— Ой, лишенько, та ж яки распутники! — причитала хозяйка. — Я ж вам, сироткам, притулок дала, а вы тут бог знает шо вытворяете!
— Было очень стыдно, — вспоминал позже Кваша.
Свою первую роль Игорь Кваша сыграл еще в детском саду. Но по-настоящему театр захватил его во время войны, когда семью эвакуировали из Москвы в Ленинск-Кузнецкий. Именно там, в далеком сибирском городе, мальчик вышел на сцену в главной роли в сказке «Морозко». Зрителями были не только местные жители, но и раненые бойцы из госпиталя.
Вернувшись из эвакуации парнишка первым делом записался в театральную студию при городском Доме пионеров. И увлекся настолько, что даже пришлось забросить учебу — сразу после уроков он мчался не домой делать уроки, а на репетицию.
— Опять с этим театром забыл все на свете?- то и дело повторяла мама. — Две двойки по алгебре. И по физике «удовлетворительно».
— После математики у меня в голове одни монологи крутятся, а не формулы. Честно, мам!- оправдывался тот.
Дора Захаровна растила сына одна. Ее муж Владимир Ильич (Вольф Эльевич) Кваша, доктор химических наук, завкафедрой МХТИ им. Менделеева, ушел на фронт добровольцем и в 1942 году пропал без вести. Десятилетний Игорь пытался сбежать на фронт с друзьями, надеясь там найти следы отца, но мальчишек вернули домой.
О том, что Владимира Ильича нет в живых, семья узнала только в 45-м, получив похоронку.
Кое-как окончив школу, благодаря смекалке и шпаргалкам, Игорь все же осуществил свою мечту и поступил в Школу-студию МХАТ на курс Александра Карева. Здесь молодой человек полностью погрузился в учебу, даже стал старостой. Тем более отвлекаться на поиски второй половинки ему было уже не нужно…
Со своей будущей женой Кваша познакомился еще в пятом классе. Света Мизери жила по соседству, потом они вместе занимались в драматическом кружке.
Однажды, когда обоим было лет по шестнадцать, они возвращались домой с прогулки. Внезапно Игорь, сбиваясь от волнения, взял девушку за руку.
— Стой, — выдохнул он, и прежде чем она успела что-то спросить, наклонился и робко поцеловал.
Первый поцелуй казался им невероятным волнующим чудом, перевернувшим весь мир.
— Нам надо пожениться,- сказал Игорь, не отпуская руки Светы. — Ты согласна?
Та, чувствуя, как бьется сердце, лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
На следующий день наш герой заявился к Мизери и, не снимая пальто, начал с места в карьер:
— Галина Михайловна, мы с вашей дочерью решили пожениться.
— Господи,-всплеснула руками мать Светланы. — Вы бы хоть школу для начала окончили!
Конечно, расписывать их тогда никто не стал. Пришлось ждать до совершеннолетия.
Свадьбу сыграли скромно, в родительской квартире жениха, собрав лишь самых близких. Однако все праздничное застолье новоиспеченная жена внутренне содрогалась от одной мысли о предстоящей брачной ночи. Отношения молодых оставались непорочными, и все, что должно было произойти между ними, пугало ее до дрожи.
В итоге, не выдержав напряжения, девушка в какой-то момент ускользнула в соседнюю комнату, оставив мужа за столом. А он, ничего не замечая, еще долго сидел с приятелями, поднимая тосты.
Друзья вообще занимали в жизни актера особое, часто первое место. Особенно близко Игорь сошелся с однокурсницей, яркой и властной Галкой Волчек.
Еще будучи студентами, они вместе с Олегом Табаковым, Лилией Толмачевой, Олегом Ефремовым и Евгением Евстигнеевым задумали невозможное: создать при МХАТе свою свободную студию. Даже выбрали пьесу-манифест «Вечно живые» Виктора Розова. Но руководство театра идею отвергло. И после получения дипломов молодые актеры разошлись по разным сценам.
Квашу распределили в сам МХАТ, что считалось огромной честью, но он чувствовал себя почти предателем. Чтобы заглушить это чувство, Игорь старался встречаться с друзьями как можно чаще. Но именно эта преданность дружбе все больше отдаляло его от жены.
— Мало того, что из-за нашей неопытности не было никакой гармонии, — откровенничала Светлана позже, — так я еще терпеть не могла те бесконечные компании, в которых он «зависал». Я всегда предпочитала уединение.
Каждый раз, когда муж с головой погружался в бесконечные посиделки с товарищами, Светлана молча собирала вещи и уезжала к родителям.
Как-то раз, после особенно долгого ее отсутствия, зазвонил телефон. Это была Дора Захаровна:
— Светочка, когда же ты вернешься? Возвращайся, родная.
