— Знаете, что такое настоящий страх? Это когда тебе одиннадцать лет, а на твоей улице чужие люди с автоматами. И ты прячешь под половицей кусок черствого хлеба, потому что завтра его может не быть, — так Нина Ургант начинала свои редкие рассказы о детстве.
Она родилась 4 сентября 1929 года в Луге, в семье обрусевшего эстонца Николая Андреевича Урганта, офицера НКВД, и Марии Петровны. Перебрались в 1940-м в Даугавпилс в Латвии. В их доме всегда было шумно: четверо детей — Владимир, Герман, Галина и сама Ниночка. Жизнь казалась бесконечным солнечным днем до июня 1941-го…
Отец ушел на фронт одним из первых. А маленькая Нина, ее мама, брат и сестра оказались в немецкой оккупации. Мария Петровна работала грузчицей в булочной. Она приносила детям буханку черного хлеба тайком, за пазухой, рискуя получить пулю от патруля. Этот вкус ржаной горечи, смешанной со слезами матери, стал для будущей великой актрисы главным эталоном правды.
Как испуганная девочка стала королевой сцены
В Ленинградский театральный институт она попала почти случайно. Приехала за компанию с первой любовью, Ваней Козловым, который метил в Политех. Но строгая Татьяна Стойникова, набиравшая курс, посмотрела на высокую, светловолосую девушку с огромными глазами и сказала: «Берем». Ваня остался в политехническом, они разошлись навсегда, но сохранили теплую дружбу на всю жизнь.
— Я после войны сразу вес набрала — весила около 90 килограммов, — вспоминала с улыбкой Нина Ургант. — Наголодались, настрадались в военные годы, и я как-то быстро отъелась. Когда поступила, многие в театре запомнили мои пятый размер бюста и широкие крутые бедра. Я была пышной булочкой! В дверь боком входила! Потом сбросила лишние килограммы.
Театральная Москва и Ленинград конца сороковых отдавали сыростью старых гримерок и дешевым одеколоном. За ней пытались ухаживать многие, но самым настойчивым был Лев Милиндер.
Лев дрался за Нину с другими студентами, караулил у подъезда и однажды пошел на отчаянный шантаж. На втором курсе он заявил, что сведет счеты с жизнью, если Нина не станет его женой.
— Я испугалась не за него, я испугалась греха, — смеялась потом Ургант. — Пришлось идти в ЗАГС.
Свадьбы как таковой не было, зато было безудержное студенческое веселье. В 1956 году родился сын Андрюша.
*
А через полгода счастливая семейная пленка оборвалась: Нина узнала об измене мужа с артисткой цирка. Без скандалов, криков и битья посуды она собрала вещи, взяла полугодовалого ребенка и ушла в крошечную комнату театрального общежития. Свекровь умоляла остаться, обещала выгнать сына к любовнице, но Нина лишь покачала головой: жалость убивает любовь быстрее времени…
Три любви, три разочарования и одна гитара
*
Ей предлагали руку и сердце постоянно. Мужчины теряли голову от ее тихой стати и пронзительного взгляда. Но судьба словно проверяла ее на прочность.
Второй брак с красавцем Геннадием Воропаевым, прогремевшим после фильма «Вертикаль», длился семь лет.
— С Геной мы прожили душа в душу ровно половину срока. Потом началась водка, — вспоминала актриса. — Он был красив, как античный бог, но этот бог по ночам падал лицом в салат. Когда я поняла, что устала выносить его пьяным на себе, то просто выставила чемодан за дверь. Он женился на балерине, но счастья там тоже не нашел. Незадолго до своей смерти от инсульта в 2001 году Гена звал меня на творческий вечер. Я была на даче, мне не хотелось тащиться в промозглый город. Я отказалась. Через несколько дней его не стало. До сих пор корю себя за ту поездку.
Третьим ее мужем стал Кирилл Ласкари — балетмейстер, человек-праздник, фонтанирующий остротами. Двадцать лет вместе. Квартира Ургант превратилась в главный интеллектуальный салон Ленинграда. Там пел молодой Владимир Высоцкий, спорил Александр Ширвиндт, хохотал Юрий Никулин. Кирилл обожал маленького Андрея, заменив ему отца. Брак рухнул, когда Ласкари очень захотел общего ребенка.
— Я выбрала театр, — жестко отрезала Нина Николаевна. — Удерживать мужчину ребенком — это преступление против обоих. Мы расстались друзьями.
Рая, которую оплакивала вся страна
Настоящая лавина всенародной любви накрыла ее, когда ей уже стукнуло сорок два. Режиссер Андрей Смирнов снимал картину «Белорусский вокзал» — историю встречи фронтовых друзей спустя четверть века после Победы.
