Ольга стояла у окна и смотрела на двор. Снег падал крупными хлопьями, покрывая машины и скамейки белым одеялом. Красиво. Тихо. За окном был целый мир, а здесь, в этих четырёх стенах, женщина чувствовала себя пленницей.
Квартира была небольшой. Двушка в панельном доме. Алексей вырос здесь, провёл детство в этих комнатах. Для него каждый угол был родным. А для Ольги — чужим. Обои, которые выбрала не она. Мебель, которую покупала не она. Даже шторы на окнах казались неправильными, не её.
— Оль, ты чего застыла? — голос Алексея донёсся из комнаты. — Иди сюда, покажу прикольное видео.
Ольга обернулась. Муж сидел на диване с телефоном, улыбался чему-то на экране. Хороший. Добрый. Но слабый. Вот что убивало больше всего — его слабость перед матерью.
— Сейчас приду, — ответила Ольга.
Этажом ниже жила Галина Сергеевна. Свекровь. Женщина, которая превратила жизнь Ольги в постоянное испытание. Квартира матери Алексея находилась прямо под их жильём, и это было как проклятие. Галина Сергеевна могла подняться в любой момент. И поднималась. Регулярно.
Ключ у свекрови был. Конечно, был. Алексей отдал его сам, сказав: «Мама же, ей удобнее будет заходить, не стоять под дверью ждать.»
Ольга тогда промолчала. Как всегда.
Прошло два года с момента свадьбы. Два года постоянного присутствия Галины Сергеевны в их жизни. Свекровь приходила каждый день. Иногда рано утром, иногда вечером. Проверяла холодильник, осматривала квартиру, давала советы.
— Оленька, а почему у тебя борщ такой жидкий? — говорила Галина Сергеевна, заглядывая в кастрюлю. — Борщ должен быть густым. Вот я Лёше всегда варила густой.
Или:
— Полы помыла? А под диваном протёрла? Там же пыль скапливается.
Или:
— Эти шторы совершенно не подходят к интерьеру. Надо другие повесить, светлее.
Ольга терпела. Кивала. Переделывала, как требовала свекровь. Потому что любое возражение приводило к скандалу. А Алексей просил не ссориться с матерью.
— Оль, ну пойми, мама переживает. Она привыкла обо мне заботиться. Не принимай близко к сердцу, — говорил муж каждый раз после очередного конфликта.
Ольга не принимала. Просто глотала обиду и жила дальше.
Однажды вечером Ольга готовила ужин. Жарила картошку, нарезала салат. Алексей сидел за компьютером, работал над каким-то проектом. Дверь открылась. Галина Сергеевна вошла без стука, как всегда.
— Здравствуйте, — Ольга вытерла руки о полотенце.
— Привет, Оленька, — свекровь прошла на кухню, оглядела плиту. — Что готовишь?
— Картошку жарю, салат.
Галина Сергеевна поморщилась.
— Опять жареное? Лёше нельзя жареное, у него желудок слабый. Надо варить или тушить.
— Он никогда не жаловался, — осторожно возразила Ольга.
— Потому что не хочет тебя расстраивать, — свекровь открыла холодильник. — А я мать, я знаю. Вот, смотри, у тебя сметана просроченная.
— Нет, я вчера покупала.
— А я говорю, просроченная. Дай-ка сюда.
Галина Сергеевна достала упаковку, прищурилась на дату.
— Ну хорошо, не просроченная. Но скоро испортится. Надо было брать свежее.
Ольга стиснула зубы. Развернулась к плите.
— Лёша! — свекровь прошла в комнату. — Ты покушал сегодня нормально?
— Да, мама, нормально, — ответил муж, не отрываясь от экрана.
— А что ел?
— Ну… бутерброды на работе.
— Бутерброды! — Галина Сергеевна всплеснула руками. — Ты желудок посадишь! Оленька, почему ты ему еду с собой не даёшь?
Ольга зашла в комнату.
— Галина Сергеевна, я предлагала. Алексей сказал, что ему удобнее в столовой есть.
— Удобнее! В столовой одна химия! Лёша, ты что, здоровье не бережёшь?
