Алиса купила эту квартиру шесть лет назад. Тридцать квадратных метров в старом кирпичном доме недалеко от центра города. Она тогда только устроилась на новую работу с хорошей зарплатой, брала ипотеку на двадцать долгих лет. Подписывала толстую стопку бумаг дрожащими от волнения руками, но была невероятно счастлива. Своё жильё. Наконец-то своё, не съёмное.
Копила на первый взнос целых три года. Жила у подруги в тесной комнате, снимала углы у чужих людей, экономила абсолютно на всём. Не покупала новую одежду, обходясь старыми вещами. Обедала только дома, принося контейнеры на работу. Не ходила в кафе с коллегами, не ездила в отпуск. Каждый заработанный рубль откладывала на мечту. Мама помочь не могла, одна растила её и младшую сестру на маленькую зарплату медсестры. Алиса всего в жизни добивалась сама. С нуля.
Когда получила ключи от риелтора, заплакала прямо в пустой квартире. Стояла посреди единственной комнаты и не верила, что это правда. Что это действительно её дом. Что никто не может прийти и сказать: «Собирай вещи, съезжай к утру».
Ремонт делала постепенно, по мере появления денег. Обои клеила сама, смотрела обучающие ролики в интернете. Мебель покупала на распродажах и с рук. Каждая вещь здесь была тщательно выбрана ею, каждый сантиметр обустроен именно по её вкусу. Это был её маленький мир. Скромный, простой, но абсолютно свой. Безопасный.
С Ильёй познакомилась два года назад на работе, в офисе. Он пришёл в их отдел новым сотрудником, инженером. Тихий, застенчивый парень с хорошими манерами и мягкой улыбкой. Они начали здороваться в коридоре, потом общаться у кулера, пить кофе вместе в обед. Разговаривали о работе, о книгах, о жизни. Потом он пригласил её в кино на выходных.
Встречались полгода неспешно. Всё было спокойно, размеренно, неплохо. Илья был внимательным, вежливым, никогда не повышал голос, не устраивал сцен. Алисе нравилось, что с ним легко и просто, без драм и бурных скандалов. После нескольких сложных и токсичных отношений в прошлом хотелось именно такого покоя, предсказуемости.
Когда он осторожно предложил переехать к ней, Алиса согласилась не сразу. Подумала целую неделю. Взвешивала все за и против. Квартира была её святым местом, своей единственной территорией. Местом, где можно расслабиться. Но он уговорил мягко, без давления. Сказал, что будет помогать с ипотекой, что вместе легче, что он хочет быть рядом. Алиса поверила. Согласилась.
Илья переехал со своими немногочисленными вещами. Два чемодана одежды, старый ноутбук, несколько коробок с техническими книгами. Алиса выделила ему половину большого шкафа, освободила полку в маленькой ванной, подвинула свои вещи. Договорились честно делить все расходы пополам, вести общий бюджет.
Первые месяцы совместной жизни всё шло относительно нормально. Илья действительно исправно скидывался на продукты и коммуналку, не забывал. Помогал с уборкой по выходным. Иногда готовил неплохой ужин. Алиса постепенно начала привыкать к тому, что живёт не одна, что кто-то встречает вечером.
Потом в их жизни появилась его мать.
Людмила Сергеевна. Высокая, крупная женщина лет пятидесяти пяти с прямой спиной, жёстким взглядом и привычкой говорить категоричным, не терпящим возражений тоном. Она приехала «познакомиться с девушкой сына» через месяц после его переезда, в воскресенье днём.
Алиса встретила её максимально вежливо и радушно. Накрыла стол красивой скатертью, приготовила настоящий обед из трёх блюд. Старалась изо всех сил произвести хорошее впечатление на будущую свекровь. Людмила Сергеевна медленно осмотрела всю квартиру критическим, оценивающим взглядом, задавала прямые вопросы и почти не улыбалась. Сидела с прямой спиной.
— Маленькая квартирка, — сказала она, допивая чай и отставляя чашку. — Ну ничего страшного, на первое время сойдёт вполне. Пока своё нормальное жильё не купите вместе.
Алиса промолчала тогда. Не стала объяснять гостье, что квартира уже давно своя. Именно её. Оформленная исключительно на её имя задолго до знакомства с Ильёй. Просто кивнула и промолчала. Не хотела портить первую встречу.