Нине досталась роль медсестры Раи. По сценарию героиня должна была петь песню Булата Окуджавы «Нам нужна одна победа». Актриса сидела в окружении великих мужчин — Евгения Леонова, Анатолия Папанова, Алексея Глазырина, Всеволода Сафонова. Камера медленно наезжала на ее лицо…
И тут случилось чудо кинематографа. Зритель видел не актрису Нину Ургант. Он видел фронтовую сестру, которая снова хоронила своих мальчиков.
Письма шли мешками. Седые ветераны писали:
…Сестра Рая, здравствуй. Как же ты постарела, родная, а все такая же красивая…
Они считали ее своей. Никто не знал, что эта взрослая женщина во время войны пряталась от полицаев в подвалах Даугавпилса.
Последняя битва с собственным телом
*
Жизнь дарила ей цветы, а болезнь пришла тихо, на кошачьих лапах. Еще с 2008 года врачи назвали страшный диагноз — болезнь Паркинсона. Публично она призналась в этом только в 2014-м. Тремор рук, скованность движений, внезапные падения.
— Про здоровье она никогда ничего не говорила. Не любила жаловаться, — вздыхал ее старый друг Иван Краско. — Во время последнего разговора она мне призналась: «Я уже не выхожу из дома, не рискую. Надоело мне это, я всех отшиваю».
Сын Андрей и внук Иван — самый известный телеведущий страны — уговаривали ее переехать в Москву, поближе к клиникам и цивилизации.
— Ванька, ну куда я поеду? — отвечала она. — Здесь мои дворы, здесь мой Невский. Тут я дышу.
Она осталась в своем любимом Петербурге. Из-за тремора пришлось раздать кошек — сначала их было восемь, потом три. Животные требовали твердой руки, а рука предательски дрожала.
Однажды Андрей привел телевизионщиков делать ремонт в загородном доме под Питером, чтобы оборудовать маме спальню с гардеробной. Сам дом стоял недалеко от станции Грузино. Была еще дача — маленький «домик-пряник» у леса, где вырос Иван. Но туда Нина Николаевна больше не поднималась.
Молчание Комаровского кладбища
Она покинула сей бренный мир 3 декабря 2021 года, не дожив трех лет до своего девяностолетия. Прощание прошло в Александринском театре (бывшем Пушкинском), которому она отдала всю свою жизнь. Похоронили Нину Николаевну в поселке Комарово — последнем пристанище питерской интеллигенции, рядом с матерью Ивана, Валерией Киселевой.
И тут началось самое странное. Три года над могилой торчал лишь простой изначальный деревянный православный крест. Земляки возмущались, блогеры снимали видео бетонного основания, в котором скапливалась дождевая вода.
— Мы пока не определились с концепцией, — оправдывался сын Андрей в 2022 году. — Хотелось бы найти правильную форму.
Правильную форму нашли только летом 2024-го. Теперь там лежит плита с бронзовым барельефом — уставшее, мудрое, невероятно красивое лицо женщины, прошедшей ад и сохранившей свет.
Наследие, которое нельзя потрогать
Она создала династию. Сын Андрей унаследовал ее невероятное чувство юмора и актерскую легкость. Внук Иван взял от бабушки главное — умение смотреть в камеру так, будто заглядывает в душу каждому зрителю лично. Именно он сделал слово «Нинуля» народным.
— Бабушкой я ее никогда не называл, — признавался Иван. — Сначала родители заставляли, а потом кто-то из гостей сказал: «Ну какая она бабушка? Она же — Нина!». Так и повелось. Она боялась за Ваньку, говорила: «Слишком прыткий, слишком смелый». А я отвечал: «Ему везет, мам». Она качала головой: «Ой, боюсь таких молодых».
У нее осталось двое внуков. Кроме Ивана есть дочь Мария, живущая в Нидерландах с турецким бизнесменом. Правнучек назвали в честь прабабушки — Нина и Валерия. Есть и два маленьких мальчика — Эмин и Габриэль.
Она пережила голодную оккупацию, мужское предательство, алкоголизм любимых людей и медленное умирание собственного тела. Но ни в одном интервью, ни в одной беседе не было желчи…
Только легкая ирония человека, который знает цену хлебу и цене человеческой подлости. Ее экранная медсестра Рая выжила в огне войны, чтобы лечить души. Сама Нина Николаевна выжила в огне жизни, чтобы научить нас главному: одиночество — это не когда вокруг никого нет. Одиночество — это когда внутри пусто. У нее же внутри до самого конца играл оркестр….