— Мама, всё нормально, — Алексей наконец оторвался от компьютера. — Не переживай.
— Как не переживать? Ты мой сын!
Свекровь ушла только через час. Всё это время читала нотации о правильном питании, здоровом образе жизни. Ольга молча накрывала на стол, слушала.
Когда Галина Сергеевна наконец покинула квартиру, Ольга выдохнула.
— Лёша, может, попросим её приходить пореже? — спросила она тихо.
Алексей посмотрел на жену.
— Оля, ну она же мать. Переживает.
— Я понимаю. Но каждый день…
— Потерпи немного. Она привыкнет, отпустит меня. Просто время нужно.
Ольга кивнула. Время. Уже два года прошло. Когда же это время закончится?
Декабрь принёс новые испытания. Галина Сергеевна объявила, что Новый год они будут встречать у молодых.
— Я всё организую, не переживайте, — сказала свекровь, сидя на диване у них в гостиной. — Лёша, запиши. Оливье, селёдка под шубой, холодец. Горячее — утка с яблоками. Десерт — торт «Наполеон». Всё как всегда.
Ольга слушала и чувствовала, как внутри растёт раздражение.
— Галина Сергеевна, а может, что-то другое приготовим? — осторожно предложила она. — Я хотела запечь индейку…
— Индейку? — свекровь посмотрела на невестку так, будто та предложила что-то немыслимое. — Нет, Оленька. У нас традиции. Каждый год утка. Лёша её обожает.
— Я не против индейки, — вставил Алексей.
Галина Сергеевна повернулась к сыну.
— Лёша, я всю жизнь готовила утку на Новый год. Ты всегда её ел с удовольствием.
— Ел, мама. Но можно и что-то новое попробовать.
— Зачем? Зачем менять то, что работает?
Ольга встала.
— Извините, пойду чай заварю.
На кухне она облокотилась о столешницу, закрыла глаза. Хотелось кричать. Хотелось сказать, что это их квартира, их праздник, их жизнь, в конце концов. Но слова застревали в горле.
Галина Сергеевна ушла только поздно вечером, оставив список покупок и инструкции по приготовлению блюд.
— Лёша, — Ольга легла рядом с мужем в кровать, — мне кажется, твоя мать немного перегибает палку.
— В чём? — Алексей листал телефон.
— Ну, она всё решает за нас. Меню, украшения, даже список гостей.
— Она просто хочет помочь.
— Но это наша квартира. Наш праздник.
— Оль, давай не будем. Мама старается. Не хочу её расстраивать.
Ольга промолчала. Повернулась на бок, отвернувшись от мужа.
Следующие дни превратились в марафон подготовки. Галина Сергеевна приходила дважды в день. Приносила украшения для ёлки — старые, облезлые игрушки, которые висели в доме её детства. Ольга хотела купить новые, современные. Но свекровь категорически отказалась.
— Эти игрушки — семейная реликвия! Они помнят Алёшино детство!
Ольга молча вешала старые шары на ветки. Чувствовала себя лишней в собственном доме.
Галина Сергеевна составила список гостей. Туда вошли её подруги, дальние родственники Алексея. Людей, которых Ольга едва знала. А её подругу Иру свекровь вычеркнула.
— Зачем звать чужих людей? Это семейный праздник.
— Ира мне как сестра, — возразила Ольга.
— Но она не родственница. Места мало, всех не посадишь.
Ольга посмотрела на мужа. Алексей отвёл взгляд.
— Мама, может, Иру всё-таки пригласим?
— Лёша, я сказала — места нет. Хватит обсуждать.
Иру не пригласили. Ольга написала подруге извинения. Ира ответила коротко: «Понимаю. Держись.»
Вечером Ольга сидела на кухне и плакала. Тихо, чтобы Алексей не услышал. Плакала от бессилия, от обиды. От того, что не могла даже подругу позвать на праздник в собственный дом.
Алексей зашёл на кухню, увидел красные глаза жены.
— Что случилось?
— Ничего, — Ольга вытерла слёзы. — Просто устала.
— Потерпи немного. Праздник пройдёт, всё наладится.
