Однажды на пороге квартиры, где собралась шумная компания, возник Руслан Ахметов. Он увидел свою давнюю подругу, первую любовь, Люду, которая была на последнем месяце беременности, подошел к ней с самым серьезным видом и заговорщически зашептал на ухо: «Слушай, давай всем скажем, что твой ребенок — от меня?». Люда рассмеялась: «Руслан, ты в своем уме? А мужа моего, законного, мы куда денем?».
Но Ахметова такие мелочи, как наличие у любимой женщины мужа, совершенно не смущали. Когда мальчик родился и немного подрос, Руслан нашел другой способ реализовать задуманное. Он приходил в гости, забирал двухлетнего малыша и шёл с ним гулять по своему району Кожухово. Здесь, на рабочей окраине, которая жила как большая деревня, «водителя Эдика» знал каждый собачник. Ахметов гордо вышагивал с чужим ребенком за руку, тормозил случайных прохожих и хвастался: «Смотрите, какой у меня сын! Тоже, между прочим, Русланом зовут!».
В начале шестидесятых годов в Москве на 6-й Кожуховской улице, в стареньком двухэтажном доме, обитал паренек, которого местные мальчишки уважали, но до конца не понимали. Пока они гоняли мяч, он сидел на продавленном диване и читал Хемингуэя — автора, о котором в рабочем квартале тогда мало кто слышал.
Руслан Ахметов выделялся. В нём была какая-то неуловимая, врожденная интеллигентность, странная для сына простых родителей. Отец, Юсуп Александрович, когда-то приехал по распределению из Узбекистана на текстильный комбинат в Ивантеевку, там и встретил свою жену Веру. Мать была женщиной видной: высокая, статная, на целую голову выше мужа. Жили они тесно, небогато, но дружно.
В школе № 509 Руслан звезд с неба не хватал. Точные науки ему совсем не давались, из-за чего он даже остался на второй год в десятом классе. Учительница математики, устав биться с гуманитарием, приставила к нему отличницу и активистку Люду Меркулову: «Позанимайся с этим балбесом, может, хоть что-то усвоит».
Люда пришла к нему домой со стопкой учебников. А «балбес» встретил её широкой улыбкой и с порога заявил: «Да зачем мне эти интегралы? Я все равно артистом буду!». «Как ты в артисты пойдёшь? Сначала школу окончи, аттестат получи», — парировала девушка.
Руслан понял, что без аттестата действительно не сможет поступить ни в один театральный институт, и они всё-таки начали заниматься. То у него в тесной квартирке, то у неё — в просторном доме обеспеченной семьи. И неожиданно эти уроки математики превратились в нечто большее. Руслан научил Люду играть в волейбол, уговорил записаться в театральную студию, бесконечно рассказывал ей о кино. А ещё он таскал Люду по московским театрам. Однажды, выйдя из «Маяковки» после «Гамлета» с Евгением Самойловым в главной роли, Руслан пообещал: «Я сыграю Гамлета лучше! Вот увидишь, я буду лучшим!».
Это была не пустая бравада. В нём кипел талант, который замечали даже скептически настроенные взрослые. Он играл на гитаре, аккордеоне, пианино, не зная нотной грамоты, просто на слух. Пел военные песни так, что мурашки бегали по коже.
В отношениях Руслана и Людмилы была одна проблема — огромная социальная пропасть. Люда — девочка из богатой семьи, дочка большого начальника, яркая блондинка, расхаживающая в заграничных платьях, которые привозили родственники из-за рубежа. Руслан — парень из простой семьи, у которого отец страшно пил, а в гардеробе было лишь два спортивных костюма на выход.
Мама Люды сразу не одобрила выбор дочери. «Клоунов нам в семье не надо!» — сказала она, узнав о мечтах Руслана стать актером. — Профессия копеечная, неустроенная, позорная». Руслан пытался спорить, доказывать, что актёрское искусство — это прекрасно, но женщина всё равно стояла на своём. А однажды, во время такого спора, она его оборвала фразой: «Что ты, нищий мальчишка, вообще можешь знать об искусстве?».