С тех пор Людмила Сергеевна стала приезжать регулярно. Раз в неделю точно, иногда даже чаще. Всегда без предварительного предупреждения, без звонка. Просто позвонит в дверь утром в выходной: «Я к вам заехала ненадолго, проведать». Ключей у неё тогда ещё не было.
Илья радовался каждому визиту матери. Обнимал её на пороге, целовал в щёку, усаживал за стол. Алиса покорно варила свежий кофе, доставала из шкафа печенье. Пыталась быть гостеприимной хозяйкой, улыбаться.
Но Людмила Сергеевна совсем не вела себя как обычная гостья. Она свободно ходила по всей квартире так, будто имела на это полное законное право. Открывала чужие шкафы, заглядывала в переполненный холодильник, вслух комментировала порядок и чистоту.
— Зачем ты купила такую дешёвую посуду? — говорила она брезгливо, разглядывая тарелки на просвет. — Надо было взять нормальную, приличную. Это же позор.
Или спрашивала с недоумением:
— Обои какие-то мрачные выбрала. Надо было светлые брать, бежевые. Здесь же темно постоянно.
Алиса каждый раз сжимала зубы и молчала. Глотала обиду. Не хотела лишних скандалов в семье. Думала, что со временем привыкнет, научится не обращать внимания, перетерпит как-нибудь.
Через два месяца Людмила Сергеевна стала приезжать уже с ключами. Илья без лишних раздумий отдал ей свой запасной комплект «на всякий случай, вдруг что». Теперь она могла войти в квартиру в абсолютно любой момент, даже когда никого не было дома.
Однажды Алиса вернулась уставшая с работы поздно вечером и с удивлением обнаружила свекровь на кухне. Та деловито переставляла банки в навесном шкафу, раскладывала все продукты заново по-своему, по какой-то своей системе.
— А, ты пришла наконец, — равнодушно сказала Людмила Сергеевна, не оборачиваясь. — Я навела тут нормальный порядок. У тебя был полный хаос, невозможно найти ничего.
Алиса застыла в дверях, не зная, что вообще сказать в ответ. Это была же её кухня. Её личные шкафы. Её продуманный порядок, к которому она привыкла.
— Спасибо, — через силу выдавила она, стараясь держаться вежливо. — Но мне было удобно именно так, как было раньше.
— Удобно ей, — презрительно фыркнула свекровь и повернулась к сыну. — Ильюша, скажи ты ей, что нормальные хозяйки так продукты не раскладывают. Это же элементарно.
Илья виновато пожал плечами.
— Мам, ну не надо придираться.
И всё. Больше ничего не сказал. Не встал открыто на сторону Алисы. Не попросил мать не вмешиваться в чужие дела. Просто отмахнулся и ушёл в комнату. Как обычно.
Алиса тогда поняла окончательно, что спорить совершенно бесполезно. Людмила Сергеевна всё равно будет делать ровно то, что хочет. А Илья никогда не станет ей возражать, защищать жену. Никогда.
Визиты стали ещё более частыми. Людмила Сергеевна приезжала уже два раза в неделю, потом три, потом почти через день. Оставалась на целый день с утра до вечера. Готовила на кухне, занимая всё пространство, передвигала мебель на свой вкус, стирала чужие занавески без спроса.
— Я же помогаю вам, — говорила она каждый раз, когда Алиса пыталась мягко намекнуть, что справится сама прекрасно. — Ты целый день работаешь, устаёшь сильно. Я мать сына, моя прямая обязанность помогать молодым.
Алиса остро чувствовала, как стремительно теряет контроль над собственным домом. Приходила уставшая с работы вечером, и всё вокруг было не на привычных местах. Её книги лежали по-другому на полке. Её косметика в ванной стояла не там. Её привычная жизнь медленно перекраивалась чужими настойчивыми руками.
Она пыталась серьёзно говорить с Ильёй об этом.
— Твоя мама слишком часто бывает у нас. Мне некомфортно постоянно. Это же наша квартира, нам необходимо личное пространство для двоих.
— Она просто искренне хочет помочь, — спокойно отвечал Илья, не отрываясь от телефона. — Не принимай так близко к сердцу. Она добрая.
— Но это мой дом. Я хочу чувствовать себя здесь абсолютно спокойно и свободно.