— Когда, Лёша? Когда наладится?
Муж присел рядом, обнял.
— Скоро. Мама просто привыкает к тому, что я женат. Дай ей время.
Время. Снова это слово.
Двадцать девятого декабря Галина Сергеевна устроила генеральную проверку. Пришла с утра, обошла всю квартиру.
— Здесь пыль, — показала на полку. — Здесь окно грязное. Пол под диваном не помыт.
Ольга молча брала тряпку, швабру. Убирала. Переделывала. Слушала замечания.
— Оленька, а почему ёлка стоит у окна? Надо в угол поставить.
— Но у окна она смотрится лучше, — попыталась возразить Ольга.
— Лучше? У нас всегда ёлка в углу стояла. Переставь.
Ольга посмотрела на Алексея. Тот молчал, уткнувшись в телефон.
— Лёша, помоги переставить, — позвала мать.
Алексей встал, взялся за ёлку. Вместе они передвинули дерево в угол. Ольга стояла и смотрела. Чувствовала, как что-то внутри сжимается, ломается.
Вечером того же дня был семейный ужин. Галина Сергеевна, Ольга, Алексей. Свекровь принесла пирог, испечённый дома.
— Вот, попробуйте. По бабушкиному рецепту.
Они ели. Галина Сергеевна рассказывала о соседях, о ценах в магазинах. Потом заметила коробку на полке.
— А это что?
— Подарок для Лёши, — ответила Ольга. — На Новый год.
— Можно посмотреть?
— Ну… это сюрприз…
— Лёша, ты не против, если я посмотрю?
Алексей пожал плечами.
— Не против.
Галина Сергеевна открыла коробку. Достала наручные часы. Простые, стильные. Ольга выбирала их две недели, потратила свою зарплату.
Свекровь покрутила часы в руках, поморщилась.
— Оленька, это какой-то китайский ширпотреб.
— Нет, это известная марка, — Ольга почувствовала, как краснеет лицо.
— Известная, — фыркнула Галина Сергеевна. — Нормальная жена купила бы что-то приличное. Швейцарские часы, например.
— Швейцарские стоят в три раза дороже, — тихо сказала Ольга.
— Ну и что? На муже экономить нельзя.
Ольга встала из-за стола. Ушла в спальню. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слёзы катились сами, беззвучно.
За стеной слышались голоса. Галина Сергеевна что-то говорила Алексею. Тот отвечал тихо, неразборчиво.
Потом свекровь ушла. Алексей зашёл в спальню.
— Оль, не обращай внимания. Мама не хотела тебя обидеть.
— Не хотела? — Ольга подняла голову. — Она назвала мой подарок ширпотребом!
— Ну, она просто привыкла к другому качеству…
— Лёша, это мои деньги! Я их заработала! Выбрала подарок специально для тебя!
— Я знаю. Спасибо. Мне часы нравятся.
— Правда?
— Правда.
Ольга вытерла слёзы. Алексей обнял её.
— Потерпи ещё немного. После праздников всё успокоится.
Ольга хотела верить. Но не верилось.
На следующий день позвонила подруга Ира.
— Оль, как ты? Давно не созванивались.
— Нормально, — соврала Ольга.
— Серьёзно? А голос какой-то грустный.
Ольга вздохнула. Рассказала про свекровь, про подарок, про то, как Галина Сергеевна управляет их жизнью.
Ира слушала молча. Потом сказала:
— Оль, это ненормально.
— Я знаю.
— Нет, ты не понимаешь. Это реально ненормально. Ты живёшь в чужой жизни. В доме, который тебе не принадлежит. С мужем, который тебя не защищает.
— Он защищает…
— Правда? Когда в последний раз Алексей встал на твою сторону?
Ольга задумалась. Не вспомнила.
— Вот именно, — продолжила Ира. — Оль, ты заслуживаешь лучшего. Заслуживаешь жить своей жизнью, а не по указке свекрови.
— Что мне делать?
— Поставить границы. Сказать «нет». Отстоять себя.
— Легко говорить, — Ольга усмехнулась.
