— Я уже всё решил. С завтрашнего дня ты дома, — Максим бросил на стол увесистую папку с какими-то документами и уставился на Марину тяжелым, не терпящим возражений взглядом.
Марина замерла с полотенцем в руках. Она только что закончила проверять чертежи нового проекта — её первого самостоятельного объекта в архитектурном бюро, за который она боролась полгода.
— В смысле — увольняйся? Максим, ты понимаешь, что говоришь? У меня через две недели защита проекта, это мой шанс стать ведущим архитектором.
— Это твой шанс окончательно забросить семью, — перебил её муж, по-хозяйски усаживаясь в кресло. — Мама заходила сегодня, посмотрела на пыль на плинтусах и на этот твой «ужин» из полуфабрикатов. Она права: женщина должна вить гнездо, а не пропадать на стройках с мужиками. Моей зарплаты нам хватит, а твои копейки — это только повод для гордыни. Пиши заявление по собственному. Я не хочу больше слышать о твоих «перспективах».
Внутри у Марины всё закипело. Острая, пульсирующая обида ударила в виски. Она смотрела на Максима и видела не любимого человека, а холодный ретранслятор чужой, удушающей воли.
Все четыре года их брака Марина была «удобной». Она искренне верила, что поддержка мужа — это её главная миссия. Когда Максим решил сменить сферу деятельности и полгода сидел без денег, Марина работала на износ, брала фриланс по ночам и ни разу не попрекнула его отсутствием дохода. Она жертвовала своим отдыхом, своим здоровьем, лишь бы «глава семьи» не чувствовал себя ущемленным.
Но чем успешнее становилась Марина, тем мрачнее становился Максим. Его мать, Анна Борисовна, подливала масла в огонь при каждой встрече.
— Мариночка, ну зачем тебе эти командировки? — слащаво тянула свекровь за воскресным обедом. — Максимка приходит в пустую квартиру. Разве это семья? Женское предназначение — служить мужу. Ты посмотри на свои руки — кожа сухая от этой твоей кальки и пыли. Бросай это всё. Будешь ходить со мной на фитнес, займемся твоим здоровьем, а там, глядишь, и о внуках подумаем.
Марина долго терпела. Она пыталась доказать, что можно совмещать карьеру и уют. Она вставала в пять утра, чтобы приготовить полноценный обед из трех блюд, а потом бежала в офис, где руководила бригадой и спорила с заказчиками. Она верила, что если будет идеальной во всём, Максим оценит её старания.
Но Максим не ценил. Он боялся. Боялся, что её горящие глаза, её новые знакомства и её растущая зарплата сделают её слишком независимой. Ему была нужна не соратница, а функциональное дополнение к его дивану и маминым советам.
— Ты слышишь меня? — Максим подошел ближе, в его голосе прорезались властные нотки, которые он подцепил у матери. — Я не прошу, я требую. Мама уже нашла тебе курсы домоводства и флористики, если тебе так уж нужно чем-то занять руки. Но в бюро ты больше не пойдешь.
Марина посмотрела на свои руки. Те самые, которыми она проектировала жилые комплексы. Посмотрела на Максима, который сейчас выглядел как уменьшенная, озлобленная копия Анны Борисовны. В этот момент в её голове сложился пазл. Это требование не было заботой о семье. Это была попытка выбить у неё почву из-под ног, лишить её финансовой свободы и профессиональной гордости, чтобы она стала ручной, послушной и полностью зависимой.
— Максим, ты действительно думаешь, что имеешь право распоряжаться моей жизнью? — её голос звучал пугающе спокойно.
— Я твой муж! Я несу за тебя ответственность перед богом и мамой! — выкрикнул он, теряя самообладание. — Твоя работа — это просто баловство, способ сбежать от домашних обязанностей. Хватит играть в бизнес-леди.
Марина медленно подошла к рабочему столу, взяла чистый лист бумаги и ручку. Максим довольно ухмыльнулся, уверенный в своей победе. Он уже представлял, как расскажет матери, что наконец-то «приструнил» жену.
Марина писала быстро. Каждое слово отдавалось в сердце освобождающим толчком. Закончив, она протянула лист мужу.
— Вот, читай. Как ты и просил.
Максим схватил бумагу, но по мере чтения его лицо начало вытягиваться и бледнеть. Вместо заявления об увольнении в бюро, перед ним лежал текст заявления на расторжение брака.
— Что… что это за шутки? — прохрипел он.
— Это не шутки, Максим. Это мой выбор. Ты прав, нам больше не по пути. Ты хочешь женщину, которая будет сидеть в четырех стенах и выслушивать инспекции твоей матери. Но я — не эта женщина. Моя работа — это не баловство. Это моя жизнь, мой труд и моя опора. И я не позволю ни тебе, ни Анне Борисовне превратить меня в декоративное растение для вашей гостиной.
— Ты пожалеешь! — Максим сорвался на визг. — Кому ты будешь нужна со своими чертежами? Ты останешься одна! Мама всегда говорила, что карьеристки заканчивают в одиночестве с сорока кошками!
— Знаешь, Максим, — Марина открыла шкаф и начала методично складывать свои вещи в чемодан, — лучше сорок кошек, чем один муж, который пытается подрезать мне крылья, чтобы я не улетела дальше его маминого забора.
Она действовала решительно. Внутри больше не было страха, только холодная решимость. Она вспомнила все те ночи, когда она верила в его «потенциал», и поняла, что её собственный потенциал всегда был больше.
— Квартира оформлена на нас обоих, — продолжала она, застегивая чемодан. — Суд разберется с разделом. А пока я поживу в отеле рядом с офисом. У меня, знаешь ли, проект горит.
— Марина, остановись! Мы же можем обсудить… — Максим попытался преградить ей путь, но она посмотрела на него так, что он невольно отступил. В её глазах больше не было тени той «удобной» девочки, которой можно было манипулировать через чувство вины.
Она вышла из квартиры, не оборачиваясь. На лестничной клетке она столкнулась с Анной Борисовной, которая, видимо, поднималась, чтобы отпраздновать «победу» сына. Свекровь замерла, глядя на чемодан.
— Мариночка, куда это ты? Максимка не объяснил тебе, как важно…
— Максимка теперь всё время мира может посвятить вашим объяснениям, Анна Борисовна, — Марина прошла мимо, едва не задев свекровь плечом. — Можете начинать гасить его долги и вытирать пыль вместе. А у меня завтра совещание.
Она вышла на улицу, вдохнув полной грудью прохладный вечерний воздух. Справедливость на вкус была как свежий ветер. Марина знала, что впереди её ждут суды, дележка имущества и бесконечные звонки с проклятиями. Но это была ничтожная цена за право просыпаться по утрам и знать, что твоя жизнь принадлежит только тебе. Она вызвала такси и, пока машина ехала, открыла на телефоне проект своего здания. Оно было крепким, светлым и устремленным вверх — точно таким же, какой стала она сама, сбросив оковы чужих ожиданий.