Его это ранило. Он стеснялся бедности родителей, их простой жизни «дом — работа — выпить — закусить». Иногда Люда повязывала ему на шею красивый белый шарф своего брата. С этим шарфом он чувствовал себя увереннее — уже не бедный мальчишка с окраины, а почти пижон, артист.
Чувства Руслана были очевидны всем. На восемнадцатилетие он подарил подруге серебряную ложку с гравировкой «Руслан + Людмила». Целый год он откладывал деньги на этот подарок. А однажды, проходя мимо ЗАГСа, буквально затащил её внутрь. «Девушка, нам бы расписаться!» — крикнул он сотруднице. «С ума сошел? У меня и паспорта нет!» — отбивалась Люда. Вечером она со смехом рассказала об этом маме. Та шутку не оценила и на всякий случай спрятала паспорт дочери подальше.
Когда Ахметов с первой попытки поступил во ВГИК на курс к самому Михаилу Ромму, его счастью не было предела. Он вёл Люду по улице Горького, мимо витрин с дорогими тортами, и, прыгая от счастья, обещал: «С первой же стипендии куплю тебе самый огромный торт! И клянусь: никогда не буду пить, как отец! Стану известным и богатым!».
Он верил в своё будущее. Верил, что талант пробьет любые стены, что бедность останется в прошлом, а впереди — только главные роли. Никто тогда не мог предположить, что именно эта клятва — не пить — станет самой горькой и невыполнимой в его жизни.
Слава обрушилась на Руслана Ахметова внезапно. После выхода «Кавказской пленницы» фразы его героя Эдика — «Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!» и «В районе эпидемия! Ящур!» — цитировала вся страна. Позже, в 1972 году, Ахметов закрепил успех ролью Ратмира в сказке «Руслан и Людмила».
Его талант был шире рамок киноэкрана. В театре «Эктемим» он с Валерием Носиком ставил невероятные пантомимы. В одном из номеров Ахметов умудрялся запихнуть партнера в футляр от контрабаса. Сам Марсель Марсо, увидев их работу во время визита в СССР, восхищенно сказал: «Подобного в мире попросту не существует!».
Пока карьера буксовала, личная жизнь Руслана сделала крутой вираж. Люда Меркулова, устав от деспотичного давления матери, вышла замуж. Не за Руслана. Её избранником стал офицер по имени Роман, который был намного старше. Новость об этом Руслан узнал случайно, зайдя к Люде в гости прямо в день свадьбы. Дверь открыла её подруга Ольга и ляпнула с порога: «А Люда замуж выходит!». Ахметов изменился в лице, со всего маху хлопнул дверью и ушёл. Он сдался без боя, решив, что раз любимая выбрала другого, значит, он ей не нужен.
Вскоре и в его жизни появилась женщина — Наталья Гапонова, студентка Сорбонны, приехавшая в Москву на стажировку. Это был странный союз: парень с рабочей окраины и француженка русского происхождения, которая открыто критиковала советскую власть и советский быт. Они жили в гражданском браке, родилась дочь Лена. Но счастья в их семье не было. Наталья в итоге сказала, что жить в СССР не может и дочери не позволит, и уехала обратно во Францию, забрав с собой ребёнка.
Судьба снова свела Руслана и Людмилу через три года. Она сбежала от мужа-офицера, который в припадке ревности порубил топором её выходные туфли. Они встретились, и Ахметов, уже одинокий, неуклюже попытался вернуть прошлое: «Люд, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Давай поедем ко мне, пора перевести отношения на другой уровень». «На Кожуховскую?! Ужас какой!» — случайно сказала она вслух. Но Руслан услышал другое: что он для неё слишком беден. Он снова развернулся и ушёл.
Людмила вскоре вышла замуж во второй раз, за врача скорой помощи, и родила сына. Мальчика назвали Русланом. Не в честь Ахметова, просто имя нравилось. Актер, узнав об этом, сначала ругался: «Зачем так по-дурацки назвали! Это имя приносит одни несчастья!», но ребёнка полюбил всем сердцем и часто брал его с собой на прогулки, представляя, что гуляет с родным сыном.