— Знаю. Но попробуй. Хотя бы раз.
После разговора с Ирой Ольга долго думала. Может, подруга права? Может, пора перестать терпеть?
Тридцатого декабря Ольга решилась. Купила новые украшения для ёлки — яркие, современные. Принесла домой, начала вешать.
Алексей вышел из комнаты.
— Что делаешь?
— Украшаю ёлку. По-своему.
— Но мама принесла старые игрушки…
— Знаю. Но мне нравятся эти.
Ольга повесила несколько шаров. Ёлка сразу преобразилась. Стала ярче, наряднее.
Дверь открылась. Вошла Галина Сергеевна.
— Здравствуйте. О, что это?
Свекровь подошла к ёлке, нахмурилась.
— Оленька, что за безвкусица?
— Это новые украшения. Я купила.
— Зачем? У нас же есть семейные!
— Я хотела что-то своё добавить.
Галина Сергеевна сняла один шар, покрутила в руках.
— Дешёвка. Выглядит как из магазина «Всё по пятьдесят».
— Это нормальные украшения, — Ольга сжала кулаки.
— Нормальные, — свекровь фыркнула. — Ладно, раз уж купила, пусть висят. Хотя старые выглядели лучше.
Ольга промолчала. Не стала снимать новые шары. Маленькая победа.
Потом Ольга на ужин приготовила салат. Не винегрет, как требовала Галина Сергеевна. А греческий, который любила сама.
Свекровь попробовала, поморщилась.
— Странный какой-то. Много зелени. Но, в принципе, съедобно.
Ольга выдохнула. Ещё одна маленькая победа.
Тридцать первого декабря началась подготовка к празднику. Галина Сергеевна пришла с утра, с пакетами продуктов.
— Так, Оленька, ты займись нарезкой. Я буду утку готовить.
Ольга взяла нож, начала резать колбасу. Работала молча, слушала указания свекрови.
— Тоньше режь. Не так тонко. Вот так, смотри.
Ольга резала. Терпела.
К вечеру квартира была заполнена запахами еды. На столе стояли блюда, приготовленные по указаниям Галины Сергеевны. Ольга смотрела на этот стол и не чувствовала ничего. Ни радости, ни предвкушения праздника.
Гости начали приходить в десять вечера. Подруги свекрови, дальние родственники. Квартира наполнилась голосами, смехом. Все поздравляли друг друга, садились за стол.
Ольга сидела на краю, рядом с какой-то тётей, которую видела второй раз в жизни. Тётя рассказывала про своих внуков. Ольга кивала, делая вид, что слушает.
Галина Сергеевна была в центре внимания. Принимала комплименты за еду, рассказывала истории. Алексей сидел рядом с матерью, улыбался.
Ольга чувствовала себя чужой на этом празднике. В своей квартире. За своим столом.
После боя курантов начались поздравления. Галина Сергеевна встала, подняла бокал.
— За нас! За нашу семью! За традиции!
Все выпили. Ольга тоже. Шампанское было кислым.
Потом свекровь обратилась к невестке:
— Оленька, а ты почему салат греческий сделала? Я же сказала, оливье.
— Я хотела разнообразить меню, — ответила Ольга тихо.
— Разнообразить, — Галина Сергеевна покачала головой. — У нас традиции, Оленька. Их нужно соблюдать.
— Традиции можно менять, — вставила одна из гостей, знакомая свекрови.
— Нет, нельзя, — отрезала Галина Сергеевна. — Традиции — это основа семьи.
Ольга поставила бокал на стол. Встала.
— Галина Сергеевна, можно с вами поговорить? Наедине?
Свекровь удивлённо подняла брови.
— Конечно.
Они вышли на кухню. Ольга закрыла дверь.
— Что случилось? — спросила Галина Сергеевна.
— Я хотела поговорить о… о нашем доме. О том, как мы живём.
— О чём конкретно?
Ольга набрала воздуха в грудь.
— Галина Сергеевна, мне кажется, вы слишком часто вмешиваетесь в нашу жизнь.
Свекровь нахмурилась.
— Вмешиваюсь? Я помогаю!
