— Какой уютный дом у вас получился, братик. Прямо завидую.
Жанна провела пальцем по скатерти, разглядывая кухню с видом оценщика. Снежана поставила на стол салатницу и села напротив мужа. Стас улыбнулся сестре, не замечая, как жена сжала салфетку в кулаке.
— Старались. Полгода искали, пока нашли нормальный вариант.
Ради этого дома они продали квартиру и переехали сюда, в Самару, поближе к родне Стаса. Свой участок, свой огород, тишина — Снежана мечтала об этом три года. Два месяца назад мечта наконец стала реальностью.
— А у меня вот не получилось семью удержать, — Жанна вздохнула, опустив взгляд на тарелку. — Три месяца прошло, а до сих пор как в тумане. Просыпаюсь ночью, рядом никого. Дети спрашивают, где папа. Не знаю, что отвечать.
Тамара Николаевна, сидевшая во главе стола, потянулась погладить дочь по руке.
— Ничего, доченька. Всё наладится. Главное — дети здоровы. А этот подлец ещё пожалеет, что ушёл.
Кирилл, четырёхлетний племянник, в этот момент сполз со стула и побежал в гостиную. Через секунду оттуда раздался грохот — что-то упало с полки.
— Кирюш, осторожнее! — крикнула Жанна, не двигаясь с места.
Алиса, которой недавно исполнилось три, захныкала на руках у матери, требуя внимания. Жанна рассеянно покачала её на коленке, продолжая разговор:
— Хорошо хоть вы теперь рядом. А то мама после операции сама еле ходит, помочь некому.
— Вон меня еле на такси довезли, — подхватила Тамара Николаевна, потирая колено. — Четвёртый этаж без лифта, давление скачет. Пока поднялась — думала, упаду. Какие уж тут внуки.
Снежана встала, чтобы принести горячее. На подоконнике стояла рассада томатов — маленькие зелёные ростки в торфяных стаканчиках. Через месяц можно будет высадить в грунт. Первые свои помидоры за всю жизнь.
— Надеюсь, вы не откажете, если иногда детей оставлю? — голос Жанны догнал её у плиты. — Только когда совсем прижмёт. Редко. Мне ведь на работу устраиваться надо, по врачам ходить, с юристом встречаться по разводу. А детей куда?
Снежана обернулась. Жанна смотрела на брата с той особенной беззащитностью, которую Снежана уже научилась распознавать. Двадцать семь лет, а играет как по нотам.
Стас кивнул, глядя на сестру с сочувствием.
— Конечно, Жан. Поможем, о чём разговор. Правда, Снеж?
Все посмотрели на неё. Три пары глаз — ждущих, требующих правильного ответа.
— Да, конечно, — сказала Снежана. — Когда прижмёт.
Жанна просияла.
— Вы мои спасители. Я же ненадолго буду, честное слово. Пару часов максимум.
Гости разъехались ближе к одиннадцати. Стас вызвал такси для матери, помог ей спуститься с крыльца — она охала на каждой ступеньке, держась за перила. Жанна усадила сонных детей в свою старенькую «Ладу» и уехала следом, напоследок крикнув в окно: «Спасибо за вечер, вы лучшие!»
Снежана убирала со стола, складывала тарелки в раковину. Стас обнял её сзади, поцеловал в макушку.
— Видишь, как хорошо посидели. Мать довольная, Жанка повеселела. Правильно мы сюда переехали.
— Угу.
— Ты чего такая? Устала?
— Немного.
Снежана не стала говорить, что её напрягло. «Иногда, когда совсем прижмёт» — крутилось в голове. Она слишком хорошо знала, как эти слова превращаются в «каждый день, потому что так удобнее».
Через неделю Жанна позвонила утром.
— Снежан, выручи. Мне к врачу срочно, а маме нельзя с детьми. Буквально на три часа, к обеду заберу.
Снежана посмотрела на ноутбук, на открытые таблицы квартального отчёта. Заказчик ждёт к пятнице.
— Жанн, у меня отчёт горит…
— Да они тихие совсем, поиграют сами! Телевизор включишь, и всё. Пожалуйста, Снеж, мне реально надо.
Через полчаса дети были у неё. Обед прошел, Жанны не было, потом тихо наступил вечер.
В шесть вечера вернулся Стас. Заглянул в гостиную, увидел детей перед телевизором.
— О, а Жанка ещё не забрала?
— Нет. Обещала к обеду, потом написала — задерживается.
— Ну ничего страшного, — он пожал плечами, доставая из холодильника пиво. — Они же не чужие. Пусть посидят.
