых вещах, которых нам всегда не хватает: о воскресном утре, о любви, которая прячется в мелочах, и о доме, куда хочется вернуться.
Почему молчит Джо Дассен
Вы спросите, почему сегодня в парижских бистро редко крутят Джо? Почему современная французская молодежь предпочитает жесткий рэп? История знает злой парадокс. Несколько лет назад лидер одной известной французской партии, Марин Ле Пен, возмутилась в телеэфире:
— Послушайте наши радиостанции! Где наш старый добрый Джо Дассен?Почему из каждого окна несутся гортанные голоса артистов из Африки и Магриба? Куда делась настоящая Франция?
На сцену тут же выскочил молодой чернокожий рэпер Тиакола. Он поправил массивную цепь на шее, посмотрел прямо в камеру и бросил в зал ледяную фразу:
— Мадам, прежде чем искать Францию в старых магнитофонных кассетах, оглянитесь вокруг. В отличие от Джо Дассена, я вообще-то католик. родился в пригороде Парижа, а не в Нью-Йорке. И дома, на кухне, моя мать говорит со мной исключительно на французском языке. Моя музыка — это сегодняшний день этой страны. А Джо… Джо остался прекрасным воспоминанием. Туристы все еще ищут свои «Елисейские поля», но мы, молодые французы, живем уже на других улицах.
И знаете, в этом дерзком ответе кроется вся правда. Джо действительно был немного туристом во Франции. Он смотрел на каштаны Монмартра восторженными глазами вечного чужестранца. Именно поэтому мы, люди другой культуры, понимаем его так пронзительно.
Он умел ценить красоту того, к чему сами французы давно привыкли и перестали замечать. Он продавал им их собственную мечту об элегантности, упакованную в идеальный американский свинг.
Авторское послесловие
…Я перебираю старые виниловые пластинки в музыкальном магазине на Мясницкой. Конверты пожелтели, цена на них смешная. Молодые ребята пробегают мимо, воткнув в уши провода своих смартфонов. Им непонятна эта магия. Магия мужчины, который умел говорить о любви бархатным полушепотом, не унижаясь до крика.
Диссиденты когда-то тайно переписывали Высоцкого на рентгеновские снимки. А советские кухни под тусклыми лампочками Ильича танцевали под «Siffler sur la colline». Для нас Джо Дассен — это запах советского дефицитного кофе, хрустящий конверт болгарской пластинки фирмы «Мелодия» и иллюзия того, что где-то там, далеко на Западе, жизнь состоит из неспешных прогулок под руку с красавицей. Иллюзия, которую он сам оплачивал собственным разбитым сердцем.
А теперь вопрос вам, друзья. Какая строчка из песен Джо Дассена заставляет ваше сердце сжаться чуть сильнее, даже если вы слышали ее тысячу раз? Делитесь в комментариях своими самыми теплыми воспоминаниями. Ведь пока мы помним эти мелодии, человек с одесскими корнями продолжает свой бесконечный концерт.
