Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла в серванте. Марина замерла посреди кухни, сжимая в руке телефон. Сергей ворвался в квартиру как ураган — лицо красное, глаза горят.
— Ты что наделала?! — он швырнул портфель на диван, даже не разуваясь. — Мама только что звонила, рыдала в трубку! Говорит, деньги не пришли!
— Потому что я не стала делать перевод, — Марина старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Сергей, нам надо поговорить…
— Поговорить?! — он подошёл вплотную, нависая над ней. — О чём тут говорить? Моя мама ждёт эти деньги! Что я теперь ей скажу?!
— Может, скажешь правду? Что у нас самих еле концы с концами сходятся? — Марина отступила на шаг, прислонившись к столу. — Или ты забыл, что мы третий месяц откладываем покупку зимней обуви Кириллу? Он в прошлогодних сапогах ходит, которые ему уже малы!
— При чём тут Кирилл?! — Сергей провёл рукой по лицу. — Это моя мать, понимаешь? Она всю жизнь на меня угробила, одна растила, во всём себе отказывала! И теперь, когда я могу хоть чем-то отплатить…
— Отплатить?! — голос Марины сорвался на крик. — Сергей, открой глаза! Она тобой манипулирует! Каждую неделю — новая срочная нужда! То посудомоечная машина сломалась, то шуба нужна, то ещё какая-то ерунда!
— Это не ерунда! — он ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть чашки. — Ей семьдесят два года! Она имеет право на нормальную жизнь!
— Имеет! — Марина чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдерживалась. — Но не за счёт нашей семьи! Не за счёт твоего сына! Не за счёт того, что мы сами в долгах как в шелках!
Сергей отвернулся к окну, тяжело дыша. За окном моросил мелкий октябрьский дождь, размазывая огни вечернего города.
— Ты её никогда не любила, — произнёс он глухо. — С самого начала. Всегда искала повод…
— Господи! — Марина всплеснула руками. — Опять ты за своё! Я её не люблю, я её не уважаю… Сергей, я устала это слышать! Я твою мать не трогала пять лет! Пять лет помогали, как могли! Но за последние полгода это превратилось в какой-то кошмар!
Она открыла ящик, достала лист бумаги, исписанный её мелким почерком, и ткнула им мужу в грудь.
— Вот! Я записывала! Посудомоечная машина — месяц назад. Шуба — три недели назад. Новый телефон — позавчера! До этого были сапоги, сумка, какой-то массажёр, увлажнитель воздуха, Бог знает что ещё! И каждый раз — слёзы, причитания, «как же я теперь, что люди скажут»!
Сергей выхватил у неё лист, смял и швырнул на пол.
— Ты считаешь деньги, которые я отправляю своей матери?! Ты серьёзно?!
— Я считаю деньги, которых нам не хватает на жизнь! — Марина уже не сдерживалась, слёзы текли по щекам. — Я считаю то, что мы не можем себе позволить! Мы последний раз в кино ходили полгода назад! Полгода, Серёжа! Мы с тобой живём от зарплаты до зарплаты, а твоя мама заказывает себе очередную безделушку!
— Безделушку?! — он схватил её за плечи, встряхнул. — Это для тебя безделушка — чтобы человек в старости чувствовал себя достойно?!
— Отпусти меня! — Марина вырвалась, отошла к раковине. — Достойно — это одно. А хвастаться перед соседками новым телефоном — совсем другое!
— Откуда ты знаешь, перед кем она там хвастается?!
— Потому что она сама мне говорила! — выкрикнула Марина. — В прошлый раз, когда я к ней заезжала! Села и давай жаловаться, что у Раи Степановны из соседней квартиры сын купил ей планшет, а у Людмилы Петровны — внуки смарт-часы подарили! И она, мол, тоже хочет! Не хуже людей!
Сергей замолчал, глядя на жену непонимающим взглядом.