Однажды кто-то из друзей в компании сказал: «Ахметов, какое счастье, что Люда всю жизнь рядом с тобой. Вы же со школы вместе!». Он посмотрел на Люду грустным взглядом и произнёс: «Это не счастье. Это моя личная беда…».
В середине семидесятых годов казалось, что жизнь вот-вот наладится. Руслан получил от государства собственную квартиру — небольшую «двушку» на улице Трофимова. Руки у него были золотые: сам мастерил полочки, собирал мебель, обустраивал быт. В этот дом он привел свою вторую гражданскую жену — актрису Нину Забродину. Она в основном работала на дубляже, а снималась только в эпизодах.
Людмила, заглянув к Руслану в гости, с ужасом заметила, что его новая подруга не прочь выпить. «Вам не кажется, что Нина выпивает?» — осторожно спросила она по телефону маму Ахметова. «Заметила! Ещё как! — ответила Вера Кузьминична. — Но что поделаешь? Хоть какую-то женщину нашёл! Главное, чтобы любили друг друга».
Руслан и раньше пил, но случалось это редко, а с Ниной он как с цепи сорвался. Квартира, в которой он долго налаживал уют, быстро заросла грязью — на кухне локти прилипали к столу, а вместо красивого декора, на полках, которые актёр старательно мастерил, валялись пустые бутылки. Руслан на всё махнул рукой.
Его губила не только гражданская жена, но и собственная слава. Народная любовь к «Кавказской пленнице» сыграла злую шутку: прохожие видели в нём смешного Эдика из фильма, парня из народа. Его останавливали, хлопали по плечу: «Выпей с нами!». А Руслан не умел говорить «нет». Раз люди просят — надо уважить.
В девяностые годы Руслан остался без работы. Кинопроизводство встало, в театрах опустели залы. Вчерашние кумиры оказались на обочине. Когда Людмила предложила устроить его через связи на телевидение, Ахметов даже обиделся: «Ты что, я же актер Ахметов! Какое к чёрту телевидение?».
В тот период он увлекся рыбалкой. Там сильно простудил ноги, начались проблемы с почками. К этому добавилась его любовь к спиртному. Зубы потемнели и стали крошиться, хотя ему было всего чуть за пятьдесят лет. Нина, видя, что муж теряет красоту и здоровье, долго терпеть не стала. Она нашла более перспективного спутника и эмигрировала с ним — сначала в Израиль, потом в Америку.
Оставшись в одиночестве, Руслан принял решение, которое окончательно затянуло его на дно. Свою квартиру он сдал квартирантам, а сам переехал к матери и брату Саше в их тесную «двушку» на Кожуховской.
Это было похоже на добровольное заточение. Трое взрослых людей жили в одной комнате: у стены кровать престарелой матери, напротив — диван Руслана, а посередине — раскладушка брата. Вторую комнату сдавали приезжему рабочему Мамеду. Деньги от аренды квартиры испарялись в день их получения — братья пропивали их до копейки, а потом говорили: «Инфляция бешеная! Купишь хлебушка и водочки к столу — и денег уже нет!».
Людмила пыталась его вытащить. Приезжала, стыдила, предлагала закодировать у знакомого врача, увезти на дачу подальше от собутыльников. «Не дай жизни себя сломать!» — твердила она. «Тебе легко говорить, у тебя все хорошо», — отвечал Руслан, глядя в пол потухшими глазами. Он нашел удобное оправдание: «Я невезучий по жизни, поэтому даже не буду пытаться встать на ноги».
Самое страшное, что мать, Вера Кузьминична, невольно потакала этому падению. Ей, перешагнувшей 80-летний рубеж, нравилось посидеть на кухне с сыновьями и поговорить о чём-то обыденном. «Люда, купи сырку, колбасы и водки бутылочку», — просила она по телефону . «Водку-то зачем?» — спрашивала Люда. «А что, выпьем немножко, посидим… Напиваться не будем. Это так, для бодрости духа». Вера Кузьминична действительно выпивала в меру, но вот её сыновья меры не знали.