— Наш дом, — мягко поправил он её. — Я здесь тоже живу уже давно, между прочим.
Алиса замолчала тогда. Не стала напоминать вслух, чьё имя написано в документах на эту квартиру. Промолчала.
Людмила Сергеевна чувствовала себя с каждым днём всё увереннее в чужой квартире. Она уже не просила, а давала прямые указания Алисе. Как именно готовить, как правильно убираться, что покупать в магазине.
— Зачем ты взяла этот дешёвый стиральный порошок? Бери только тот, что я всегда говорила. Запомни наконец.
— Почему у тебя в холодильнике одни полуфабрикаты? Нормальная жена обязана готовить сама каждый день.
— Илья стал слишком худой за последнее время, ты его очень плохо кормишь.
Каждое подобное слово больно било по нервам. Алиса изо всех сил старалась не реагировать эмоционально. Держала лицо. Но внутри медленно накапливалась усталость. От постоянного давящего присутствия. От бесконечных колких замечаний. От того, что её собственное мнение не имеет абсолютно никакого значения в её же доме.
И Илья упорно молчал всегда. Каждый раз. Когда мать прилюдно критиковала Алису, он отводил глаза в сторону. Когда она самовольно переставляла чужие вещи, он пожимал плечами. Когда она принимала важные решения за них обоих, он молча кивал.
Алиса постепенно начала ясно понимать, что живёт не с самостоятельным взрослым мужчиной, а с послушным маменькиным сынком. Который никогда, ни при каких обстоятельствах не пойдёт против воли матери. Никогда не выберет жену.
В ту злополучную субботу Алиса проснулась рано утром, в половине седьмого. Хотела спокойно позавтракать одна, почитать любимую книгу у окна. Наконец-то выходной, можно расслабиться.
Ровно в семь утра раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Несколько раз подряд.
Илья ещё крепко спал в спальне. Алиса устало накинула тёплый халат, медленно пошла открывать. За дверью предсказуемо стояла Людмила Сергеевна с двумя огромными тяжёлыми сумками продуктов.
— Доброе утро, — бодро сказала она, входя без приглашения, не дожидаясь ответа. — Я привезла свежих продуктов с рынка. Буду весь день готовить обед. Вам повезло.
Алиса безмолвно посторонилась с дороги. Окончательно проснулась. Поняла, что спокойный выходной закончился, даже не успев толком начаться.
Людмила Сергеевна энергично прошла прямо на кухню, начала доставать из пакетов овощи, мясо, крупы, специи. Заняла абсолютно всё свободное пространство на столе. Громко включила плиту, достала кастрюли.
Алиса молча сделала себе чашку растворимого кофе, хотела незаметно уйти в комнату. Но свекровь резко остановила её.
— Алиса, иди сюда немедленно. Помоги мне почистить килограмм картошки. Одной долго.
Это было совсем не дружеское предложение. Это был чёткий приказ. Тон не допускал возражений.
Алиса медленно глубоко вдохнула воздух.
— Людмила Сергеевна, я бы очень хотела просто отдохнуть сегодня. Это же выходной день наконец.
— Какой там отдых? — искренне удивилась та, даже не оборачиваясь. — Готовить надо срочно. Или ты хочешь, чтобы Илья весь день голодный сидел? Совсем о муже не думаешь?
Алиса хотела сказать, что Илья давно взрослый человек и может легко сам себе приготовить. Но промолчала как всегда. Покорно взяла тупой нож, начала медленно чистить холодную картошку над ведром.
Людмила Сергеевна уверенно распоряжалась на кухне, как на своей законной территории. Открывала все шкафы подряд, доставала тяжёлые кастрюли, вслух критиковала расположение вещей и посуды.
— Почему сковородки вообще лежат здесь? Неудобно же так страшно. Обязательно переложить надо нормально.
Она тут же начала методично перекладывать всю посуду по-своему. Алиса молча смотрела на это и чувствовала, как внутри груди что-то болезненно сжимается всё сильнее.
Наконец проснулся Илья. Сонный вышел на шумную кухню в мятой домашней футболке.
— Мам, ты уже здесь так рано? — слегка удивился он, потягиваясь.
— Конечно здесь, — бодро ответила Людмила Сергеевна. — Кто-то же должен внимательно следить, чтобы ты нормально и регулярно питался здоровой едой.