— Ну и что? Люди хотят быть не хуже других, это нормально…
— Нормально?! — Марина истерически рассмеялась. — Нормально — это доводить своего единственного сына до того, что он готов последнее отдать, лишь бы она могла похвастаться перед подружками?!
— Хватит! — рявкнул Сергей. — Хватит про манипуляции! Это моя мать! Она не способна на такое!
— Твоя мать прекрасно знает, на какие кнопки давить, — устало произнесла Марина, опускаясь на стул. — «Сыночек, все соседи смеются, что я бедная», «Сыночек, мне так стыдно», «Сыночек, ты же не хочешь, чтобы мама была посмешищем»… И ты бежишь, готовый горы свернуть.
— А что мне делать?! — он тоже сел, закрыв лицо руками. — Бросить её? Сказать — извини, мам, у меня своя семья?
— Нет, — Марина потянулась к нему, но он отшатнулся. — Нет, Серёжа. Просто нужно научиться говорить «нет». Хотя бы иногда. Объяснить, что мы не можем. Что у нас самих трудности.
— Она не поймёт.
— Тогда пусть не понимает! — вспылила Марина снова. — Но я не позволю доводить нашу семью до нищеты ради её амбиций!
Они сидели молча, разделённые невидимой стеной взаимных обид. С улицы доносился шум дождя и редкие гудки машин. Где-то в комнате тикали часы.
— Я позвоню ей, — наконец сказал Сергей, доставая телефон. — Скажу, что будет задержка, но деньги придут.
— Не смей! — Марина вскочила, выхватывая у него телефон. — Не смей! Давай сначала разберёмся! Давай поедем к ней, поговорим нормально!
— О чём говорить?! Ты хочешь устроить ей допрос?!
— Я хочу понять, что происходит! — Марина прижала телефон к груди. — Серёжа, пожалуйста. Я не враг твоей маме. Я правда хочу помочь. Но давай узнаем, на что именно идут эти деньги! Может, она и правда в чём-то нуждается, а мы…
— А мы?
— А мы можем помочь по-другому. Не просто переводить деньги, а разобраться, что к чему.
Сергей долго смотрел на жену, потом медленно кивнул.
— Хорошо. Поедем в субботу.
Суббота выдалась на удивление солнечной. Мать Сергея жила на другом конце города, в старой хрущёвке, которую обещали расселить уже лет десять, но всё никак не расселяли. Марина нервничала всю дорогу, теребя ремешок сумки.
— Ты только не начинай сразу с обвинений, — попросил Сергей, паркуя машину. — Пожалуйста. Давай спокойно.
— Я постараюсь, — пообещала Марина, хотя внутри всё кипело.
Галина Ивановна встретила их в дверях, с подозрительно красными глазами.
— Сыночек! — она повисла на шее Сергея. — Как я рада тебя видеть! А то я уж думала… думала…
— Здравствуйте, Галина Ивановна, — вежливо поздоровалась Марина.
— А, Марина. Здравствуй, — холодно кивнула свекровь. — Проходите, проходите. Я вот чай поставила…
Квартира утопала в вещах. На столе красовалась коробка от телефона, на диване лежала шуба в чехле, на полке стоял массажёр в нетронутой упаковке.
— Мам, — осторожно начал Сергей, — мы хотели поговорить…
— О деньгах? — Галина Ивановна залилась слезами. — Я знала! Я знала, что Марина тебя настроит! Она всегда меня ненавидела!
— Галина Ивановна, — твёрдо сказала Марина, — никто вас не ненавидит. Мы просто хотим понять, почему вам так часто нужны деньги.
— Как почему?! — всхлипнула старушка. — У меня столько расходов! Вот, только на неделе узнала, что Рая Степановна себе новый чайник купила, электрический, со всякими там функциями! А я всё на плите кипячу, как в каменном веке!
— Но мы же месяц назад присылали вам деньги на посудомоечную машину, — напомнил Сергей.
— Ну и что? Это же разные вещи! — Галина Ивановна шмыгнула носом. — И потом, у Людки Петровны внуки подарили ей такую сумку красивую! А у меня что, старая клеёнчатая сумка останется?
