В театре «Мастерская Петра Фоменко» вообще много удивительного. Там играют так, что зрители забывают дышать, там рождаются легенды и там же, в тишине гримерок и шуме репетиций, завязываются узы, которые крепче кровных.
Ирина Пегова пришла в мастерскую совсем девочкой, дерзкой и очень талантливой. Людмила Аринина к тому моменту уже была живой легендой, актрисой, за плечами которой полвека на сцене и десятки ролей в кино. Казалось бы, что может быть общего между дебютанткой и мэтром?
Они пересекались в театре, здоровались, перебрасывались парой фраз. Потом вместе снялись в сериале «Закон обратного волшебства», где Аринина сыграла бабушку героини Пеговой. Экранные родственники стала примерять на себя чужие роли. И вдруг оказалось, что примерять-то ничего не надо. Все уже готово.
Людмила Михайловна никогда не жаловалась ни на старость, ни на болезни, не тот характер. Но однажды в телефонном разговоре с молодой коллегой ее все же прорвало.
— Не думала, что буду такой несчастной на старости лет, — обронила Аринина в трубку.
Пегова растерялась. Такого от этой железной леди она не слышала никогда. Но растерянность длилась ровно секунду.
— Людмила Михайловна, что вы! — выпалила Ирина. — Слава богу, вы в здравом уме, сами ходите! Да еще и меня помните!
Она говорила, а сама уже лихорадочно соображала, как быть. И решила просто быть рядом.
Судьба распорядилась поселить двух совершенно разных актрис по соседству, чтобы одна могла стать опорой для другой. Пегова обосновалась в историческом центре, неподалеку от «Маяковской». Людмила Михайловна в двух шагах, в квартире, где стены помнили ее голос еще с советских времен.
В 2021-м Аринина потеряла последнего близкого человека — мужа подполковника Николая Семенова, с которым прожила много лет. Детей Бог не дал, родственников не осталось. Жилище, заполненное книгами и фотографиями, стало для нее и крепостью, и клеткой одновременно.
— Поддерживаю ее по мере сил, — роняла Пегова в редких интервью.
Она вообще не любила рассказывать о том, что делает для других. Это было не для прессы, не для красивых заголовков. Мало кто знал, что за скромной фразой скрывалась целая система жизни, выстроенная вокруг пожилой актрисы. Домработница Ирины приходила к Людмиле Михайловне регулярно: прибраться, приготовить обед, проверить, есть ли продукты в холодильнике.
Сама Аринина уже не выходила из дома. Старалась обслуживать себя сама. Эта упрямая самостоятельность была родом из детства, проведенного в военном Ташкенте. Там, в эвакуации, маленькая Люда знала цену хлебу не понаслышке. Карточки, очереди, мечты о банке сгущенки, которая казалась несбыточным счастьем.
Пегова никогда не лезла с навязчивой опекой. Она просто была рядом, всегда готовая прийти на помощь. Привозила лекарства, забирала анализы, сидела вечерами, если Людмила Михайловна просила остаться.
Телефонный звонок мог раздаться в любое время. Ирина уже научилась угадывать настроение Людмилы Михайловны по первым секундам разговора. Иногда в трубке повисала долгая пауза, прежде чем Аринина произносила первое слово. Она мялась, подбирала фразы, ходила вокруг да около. И Пегова уже знала: сейчас последует просьба, которую пожилой актрисе невыносимо стыдно озвучить.
Так могло продолжаться минут десять. Аринина расспрашивала о работе, о планах, о здоровье, о каких-то мелочах, а сама все не решалась. Ирина слушала и терпеливо ждала. Знала: если не давить, Людмила Михайловна в конце концов скажет.
— Ира, тут такое дело…, -голос в трубке становился совсем тихим. — Ты не могла бы… Нет-нет, забудь! Глупости я говорю. У тебя своих забот полно.
— Говорите, — спокойно отвечала Пегова. — Я слушаю.
Оказалось, что нужны лекарства. Обычные, жизненно необходимые, без которых уже нельзя. Аринина называла названия и после каждого виновато добавляла: «Ты только не думай, я сама могла бы, но в аптеку теперь не выйти…»
— Представляете, какая она? — рассказывала Пегова. — Людмила Михайловна настолько интеллигентный человек, что даже в 95 лет стесняется попросить о помощи. Спрашиваю: что привезти? Еды? Лекарств? Может, убрать надо? Моя помощница к ней регулярно ходит, но она все равно переживает, что доставляет хлопоты.
До того, как здоровье окончательно сдало, Аринина много времени проводила на своей старой даче. Там, среди высоких сосен и тихого лесного озера, у актрисы был свой мир. Маленький деревянный дом, который помнил еще времена, когда она приезжала сюда с мужем.
Николай Семенов любил эти места не меньше жены. Они объездили полмира. Служба бросала их в разные города, страны, гарнизоны. Но именно здесь, на этой скромной даче, были особенно счастливы.
Когда Арининой стукнуло восемьдесят, она вдруг заговорила на английском. Подругам, соседям, знакомым объясняла:
— Коля вдохновил. С ним хочется учиться новому даже в таком возрасте.
Сам он знал несколько языков, и Людмила Михайловна, глядя на мужа, решила не отставать. Сидела за учебниками, слушала пластинки с диалогами, старательно выводила карандашом в тетрадке непривычные слова.
Документов о завещании Арининой никто не видел. Это личное дело каждого, которое они имеют право не афишировать. Детей заслуженная артистка не имела, близких родственников, которые могли бы предъявить права на наследство, тоже.
В такой ситуации всегда находится десяток «добрых» знакомых, внезапно вспоминающих о родстве. Но Людмила Михайловна прожила жизнь слишком честно, чтобы обрастать случайными людьми. Обычно имущество переходит к тем, кто был рядом в последние годы.
Квартира в центре Москвы, дача, личные вещи, архив — все это имеет цену. Но Ирина Пегова всегда вела себя так, будто этих вопросов не существует. Она не интересовалась метрами и квадратами. Не выясняла, кому что достанется. Ее задача была проще и сложнее одновременно: сделать так, чтобы пожилая актриса не чувствовала себя брошенной.
