— Подари мне дачу! — улыбнулась свекровь. — Если не согласишься, я буду вынуждена принимать меры!
Не успела я ответить, как подал голос муж.
— Мама, — сказал Костик, — мама, успокойся. Мы все решим.
— Все решим, все решим… — проворчала Раиса Павловна. — Ничего вы не решите.
Муж вопросительно посмотрел на меня, я пожала плечами, свекровь насупилась.
Дело в том, что несколько недель назад бабушка оставила мне дачу. Шесть соток с тремя яблонями, кустами смородины и домиком с верандой, на которой я провела все детские годы, пока мама с папой занимались своими взрослыми делами.
Близкие к моему наследству отнеслись спокойно. Ну дача и дача, что тут такого сверхъестественного? А потом свекровь сказала:
— Жанна, нам надо серьезно поговорить.
«Серьезно поговорить» на языке моей свекрови означало одно: сейчас она будет говорить, а я буду слушать и кивать.
— Я тут подумала, — начала она, — вот эта дача твоя…
— Да? — отозвалась я, невольно при этом напрягшись.
— Она ведь пустая сейчас стоит?
— Ну… пока да, — сказала я.
Честно говоря, съездить туда нормально (не на полчасика, а хотя бы на день) у меня все не было времени. А ведь там надо было порядок навести, возможно, ремонт хотя бы косметический сделать… На это у меня времени тоже не было.
— Ну вот и отлично, — обрадовалась Раиса Павловна, — мне, пенсионерке, свежий воздух крайне необходим… Между нами, девочками, я тут в городе просто задыхаюсь. Так вот, как ты смотришь на то, если мы с тобой поменяемся? Я перееду туда, а ты получишь эту квартиру. Костик, кстати, согласен.
Разумеется, Костик был согласен. Костик всю свою жизнь был согласен с матерью.
— Звучит неплохо, — сказала я.
— По-моему, очень даже отлично звучит, — улыбнулась свекровь. — Так как? По рукам?
— А мы это все… как-то… ну, юридически оформлять будем? — спросила я.
— Что оформлять? — насторожилась свекровь.
— Ну, сделку нашу. Обмен.
— А зачем? — спросила Раиса Павловна.
— Ну как зачем? Чтобы спокойнее было и мне, и вам.
— Вот еще! — отмахнулась свекровь. — Ну, Жанна, ну ты подумай, ну мы же родные люди! Ну к чему нам эти формальности?
Что ж, примерно такого ответа я и ждала. Не меняться хотела Раиса Павловна, а потихоньку прихватизировать мою дачу. Как? Да очень просто. Для начала она навела бы там порядок, а потом пошли бы разговоры а-ля «да зачем тебе дача, ты все равно туда не ездишь».
Закончилось бы все это требованием в стиле «а перепиши-ка дачу на меня». Чисто формально, разумеется. Потому что столько сил вложено, столько денег вбухано, да и вообще, это просто бумажка, формальность, а так мы же родственники, в конце концов.
Что же до квартиры, которую свекровь ставила на карту, то я в ней была только прописана.
— Раиса Павловна, — сказала я, — между прочим, у меня в этой квартире даже доли нет.
— И что? — свекровь напряглась еще больше.
— Да так, ничего. Просто…
— Что просто? — нахмурилась Раиса Павловна. — Ты здесь живешь уже три года. Так?
— Ну так.
— Ну вот и живи!
Я вздохнула.
— Раиса Павловна, смотрите, что у нас получается. Квартира это ваша, правильно?
— И Костика.
— А я тут только прописана, — продолжила я. — И вы предлагаете мне просто передать вам в пользование на необозначенный срок мою собственность взамен на то, чтобы я просто продолжала жить здесь, как какая-то… гостья?
— Ой, да ну тебя! — отмахнулась свекровь. — Я тебе честную сделку предлагаю, а ты начинаешь мне тут… Да ну тебя!
На этом разговор был окончен. Но я была уверена, что однажды мы к нему еще вернемся.
Так и произошло. Как-то утром, когда Костя уже уехал на работу, свекровь как ни в чем не бывало снова заговорила про мою дачу.