Марина и Сергей переглянулись.
— Мама, — медленно проговорил Сергей, — скажи честно. Тебе эти вещи действительно нужны? Или ты просто хочешь быть не хуже соседок?
Галина Ивановна замолчала, опустив глаза.
— Ну… ну да, хочу, — призналась она тихо. — А что такого? Я всю жизнь во всём себе отказывала! Всю жизнь на тебя тратилась! Теперь хоть в старости…
— Хоть в старости можете жить в своё удовольствие, — закончила Марина. — Но, Галина Ивановна, вы понимаете, что у нас самих денег не хватает?
— Ну так зарабатывайте больше! — огрызнулась свекровь. — Другие как-то могут своих родителей обеспечить!
— Мам! — Сергей побледнел. — Ты о чём вообще?!
— Я о том, что я старая, больная, мне осталось недолго, а ты даже матери помочь не можешь!
— Помочь — можем, — жёстко сказала Марина. — Но не финансировать ваше соревнование с соседками.
Галина Ивановна всхлипнула и убежала в комнату, громко захлопнув дверь. Сергей опустился на диван, уронив голову на руки.
— Что делать? — пробормотал он. — Господи, что делать…
Марина села рядом, обняла мужа за плечи.
— Может, правда стоит поговорить с этими её соседками? — предложила она. — Узнать, откуда у них деньги на все эти подарки? Может, мы что-то не знаем…
Рая Степановна оказалась бойкой старушкой с хитрыми глазками. Открыла дверь в цветастом халате, с бигудями на голове.
— О, гости! — обрадовалась она. — Ты же сын Гали? Да-да, она мне о тебе часто рассказывает! Проходите, проходите!
В её квартире тоже было множество новых вещей — планшет на столе, умные часы на руке, какая-то странная лампа в углу.
— Красиво живёте, — заметила Марина, оглядываясь.
— Да уж! — довольно ухмыльнулась Рая Степановна. — Сын постарался! Всё самое лучшее! Вот, планшет мне подарил — последняя модель!
— Можно посмотреть? — попросил Сергей.
Старушка протянула планшет. Сергей повертел его в руках, нахмурился, посмотрел на наклейку с обратной стороны.
— А это… это не совсем последняя модель, — осторожно сказал он. — Это, скорее, китайская копия. Хорошая, качественная, но…
— Что?! — Рая Степановна выхватила у него планшет. — Да ты что говоришь?! Мой Вовка сказал, что купил в фирменном магазине!
— Раиса Степановна, — мягко произнесла Марина, — а вы не могли бы нам показать коробку от этого планшета?
Старушка засуетилась, полезла на антресоли, достала коробку. Марина одним взглядом определила — дешёвая подделка с маркетплейса.
— И сколько ваш сын за это заплатил? — спросила она.
— Ну, он не говорил… Но я думаю, прилично! Он же говорил, что фирменный!
— Раиса Степановна, — Сергей включил планшет, покопался в настройках. — Вот смотрите. Это модель-реплика. Стоит она… ну, совсем немного. Может, ваш сын просто не хотел вас расстраивать, сказал, что дорогой?
Лицо Раи Степановны вытянулось.
— Да ты что?! А я тут перед всеми хвасталась… Людке показывала… Гальке…
— А что у Людмилы Петровны? — быстро спросила Марина. — Она ведь тоже чем-то хвасталась?
— Да, сумка у неё! Типа брендовая! — Рая Степановна уже разозлилась не на шутку. — Вот стерва! Наверняка тоже фальшивку купила, а выдаёт за настоящую!
Они простились и отправились к Людмиле Петровне. Та встретила их настороженно, но когда узнала, в чём дело, сразу всё призналась.
— Да, купили на распродаке, — призналась она. — Внуки скинулись, подарили. Я-то и не знала, что это подделка! Они сказали — оригинал!
— А вы перед кем-то хвастались? — спросила Марина.