Снежана промолчала. Кирилл к тому времени успел пролить сок на ковёр, а у Алисы кончились памперсы — в рюкзаке оказался только один.
Жанна приехала в девятом часу. Свежая, улыбающаяся, пахнущая кофе.
— Простите, закрутилась. Спасибо огромное, вы меня спасли!
Отчёт Снежана доделывала до трёх ночи, голова уже плохо соображала, детский крик стоял в голове.
Через четыре дня — снова. Собеседование на работу, очень важное. Жанна привезла детей в девять утра, пообещала забрать к трём. Стас в тот день был дома — отсыпался после ночной смены. Проснулся к обеду, вышел на кухню.
— А они ещё тут?
— Как видишь.
— Ну и ладно, — он налил себе чаю, включил телевизор. — Не напрягайся, я тут.
Он был тут. Смотрел футбол в гостиной, пока Снежана бегала между детьми и ноутбуком. Кирилл дважды приходил к нему — дядя Стас, поиграй — но тот только отмахивался: «Потом, племяш, матч смотрю».
Жанна забрала детей в восемь вечера.
К концу третьей недели визиты стали системой. Три раза в неделю, иногда четыре. Врачи, юристы, собеседования, подруги. «Пару часов» всегда растягивались до вечера.
Однажды поздним вечером, когда дети наконец уехали, Снежана села напротив мужа.
— Стас, так больше нельзя.
— Что нельзя?
— Три раза в неделю. Я не успеваю работать.
Он нахмурился.
— Снежана, ей сейчас тяжело. Муж бросил, она одна с двумя детьми. Мы семья.
— Я понимаю. Но она обещает забрать к обеду — и приезжает в десять вечера. Это не помощь, это…
— Что — это?
Снежана хотела сказать «наглость» и «сесть на шею». Но посмотрела на мужа и промолчала.
— Мама сегодня звонила, — продолжил Стас. — Говорит, Жанке нужно время. Она ещё молодая, вся жизнь поломалась. Я брат, я должен помочь.
— А я?
— Ты моя жена, — он сказал это так, будто ответ был очевиден. — Мы одна семья.
Снежана отвернулась к окну. За стеклом темнело, на подоконнике стояла рассада — ростки вытянулись, ждали пересадки. Она планировала заняться ими в субботу.
Спорить было бесполезно.
В пятницу вечером Стас вернулся с работы и сразу с порога:
— Жанна звонила. Просила завтра с детьми посидеть. Ей на два собеседования ехать, да ещё машина барахлит — хочет в сервис загнать.
Снежана отложила ноутбук, посмотрела на мужа.
— Стас, мы уже разговаривали. Я не могу каждые выходные.
— Ну что ты как не родная, — он скинул куртку на стул, прошёл к холодильнику. — Она же сестра моя. Что тебе сложно? Всё равно дома сидишь.
— Я не сижу дома. Я работаю из дома. Это разные вещи.
— Ну поработаешь, пока дети мультики смотрят. Подумаешь.
Снежана хотела возразить, но увидела его лицо — усталое, раздражённое — и промолчала. Завтра суббота. Она планировала наконец высадить рассаду — ростки уже окрепли и были готовы к пересадке в грунт.
— Ладно, — сказала она. — Пусть привозит.
Утром Жанна появилась в одиннадцатом часу. Снежана открыла дверь и замерла. Сестра мужа была в новом платье, с уложенными волосами, накрашенная так, будто собиралась на свидание, а не на собеседование.
— Спасибо огромное, вы мои спасители! — Жанна втолкнула в прихожую Кирилла с Алисой. — К пяти заберу, максимум к шести.
— Жанн, а рюкзак?
— Ой, в машине! Сейчас.
Она вернулась через минуту, сунула рюкзак Снежане в руки.
— Там памперсы, смена одежды. Всё, я побежала, опаздываю!
Дверь хлопнула. Снежана осталась в прихожей с двумя детьми и полупустым рюкзаком. Стас в это время был в гараже — ковырялся с машиной, обещал помочь соседу с чем-то.
К часу дня Кирилл устал от мультиков и начал носиться по дому. Алиса хныкала — хотела есть, потом пить, потом на ручки. Снежана разрывалась между детьми и кухней, пытаясь хоть что-то приготовить на обед.
В два Стас заглянул в дом.
— Как вы тут?
— Нормально, — Снежана вытерла руки о фартук. — Можешь посмотреть за ними? Мне рассаду надо высадить, пока совсем не поздно.
— Да, сейчас, только руки помою.
Она вышла на участок, достала стаканчики с ростками, разложила инструменты. Присела над грядкой, начала копать лунки. Через десять минут из дома раздался грохот, потом детский плач.