— Я такие теплички видела на одном сайте! — вкрадчиво начала она. – М-м-м, загляденье просто! На, глянь!
И она протянула мне свой телефон. Теплички действительно были просто загляденье…
— И недорого, — заключила свекровь.
— Да, симпатичные теплицы, — сказала я, — только я не хочу высаживать на даче ничего кроме цветов. Потому что… Ну, в моем представлении дача должна быть местом отдыха, а не работы.
— Зря, — свекровь поджала губы.
Выдержав небольшую паузу, она добавила:
— Ну что, не надумала меняться?
— Я согласна буду на обмен только в одном случае, — сказала я, — если у меня здесь будет доля. По-моему, это вполне справедливо.
— Это, по-твоему, будет справедливо? — отозвалась свекровь. — По-моему, нет. Вот скажи мне, дорогая, зачем тебе доля в этой квартире? Ты и так тут полновластная хозяйка!
Угу, угу, полновластная, как же… Ни дня не проходило без того, чтобы свекровь не вмешивалась в нашу с Костей жизнь. Он относился к этому нормально, потому что мама помогает. А я… Я чувствовала, что просто задыхаюсь от такой «помощи».
— Просто так я вам дачу не отдам, — сказала я. — Все, точка!
Но свекровь, как выяснилось, снова поставила в нашем вопросе многоточие. Потому что следующий разговор о даче завел уже муж.
— Что там у вас происходит с мамой? — спросил он. — Она говорит, ты ее на дачу на свою не пускаешь.
— Она так говорит? — улыбнулась я. — А она не озвучивала ли тебе случайно тонкости своего предложения об обмене?
— Какие еще тонкости?
— Она предлагает мне поменяться без каких-либо гарантий! То есть квартира будет ее и дача, по сути, тоже. На даче она будет жить три, ну от силы четыре месяца, а потом снова приедет сюда. А у меня здесь даже доли нет! — пояснила я. — И она не собирается мне ее выделять!
Костя на миг задумался.
— Я поговорю с ней, — пообещал он.
Я только усмехнулась про себя. Поговорит он… Как же.
Прошло чуть больше недели. Как-то вечером мы собрались за ужином, и свекровь сказала:
— Ты, дорогая, на квартиру-то особо роток не разевай.
Я посмотрела на мужа, тот опустил голову.
— Я эту квартиру, — Раиса Павловна выразительно посмотрела на меня, — десять лет выбивала. И уж, поверь мне, я не собираюсь отдавать ее непонятно кому.
Я снова посмотрела на Костю. Тот молча ел и вообще старался вести себя так, словно его на кухне нет.
— Долю она захотела… — хмыкнула свекровь. — И говорит, что это справедливо. А думаешь, я не знаю, для чего тебе доля?
Тут Костя несколько напрягся.
— А для того чтобы ты тут же подала на развод и оттяпала полквартиры! — уверенно сказала свекровь. — Нет, дорогая, не выйдет. Долю ты не получишь.
— Хорошо, — спокойно сказала я, — тогда вы не получите дачу.
— Вот оно! — усмехнулась свекровь. — Торгово-рыночная натура твоя вылезла… Боже мой, ты это видишь, Костя? Ты понимаешь, на ком женился?
— Ну, мама, ну зачем ты так… — муж предпринял вялую попытку защитить меня, но под взглядом матери снова замолчал.
— То есть, вы предлагаете, чтобы я просто подарила вам свою дачу? — снова спросила я.
Ноздри свекрови вдруг раздулись.
— Да! — рявкнула она. — По-моему, это будет отличная компенсация за то, что я тебя тут, на своей территории, терплю уже три года!
— Вот как? — усмехнулась я. — Ну что ж, больше вы меня терпеть тут не будете.
И я пошла собирать вещи. Испуганный Костя пошел следом, бормоча что-то про то, что «она не со зла», «она погорячилась». На что я сказала:
— Я еду на дачу, Костя. Если хочешь, поехали вместе.
Он снова что-то забормотал, и я поняла, что никуда он со мной не поедет.