Однажды Людмила примчалась по звонку матери актёра: «Руслану плохо!». Он сидел в прихожей белый как полотно, в квартире стоял тяжелый запах перегара. Оказалось, запил с горя — ушёл из жизни его друг, актёр Фрунзик Мкртчян. Он не буянил, не был агрессивным — просто сидел с неестественным цветом кожи на сундуке в прихожей и курил сигарету за сигаретой. От блистательного артиста, который когда-то обещал сыграть Гамлета, осталась только бледная тень.
Последняя ниточка, удерживавшая Руслана на плаву, оборвалась в 2004 году. Ушла из жизни мама, Вера Кузьминична, дожившая до 96 лет. На похоронах Ахметов, убитый горем, клялся Людмиле: «Пить больше не буду!». Но слово не сдержал. Когда подруга привезла полный багажник еды на поминки, в квартире уже во всё горло орала пьяная толпа, а сам хозяин спал на кровати, не в силах даже встать.
Через несколько дней он позвонил с неожиданным предложением: «Люд, давай отпишу на тебя свою квартиру, а ты будешь приезжать, помогать мне». «Руслан, у меня есть своя жилплощадь. А помогать тебе я и так буду, ты же мне как брат», — ответила она, не подозревая, что этими словами подписывает ему приговор.
Ахметов в итоге нашёл других «благодетелей». Он переписал жилье, которое раньше сдавал в аренду, на сына своего собутыльника с условием: те будут полностью его содержать, оплачивать счета и приносить продукты.
Утром 23 июля 2005 года Руслан позвонил Людмиле и попросил приехать. Она отказалась — были неотложные дела. А уже в три часа дня телефон зазвонил снова. В трубке звучал голос квартиранта Мамеда: «Люд, Руслана больше нет… Помер…». «Ты ничего не перепутал? Я же утром с ним разговаривала!» — не поверила она.
Но самые страшные догадки, увы, подтвердились. Людмила уверена: «опекуны» принесли ему не только продукты, но и «особенную» водку. Неизвестно, что именно туда подмешали, но внешность артиста уже в первые часы после ухода стала пугающей — такого от простого алкоголя не бывает.
В крематории гроб стоял закрытым. Людмила, желая проститься, попросила открыть крышку, но сотрудники похоронного бюро отказали ей: «Мы даже костюм не смогли на него надеть, просто положили сверху». Возле траурного зала она накинулась на тех самых «друзей», получивших квартиру: «Что за водку вы ему купили!?». «Обычную! — нагло ответили они. — Он сам попросил!».
Людмила хотела идти в милицию, требовать экспертизы, наказать виновных в отравлении. Но сын остановил её: «Мама, не лезь. Это опасно. Может они вообще бандиты». И она с ним согласилась. Подобные ситуации часто происходили с пьющими стариками в Москве нулевых — они переписывали квартиры на бандитов, а уже через несколько дней родственники оплакивали их на похоронах.
Но на этом трагедия не закончилась. В 2011 году ушёл из жизни брат актёра Саша, его похоронили в Орехово-Зуево, на родине бывшей жены.
А вот где покоится народный любимец, «санитар Эдик», не знает никто. Брат Саша, ответственный за похороны, в редкие моменты просветления неуверенно мямлил: «Вроде бы в Репихово он… Или в Пушкино…». Но Людмила объездила все названные им кладбища, бродила между могил, вглядываясь в таблички/ Тщетно.
У близких есть страшная догадка. А забрал ли вообще вечно пьяный брат урну с прахом? Возможно, она так и осталась в крематории невостребованной, пока её не утилизировали.
На одной из выставок в Доме кино к Людмиле подошла актриса Лариса Лужина: «А я вас узнала — вы подружка Руслана Ахметова». Вот и всё, что осталось. Память коллег, несколько чудом уцелевших снимков и фраза, брошенная им когда-то на съёмках фильма Гайдая: «Будь проклят тот день…». Только теперь она звучит не как шутка из комедии, а как эпитафия человеку, который был слишком добрым и слишком наивным для этого жестокого мира.