— Ну… перед Райкой и Галкой, — смутилась Людмила Петровна. — Думала, настоящая же! А они потом стали тоже у своих детей требовать… Господи, какой стыд!
Вечером они снова сидели у Галины Ивановны. На этот раз свекровь молчала, уставившись в пол, ошарашенная результатами их расследования — подделки с маркетплейсов, скриншоты с ценами, показания соседок.
— Все врали, — тихо сказала она. — Все покупали дешёвку, а выдавали за дорогое. А я… я велела тебе, Серёжа, покупать всё самое лучшее, потому что думала…
— Что они богаче нас, — закончил Сергей. — Мам, зачем тебе это соревнование? Зачем?
Галина Ивановна заплакала — уже по-настоящему, без театральности.
— Потому что мне одиноко! — всхлипнула она. — Потому что вы так редко приезжаете! Потому что мне не с кем поговорить, кроме этих старух! И я хотела… хотела хоть в чём-то быть лучше них! Хоть чем-то похвастаться!
Марина почувствовала, как сжимается сердце. Она подошла к свекрови, обняла её за плечи.
— Галина Ивановна, — мягко сказала она, — вам не нужно ни с кем соревноваться. Вы и так замечательная. И мы вас любим. Просто… просто давайте жить по средствам, хорошо? И видеться почаще. Правда, Серёжа?
Сергей кивнул, тоже подсел к матери.
— Мам, мы будем приезжать каждую неделю. Обещаю. И если тебе что-то нужно — говори сразу, без этих… манипуляций. Договорились?
Галина Ивановна шмыгнула носом, вытерла глаза.
— Договорились, — прошептала она. — И… и извините меня. Я правда не хотела… не думала…
— Мы знаем, — Марина погладила её по руке. — Все мы иногда делаем глупости. Главное — вовремя остановиться.
На следующий день Рая Степановна созвала в своей квартире экстренное собрание. Пришли Галина Ивановна, Людмила Петровна и ещё несколько соседок. Все сидели красные, смущённые.
— Девочки, — начала Рая Степановна, — давайте договоримся. Хватит врать друг другу. Хватит соревноваться. У кого-то дети богатые, у кого-то победнее — но это же не повод для зависти!
— Правильно, — поддержала Людмила Петровна. — Я вот своим внукам так и сказала — не надо мне никаких подарков. Лучше приезжайте почаще.
Галина Ивановна кивнула.
— И я Серёже так сказала. Пусть лучше чаще приезжает с Мариной. И с внуком. А то я его месяц не видела…
Женщины разговорились, делясь историями, жалуясь на одиночество, на редкие звонки детей. И Марина, стоявшая у двери (Галина Ивановна попросила её зайти), вдруг поняла — им всем просто не хватает внимания. Обычного человеческого внимания.
— Спасибо, — сказал Сергей вечером, когда они ехали домой. — Спасибо, что не бросила всё это дело. Что помогла разобраться.
Марина улыбнулась, взяла его за руку.
— Мы же семья. Семьи друг другу помогают.
— Я правда буду ездить к ней каждую неделю, — пообещал он. — И не буду больше слепо верить во всё, что она говорит.
— И я буду ездить, — неожиданно сказала Марина. — Знаешь, она мне сегодня показала старые фотографии. Рассказала, как тебя растила. Серёжа, она правда многим пожертвовала.
— Знаю, — кивнул он. — Но это не значит, что я должен жертвовать своей семьёй.
— Не должен, — согласилась Марина. — Но можем найти баланс. Правда?
Он остановил машину у светофора, повернулся к жене и поцеловал её.
— Правда. Обязательно найдём.
Дома их ждал Кирилл, делавший уроки. Увидев родителей, он радостно бросился к ним.
— Пап, мам! А бабушка звонила! Сказала, что в воскресенье приедет к нам в гости! И пирог испечёт!
Марина и Сергей переглянулись и рассмеялись. Кажется, всё налаживалось. Медленно, но верно.