Снежана бросила лопатку и побежала внутрь.
В гостиной Стас сидел на диване с телефоном. Кирилл стоял посреди комнаты, рядом — осколки глиняного горшка, рассыпанная земля, сломанные ростки томатов. Те самые, которые она не успела высадить. Которые два месяца выращивала на подоконнике.
— Что случилось?
— Да он на подоконник залез, — Стас даже не поднял глаз от экрана. — Я не успел.
Снежана смотрела на землю на полу, на хрупкие зелёные стебли, раздавленные детской ногой. Два месяца она выращивала эту рассаду. Поливала, следила за светом, ждала, когда окрепнет.
— Тётя Снежана вы сердитесь? — Кирилл смотрел на неё испуганно.
— Нет, — она присела, начала собирать осколки. — Иди к дяде Стасу.
Стас наконец отложил телефон.
— Да ладно, это просто рассада. Новую посадишь.
Снежана не ответила. В горле стоял ком. Это была не просто рассада. Это была её мечта о нормальной жизни, которую опять отложили ради чужих детей.
К пяти Жанна не приехала. В шесть прислала сообщение: «Ещё немного задержусь». В семь — тишина. Снежана позвонила сама, но абонент был недоступен.
К восьми часам за окном послышался шум мотора. Снежана выглянула — к калитке подъезжал чёрный внедорожник. Дорогой, блестящий, явно не из сервиса.
Дверь открылась, и из машины вышла Жанна. Раскрасневшаяся, весёлая, пошатывающаяся на каблуках. За рулём сидел мужчина лет сорока в кожаной куртке.
— Спасибо, Лёша! — она помахала ему рукой. — Созвонимся!
Машина уехала. Жанна повернулась к крыльцу и увидела Снежану.
— Ой, привет! Прости, что задержалась. Встретила знакомого после собеседования, он подвёз.
Снежана почувствовала запах — вино и что-то сладкое, ликёр или коктейль. Никакого собеседования не было. Никакого сервиса. Жанна просто скинула детей и поехала развлекаться.
— Как прошло собеседование? — спросила она ровным голосом.
— Что? А, нормально. Сказали, перезвонят.
— А сервис?
Жанна замялась на секунду.
— Записали на следующую неделю. Очередь большая.
Врёт. Даже не краснеет.
— Кстати, — Жанна достала телефон, проверяя сообщения, — в среду сможешь? Мне ещё на одно собеседование надо.
— Нет.
Слово вышло твёрдым, коротким. Жанна подняла глаза.
— В смысле — нет?
— В прямом. В среду не смогу.
— Но почему? Ты же всё равно дома…
— Я работаю из дома. И у меня свои планы.
Жанна нахмурилась, потом лицо её изменилось — губы задрожали, глаза заблестели.
— Снежана, ну ты же понимаешь, как мне сейчас тяжело. Одной с двумя детьми. Я думала, вы с братом меня поддержите, роднее вас у меня никого нет. А ты даже на день не можешь…
— Я поддерживаю. Уже три недели поддерживаю. Но я не нянька и не детский сад.
— Да что с тобой такое? — голос Жанны стал резче. — Подумаешь, с детьми посидела. Они тебе не чужие!
— Они мне не родные, — Снежана сама удивилась, как спокойно это прозвучало. — Это твои дети, Жанна. Твоя ответственность.
В дверях появился Стас. Он слышал конец разговора, и лицо его было хмурым.
— Что тут происходит?
Жанна тут же повернулась к брату, голос её задрожал.
— Братик, твоя жена не хочет мне помогать. Я прошу всего об одном дне, а она…
Жанна всхлипнула, прижала ладонь к груди.
— Вы же знаете, в какой я ситуации. Думала, хоть родные люди поддержат. А оказывается…
Она не договорила, махнула рукой и пошла к машине. На пороге обернулась.
— Добрее надо быть, Снежана. Добрее.
Она молча достала телефон, вызвала такси. Пока ждала — сидела на крыльце, не глядя на Снежану. Потом забрала сонных детей и уехала, даже не попрощавшись.
Снежана стояла на крыльце, и внутри шевельнулось что-то неприятное — то ли вина, то ли стыд. Может, правда слишком резко?
Стас смотрел вслед машине, потом повернулся к жене.
— Ну и зачем ты так?
— Как — так?
— Она же просила по-человечески. А ты… — он не договорил, ушёл в дом.
Неделю было тихо. Потом Стас пришёл с работы и с порога:
— Жанна звонила. Опять собеседование, важное. Ну пусть съездит, а? Не будь такой вредной.
— Стас, мы уже…
— Один раз, последний. Обещаю. Если опять задержится — сам разберусь.