— Но иногда эта помощь… она давит. Я чувствую себя лишней в собственном доме.
— Ты неблагодарная, — Галина Сергеевна выпрямилась. — Я столько для вас делаю! А ты…
— Я благодарна. Правда. Но мне нужно пространство. Нужно право решать, что готовить, как украшать дом, кого приглашать.
— То есть ты хочешь отстранить меня от семьи сына?
— Нет! Я просто хочу немного автономности.
Галина Сергеевна сделала шаг вперёд.
— Оленька, ты просто не понимаешь, как строится семья. Нужны традиции, порядок. А ты хочешь всё разрушить.
— Я не хочу ничего разрушать, — голос Ольги задрожал. — Я просто хочу жить спокойно.
— Жить? Ты живёшь! В квартире, которую дал Алексей! Которую я помогла обустроить!
— Эта квартира — наша с Алексеем. Не ваша.
Галина Сергеевна побледнела.
— Как ты смеешь?!
— Я говорю правду, — Ольга почувствовала, как руки перестали дрожать. — Вы приходите без предупреждения. Решаете всё за нас. Критикуете каждый мой шаг. Я устала.
— Устала? — свекровь рассмеялась. — Бедняжка устала! А я не устала всю жизнь Лёшу растить?!
— Это не оправдание для того, чтобы управлять его взрослой жизнью!
Галина Сергеевна шагнула ближе. Глаза её сверкали.
— Ты неблагодарная эгоистка. Думаешь только о себе. Лёша заслуживает лучшего.
— Лёша заслуживает жену, которая счастлива. А не ту, которая постоянно ходит на цыпочках, боясь вас разозлить.
— Тебе никто не мешает быть счастливой!
— Мешаете! — голос Ольги сорвался на крик. — Вы мешаете! Каждый день, каждую минуту!
Дверь на кухню открылась. Вошёл Алексей.
— Что происходит?
Галина Сергеевна развернулась к сыну.
— Лёша, твоя жена меня оскорбляет!
— Я не оскорбляю, — Ольга вытерла слёзы. — Я просто говорю то, что накопилось.
Алексей посмотрел на мать, потом на жену.
— Оль, давай не сейчас. Гости же.
— Когда тогда?! — Ольга шагнула к мужу. — Когда я могу наконец сказать, что мне плохо?! Что я задыхаюсь в этом доме?!
— Ты задыхаешься, — повторила Галина Сергеевна с издёвкой. — Бедная, несчастная.
— Да! — Ольга развернулась к свекрови. — Задыхаюсь! Потому что вы не даёте мне дышать!
— Может, тебе тогда уйти? — холодно произнесла Галина Сергеевна.
— Мама! — Алексей шагнул между женщинами. — Хватит!
— Хватит? — свекровь посмотрела на сына. — Ты слышал, что она мне говорит?!
— Слышал. И она права.
Галина Сергеевна замерла.
— Что?
— Мама, ты действительно слишком часто вмешиваешься. Я не хотел тебе говорить, но… но Оля права.
Свекровь побледнела.
— Лёша, ты на её стороне?
— Я на стороне своей семьи. Своей жены.
— Я тоже твоя семья!
— Да. Но Оля — жена. И её мнение для меня важно.
Галина Сергеевна схватила сумку со стула.
— Понятно. Значит, я теперь никто.
— Мама, не надо, — Алексей попытался остановить мать.
— Отпусти, — свекровь выдернула руку. — Раз я здесь лишняя, я уйду.
— Никто не говорит, что вы лишняя, — Ольга шагнула вперёд. — Просто нам нужны границы.
— Границы, — Галина Сергеевна усмехнулась. — Хорошо. Будут вам границы.
Свекровь вышла из кухни, прошла через гостиную. Гости замолчали, провожая её взглядами.
— Извините, мне нужно идти. Неважно себя чувствую.
Галина Сергеевна хлопнула дверью. Тишина повисла в квартире.
Алексей вернулся на кухню. Ольга стояла, прислонившись к стене.
— Я всё испортила, — прошептала она.
— Нет, — муж подошёл, обнял жену. — Ты сделала правильно.