Она тепло обняла сына, нежно усадила его за стол как ребёнка. Алиса продолжала упрямо молча чистить скользкую картошку, остро чувствуя себя совершенно лишней в собственной квартире.
После плотного завтрака Людмила Сергеевна активно взялась за генеральную уборку. Достала из шкафа пылесос, начала громко пылесосить ковры. Потом тщательно протирать пыль везде. Постоянно комментировать каждую найденную вещь вслух.
— Здесь очень грязно под диваном. Как ты вообще убираешься, интересно?
— Эту уродливую вазу давно надо выбросить на помойку. Страшная безвкусица.
— Шторы явно давно не стирались. Я их прямо сейчас сниму, постираю как надо.
Алиса сидела в углу дивана с раскрытой книгой в руках и совсем не читала. Просто тупо смотрела в одну точку, наблюдая, как абсолютно чужой человек бесцеремонно распоряжается её вещами, её домом, её жизнью, её пространством.
К обеду Людмила Сергеевна наконец закончила готовить. Накрыла стол красивой скатертью. Громко позвала сына к столу.
— Илюш, иди скорее кушать горячее.
Алису не звала вообще. Та встала сама, молча подошла к накрытому столу сама.
Обедали втроём в тишине. Людмила Сергеевна оживлённо рассказывала что-то Илье про соседей. Алиса молчала всё время, ела совершенно механически, не чувствуя вкуса.
После обеда свекровь неожиданно отвела сына в соседнюю комнату. Закрыла дверь. Алиса слышала, как они негромко разговаривают там. Не разбирала конкретных слов, но остро чувствовала нарастающее напряжение в голосе Людмилы Сергеевны.
Потом голос стал заметно громче. Женщина больше не сдерживалась, не шептала.
— Мне надоело, чтобы она тут хозяйничает как хочет, — резко и чётко произнесла Людмила Сергеевна. — Пора уже её выгонять отсюда. Слышишь меня?
Алиса буквально замерла на месте. Стояла в узком коридоре и просто не верила своим собственным ушам.
Выгонять. Её. Из её собственной квартиры, которую она покупала сама.
Она напряжённо ждала, что Илья сейчас обязательно возразит. Скажет матери, что это совершенно неправильно и несправедливо. Что Алиса здесь законная хозяйка. Что квартира её личная собственность.
Но Илья упорно молчал.
Алиса услышала только долгую, очень красноречивую тишину.
Она медленно прошла на кухню на негнущихся ногах. Тяжело села за пустой стол. Руки мелко дрожали.
Внутри всё кипело от боли. Обида, ярость, глубокое разочарование. Но она заставила себя успокоиться насильно. Дышать медленно и ровно. Думать холодно и трезво.
Не будет истерик и слёз. Не будет унизительных сцен. Не будет криков. Она поступит намного умнее.
Людмила Сергеевна и Илья вышли из комнаты через несколько минут. Свекровь выглядела очень довольной собой. Илья — смущённым и виноватым.
— Алиса, нам срочно надо серьёзно поговорить, — неуверенно начал он.
— Не сейчас, — спокойно ответила она, не поднимая глаз. — Вечером обсудим всё.
Он удивился такой реакции, но молча кивнул.
Остаток дня тянулся мучительно бесконечно. Людмила Сергеевна всё ещё была в квартире и никуда не уходила. Готовила, убирала, говорила без умолку. Алиса больше не помогала ей. Сидела в своей комнате, смотрела в окно на улицу. Тщательно планировала следующие шаги.
К вечеру свекровь наконец собралась уходить домой. Тепло обняла сына на прощание в прихожей, сухо кивнула Алисе.
— Ну всё, я поехала наконец. Илюш, обязательно позвони мне завтра с утра.
Дверь закрылась. Они остались вдвоём в тишине.
Алиса встала с дивана, решительно прошла в спальню. Открыла шкаф, достала толстую папку с важными документами. Вернулась на кухню, положила папку на стол.
— Илья, садись. Нам действительно надо поговорить серьёзно.
Он послушно сел напротив. Смотрел на папку с явным недоумением.
Алиса открыла её. Достала свидетельство о праве собственности. Положила перед ним на стол.
— Внимательно посмотри на этот документ.