Снежана посмотрела на него. Уставший, растерянный. Между сестрой и женой — как между молотом и наковальней.
— Ладно. Последний раз.
На следующее утро Жанна влетела в дом, на ходу целуя детей.
— Спасибо-спасибо, я очень тороплюсь, меня уже ждут!
Дверь хлопнула. Снежана осталась с Кириллом и Алисой.
К обеду она машинально открыла телефон — проверить почту. В ленте мелькнуло знакомое лицо. Жанна. Новое фото в соцсетях.
Снежана нажала на профиль. Фотография: Жанна за столиком в кафе, вокруг люди с бокалами, кто-то обнимает её за плечо. Мужская рука. Подпись: «Встретилась с одноклассниками! Как же я соскучилась по нормальной жизни».
Выложено двадцать минут назад.
Снежана смотрела на экран, и всё встало на свои места. Никаких собеседований. Никаких врачей и сервисов. Жанна просто скидывает детей и живёт в своё удовольствие. И муж, который от неё ушёл — может, не такой уж и подлец. Может, он просто устал от этого.
Она набрала Стаса.
— Приезжай и нянчись с племянниками сам.
— Ты чего? — голос мужа был растерянный. — Я же на работе.
— Тогда пусть твоя мать забирает. Я больше не собираюсь.
— Снежана, да что случилось?
— Зайди в соцсети своей сестры. Посмотри, где она сейчас. А потом поговорим.
Пауза. Потом вздох.
— Ладно. Я отпрошусь пораньше.
Стас приехал через два часа. Вошёл в дом, посмотрел на детей, потом на жену.
— Видел фото, — сказал он тихо.
— И что скажешь?
— Не знаю. Может, правда одноклассники…
— Стас, она каждый раз приезжает навеселе. В прошлый раз её вообще мужик на внедорожнике подвозил. Ты что, слепой?
— Это же мои племянники, — голос его стал громче. — Они ни в чём не виноваты.
— А я виновата? — Снежана почувствовала, как внутри поднимается злость. — Это не мои дети, Стас. Я не обязана с ними няньчиться. Если хочешь помогать сестре — помогай. Но не за мой счёт.
— Она моя сестра!
— Твоя сестра сама всё разрушила. А теперь навязывает своих детей нам и идёт гулять.
— Да что ты такое говоришь!
— Правду говорю. Каждый раз, когда она оставляла детей — приходила подшофе. Каждый раз врала про врачей и собеседования. Лично мне всё понятно. А тебе?
Стас замолчал. Потёр лицо руками.
— Ладно, — сказал он наконец. — Не кипятись. Я тебя услышал.
Жанна приехала поздно вечером. Дети уже спали на диване, укрытые пледом. Она вошла тихо, начала было что-то говорить — мол, пробки, телефон разрядился, — но Стас её остановил.
— Жанн, так больше не будет.
— Что — не будет? — она непонимающе моргнула.
— Скидывать детей и исчезать на весь день. Мы не няньки.
Жанна перевела взгляд на Снежану. В глазах мелькнуло понимание.
— Это она тебя настроила?
— Нет. Я сам так решил.
Жанна фыркнула, подхватила сонного Кирилла на руки.
— Понятно всё с вами. Родственнички.
Она вышла, не поблагодарив. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла.
Утром они сидели на кухне, пили чай. Зазвонил телефон — на экране высветилось «Мама».
Стас взял трубку.
— Да, мам.
Снежана слышала только обрывки — резкий голос свекрови из динамика.
— Это что такое? Сестре помочь не можете? Я же сама не могу пока, ты знаешь…
— Мам, мы тоже не можем. У нас своя жизнь.
— Ах вот как ты заговорил! Дом купили и совесть потеряли! Понятно всё с вами!
Короткие гудки. Стас положил телефон на стол, посмотрел на Снежану.
— Обиделась.
— Я заметила.
Они помолчали. За окном светило солнце, на подоконнике — пустой горшок из-под рассады. Снежана смотрела на него и думала: месяц назад они переехали сюда за тишиной и покоем. За своим домом, своим огородом, своей жизнью. А получили чужих детей, чужие проблемы и родню, которая считает их должниками.
Стас накрыл её руку своей.
— Прости, — сказал он тихо. — Я должен был раньше это остановить.
Снежана не ответила. Просто сжала его пальцы. Это была не победа. Свекровь обижена, Жанна в ярости, впереди — долгие месяцы холодной войны. Но впервые за эти недели она чувствовала не усталость, а что-то похожее на облегчение. Она сказала «нет». И муж её услышал.
Остальное — потом.