— Спасибо. Никогда… Я так больше не могу,- вежливо ответила та.
После развода они еще какое-то время работали вместе во МХАТе и «Современнике», но почти не общались. А вскоре в жизни актера началась новая история большой любви…
Однажды Волчек предложила Игорю поехать вместе с ней в Коктебель, где проходили съемки картины «Дон Кихот». Добравшись поздно вечером до поселка, они стали искать ночлег.
— Мы брат и сестра. Можно у вас переночевать?- постучались они в первый попавшийся дом.
Хозяйка, взглянув на промокших путников, сжалилась:
— Комната одна. Сестре постелю на кровати, брату на полу.
В ту ночь шел сильный дождь, и Игорь, успевший продрогнуть, не мог согреться на холодном полу. Галя, услышав его беспокойную возню, сонно пробормотала в темноте:
— Да иди ты уже сюда, совсем замерзнешь!
Недолго думая, он перебрался под одеяло и спокойно уснул. А утром хозяйка, зайдя в комнату со свежим хлебом и молоком, обомлела, увидев «брата и сестру» на одной кровати.
— Ой, лишенько, та ж яки распутники! — запричитала она. — Я ж вам, сироткам, притулок дала, а вы тут бог знает шо вытворяете!
Молодым людям ничего не оставалось, как в смущении собрать вещи и спешно ретироваться.
— Было очень стыдно, — вспоминал позже Кваша.
Коктебель с его мистической атмосферой и без того выводил из равновесия. А тут еще Галка со своей навязчивой идеей кого-нибудь подыскать другу. Игорь уже собирал чемодан, чтобы уехать, когда Волчек взяла его под руку и заговорщически прошептала:
— Не уезжай. Обещаю, скоро приедет одна замечательная девчонка. Уверена, она тебе обязательно понравится.
Ее слова сбылись. В Коктебель вместе со своей матерью-художником и отчимом, драматургом Александром Штейном приехала подруга Галины — студентка-медик Татьяна Путиевская.
Между молодыми людьми тут же вспыхнула взаимная симпатия, которая за короткое время переросла в глубокое и серьезное чувство. Практически сразу после возвращения в Москву они сыграли свадьбу.
Поначалу супруги жили с Дорой Захаровной. А когда Танюша забеременела, Александр Штейн, чьи пьесы ставили ведущие театры страны, купил кооперативную квартиру, а свою оставил падчерице и зятю.
Правда, несмотря на щедрость родных, Кваша старался сохранять принципиальную независимость. Он считал неудобным и безнравственным пользоваться материальным преимуществом состоятельных родственников. За каждую, даже самую незначительную покупку для их общего быта непременно расплачивался с тестем.
А когда Штейны, купив себе новую «Волгу», предложили ему свою старенькую «Победу», вежливо отказался.
— Игорь, да ты с ума сошел! — сокрушался Александр Петрович — Машина же простаивает, ржавеет. Тебе она нужнее, а нам только место занимает.
— Спасибо вам огромное, — отвечал Кваша, — но я не могу принять такую щедрость. Мне неловко.
— Какая неловкость? Мы же семья! — вступала в разговор мать Татьяны.
— Именно потому, — непреклонно настаивал Игорь. — Я должен сам. Когда-нибудь обязательно куплю свою…
После окончания мединститута Татьяна работала врачом «скорой помощи». И даже после рождения сына Вовочки не оставила профессию. Малыша отдали на попечение Доры Захаровны. Игорь же все свое время проводил во вновь организованном «Современнике».
Три года театр скитался по чужим площадкам. И только после выхода спектакля «Голый король» с Квашой и Евстигнеевым в главных ролях министр культуры Екатерина Фурцева озадачилась его судьбой.
Вызвав Ефремова в свой кабинет, сначала отчитала за идейные «ошибки», а под конец беседы, откинувшись в кресле, неожиданно произнесла:
— Вам выделяют здание на площади Маяковского. Наконец-то у вас появится свой дом.
«Современник» в те годы напоминал не просто коллектив, а большую, шумную коммуну. Актеры, их жены, дети и даже родители были неразлучны — вместе ходили на все премьеры, вместе праздновали Новый год, Первомай, 7 ноября и, конечно, ежегодный день рождения театра.
Особой традицией были капустники. После представления все спускались в фойе, где уже ждали столы, застеленные белыми скатертями, с расставленными явствами.
Застолья были бурными, а атмосфера почти родственной. И каждый в этом тесном кругу чувствовал себя защищенным и понятым без лишних слов. Именно поэтому появление в труппе новой актрисы — звезды «Карнавальной ночи» Людмилы Гурченко, многими было воспринято скептически…