Он взял бумагу, прочитал. Медленно поднял глаза на неё.
— Это твоя квартира. Только на твоё имя.
— Моя, — твёрдо подтвердила Алиса. — Куплена исключительно на мои деньги задолго до нашего знакомства. Оформлена только на моё имя. Ипотеку плачу я одна.
Илья молчал, не зная, что сказать.
— Я услышала сегодня, что сказала твоя мать. Что пора меня выгонять отсюда.
Он резко побледнел.
— Алис, это совсем не…
— Не перебивай меня, — спокойно остановила его она. — Я не устраиваю истерику тебе. Я просто объясняю простые факты. Хозяин в этой квартире только один. Это я. И все решения о том, кто живёт в этой квартире, принимаю исключительно я.
— Я всё понимаю, но мама не хотела тебя обидеть…
— Твоя мать хотела именно этого. Выгнать меня из моего собственного дома. И ты молчал при этом. Ты не сказал ей ни единого слова в мою защиту.
Илья виновато опустил глаза.
— Я просто не знал, что сказать ей.
— Вот именно. Ты не знал. Потому что ты никогда не был на моей стороне. Ты всегда выбирал маму, а не меня.
— Это совсем не так, — слабо возразил он.
— Это именно так. Два года я терпела постоянное вмешательство. Два года ты не мог прямо сказать матери, что это моя квартира. Два года ты позволял ей распоряжаться моей жизнью.
— Алиса, давай обсудим всё спокойно…
— Мы как раз обсуждаем спокойно, — холодно ответила она. — Я очень спокойна сейчас. И я приняла окончательное решение.
Она встала из-за стола, подошла к окну. Повернулась к нему.
— Я хочу, чтобы вы ушли отсюда. Ты и твоя мать. Прямо сейчас.
Илья резко вскочил.
— Что?! Но куда я пойду?
— К маме, конечно. Она давно именно этого хотела. Считает, что я плохая хозяйка, что неправильно тебя кормлю. Пусть теперь сама готовит тебе каждый день и следит за порядком.
— Алиса, это же полная глупость! Мы можем всё решить спокойно!
— Нет, — очень твёрдо сказала она. — Не можем. Потому что ты не хочешь ничего решать. Ты хочешь, чтобы я продолжала молча терпеть. Чтобы твоя мать продолжала приходить и диктовать правила. Чтобы я жила в собственной квартире как гость.
— Я обещаю сказать маме, чтобы она меньше приезжала…
— Ты ничего ей не скажешь. Ты никогда ничего ей не говорил. И точно не начнёшь сейчас.
Илья молчал. Отчаянно искал нужные слова и не находил.
Алиса достала из кармана его ключи от квартиры. Положила на стол со звоном.
— Собирай вещи. У тебя ровно час.
— Алиса, послушай меня…
— Час, Илья. Я всё сказала. Больше обсуждать нечего.
Она вышла на маленький балкон. Закрыла дверь за собой. Стояла, глядя на вечерний город внизу. Руки всё ещё слегка дрожали. Но внутри было удивительно спокойно.
Через час Илья собрал все свои вещи. Две большие сумки, коробка с книгами. Всё, что он принёс сюда два года назад.
Он стоял в дверях, смотрел на Алису. Хотел что-то сказать. Не сказал ничего.
— Позвони мне, когда остынешь немного, — тихо попросил он наконец.
— Не позвоню, — твёрдо ответила Алиса. — Прощай, Илья. Навсегда.
Он вышел за дверь. Дверь тихо закрылась.
Алиса осталась совершенно одна в абсолютной тишине. Села на мягкий диван. Медленно огляделась вокруг.
Её квартира. Её дом. Её жизнь. Её выбор.
На столе всё ещё лежали документы. Свидетельство о собственности на её имя.
Она взяла его, прочитала снова внимательно. Улыбнулась. Горько, но улыбнулась.
Хуже одиночества бывает только одно. Когда в твоём собственном доме тебя собираются «выгнать». Когда ты теряешь себя, чтобы угодить чужим людям. Когда забываешь, что у тебя есть право сказать «нет».
Алиса встала. Медленно прошла по всей квартире. Открыла все окна настежь. Свежий вечерний воздух ворвался в комнату.
Она была одна. Но она была свободна. Наконец-то свободна.
И это был только её выбор. Правильный выбор.