— Правда?
— Правда. Я давно должен был это сказать. Но боялся.
Ольга уткнулась лицом в плечо мужа.
— Что теперь будет?
— Не знаю. Но мы справимся. Вместе.
Гости начали расходиться. Извинялись, ссылаясь на усталость. Через полчаса квартира опустела.
Ольга и Алексей остались вдвоём. Сидели на диване, обнявшись.
— Знаешь, — сказал Алексей, — я всегда знал, что мама перегибает. Но не хотел признавать.
— Почему?
— Боялся её обидеть. Она одна, без отца. Я чувствовал вину.
— Но это не оправдание.
— Знаю. Прости.
Ольга подняла голову, посмотрела на мужа.
— Что дальше?
— Поговорю с мамой. Объясню, что мы любим её, но нам нужно пространство. Она поймёт. Со временем.
— А если не поймёт?
— Тогда… тогда нам придётся настаивать. Потому что это наша жизнь. Наша семья.
Ольга кивнула. Впервые за долгое время почувствовала надежду.
Они просидели так до утра. Говорили обо всём. О том, как будут жить дальше. О границах, которые нужно установить. О том, что Галина Сергеевна остаётся важной частью их жизни, но не главной.
Первого января Алексей позвонил матери. Разговор был долгим, тяжёлым. Галина Сергеевна кричала, обвиняла, плакала. Но Алексей стоял на своём.
— Мама, я люблю тебя. Но Оля — моя жена. И я должен её защищать.
Свекровь повесила трубку. Несколько дней не выходила на связь.
Ольга переживала. Но Алексей успокаивал:
— Она придёт в себя. Просто нужно время.
Время. Снова это слово. Но теперь оно звучало по-другому. Не как оправдание, а как обещание.
Через неделю Галина Сергеевна позвонила. Голос был холодным, но она согласилась встретиться.
Они пришли к свекрови. Сели на кухне, пили чай.
— Я подумала, — начала Галина Сергеевна. — И поняла, что, может быть, действительно перегибала.
Ольга и Алексей переглянулись.
— Мне тяжело отпускать тебя, Лёша. Ты для меня всё. Но ты прав. У тебя своя семья.
— Мама, ты тоже часть нашей семьи, — Алексей взял мать за руку. — Просто нам нужно найти баланс.
— Баланс, — Галина Сергеевна кивнула. — Хорошо. Попробуем.
Разговор был непростым. Они обсудили правила. Галина Сергеевна согласилась приходить только по приглашению. Не критиковать каждый шаг Ольги. Давать молодым пространство.
— Но я могу иногда готовить для вас? — спросила свекровь.
— Конечно, — улыбнулась Ольга. — Мы будем рады.
Галина Сергеевна выдохнула.
— Хорошо. Тогда договорились.
Они обнялись. Неловко, осторожно. Но это было начало.
Ольга вышла от свекрови с лёгким сердцем. Взяла Алексея за руку.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что выбрал меня.
Алексей остановился, повернулся к жене.
— Я всегда выбираю тебя. Просто раньше боялся это показать.
Дома они сели на диван, включили фильм. Алексей обнял жену.
— Знаешь, в этом году я понял одну вещь, — сказал он.
— Какую?
— Что семья — это не только традиции и прошлое. Это ещё и будущее. То, что мы строим вместе.
Ольга кивнула.
— И я хочу строить это будущее с тобой, — продолжал Алексей. — Без постоянного вмешательства. Просто мы вдвоём.
— И твоя мама, — добавила Ольга. — Но на расстоянии.
Алексей рассмеялся.
— Да. На расстоянии.
Они сидели, обнявшись, и смотрели фильм. За окном продолжал падать снег. Новый год начался тяжело, но он принёс надежду. Надежду на то, что всё может измениться. Что границы можно установить. Что любовь сильнее страха.
Ольга закрыла глаза, прислонившись к плечу мужа. Впервые за долгое время она чувствовала себя дома. По-настоящему дома. В квартире, которая теперь принадлежала им двоим. В жизни, которую они строили сами.
И это было лучшим подарком, который она могла получить.
