Знаете, есть такие пары, про которые сразу понятно — они либо разбегутся через месяц, либо убьют друг друга. А бывает ещё хуже: они расходятся, но ненависть остаётся на всю жизнь. Вот это как раз про Людмилу Гурченко и Иосифа Кобзона.
Три года брака — и больше сорока лет молчания. Даже встречаясь на светских мероприятиях, они делали вид, что другой стороны не существует. Гурченко могла пройти мимо, стиснув зубы, а Кобзон — лишь усмехнуться в ответ. И каждый раз, когда их пути пересекались, воздух вокруг них искрил так, что окружающие старались держаться подальше.
Так что же произошло между двумя самыми яркими звёздами советской эстрады? Почему брак, который начинался как сказка, превратился в поле боя, а финалом стал обмен язвительными телеграммами?
Всё началось с «Шербурских зонтиков»
1967 год. Ресторан ВТО — Всероссийского театрального общества. Место, где пересекались все творческие тусовки Москвы. В тот вечер там показывали французский фильм «Шербурские зонтики» с Катрин Денёв — мелодраму, от которой все женщины плакали, а мужчины делали вид, что просто пыль в глаз попала.
Кобзон, уже популярный певец, но ещё не мэтр, заметил в толпе Гурченко. И, как он сам потом рассказывал, был очарован ею ещё задолго до этой встречи — с тех самых пор, как увидел «Карнавальную ночь». Миллионы советских мужчин вздыхали по Леночке Крыловой, но Кобзону повезло больше: он встретил её вживую.
Он подошёл, представился. Гурченко, которая к тому времени уже трижды побывала замужем и имела за плечами богатый жизненный опыт, явно не была наивной девчонкой. Но внимание популярного певца ей польстило. Они разговорились, и между ними пробежала та самая искра, которая бывает либо началом большой любви, либо больших проблем.
А дальше — классика жанра: телефонные звонки, признания, Кобзон приезжал к ней на съёмки в Крым. Роман развивался со скоростью экспресса. Оба были молоды, красивы, успешны. Оба — звёзды, которым вся страна аплодировала. И оба — с характерами, которые, как говорится, не сахар.
Свадьба, которая случилась из-за гостиницы
Про свадьбу Кобзона и Гурченко до сих пор ходят легенды. И самое смешное, что никакого торжественного мероприятия не планировалось.
Зимой 1969 года Кобзон был на гастролях в Куйбышеве (ныне Самара). Гурченко решила сделать ему сюрприз и прилетела следом. Организаторы концерта, узнав, что в городе появилась ещё одна звезда, уговорили её выйти на сцену. Выступление прошло блестяще, публика была в восторге.
Вечером влюблённые отправились в гостиницу «Волга». И тут их ждал облом. Администратор наотрез отказался селить их в один номер. Причина? Отсутствие штампа в паспорте. В советские времена такие вещи были под строгим запретом — никаких «просто пожить вместе».
Гурченко, по одной из версий, устроила настоящую истерику. Она была женщиной эмоциональной, и отказ её буквально раздавил. Кобзон, видя слёзы любимой, сделал то, что умел лучше всего: взял ситуацию в свои руки.
Он позвонил директору Куйбышевской филармонии Марку Блюмину и заявил ультиматум: либо он организует роспись, либо гастроли прекращаются. Надо отдать должное Блюмину — он не растерялся. В свой выходной он каким-то чудом нашёл сотрудников ЗАГСа и привёз их прямо в филармонию.
Руководительница ЗАГСа Антонина Воронова потом вспоминала, как удивилась такой спешке. На что Кобзон, как гласит легенда, ответил: «Хочу сделать из Люды человека и вернуть её к жизни!». По слухам, Гурченко в тот период сильно переживала из-за отсутствия ролей в кино и частенько прикладывалась к спиртному. Кобзон хотел помочь ей обрести второе дыхание.
Невеста была в бордовом бархатном костюме, который идеально подчёркивал её фигуру. Свидетелем со стороны жениха выступил Блюмин, а вот у Гурченко свидетеля не было вовсе. Расписались, выпили шампанского, и… забыли заплатить госпошлину. Начало, что называется, многообещающее.
Две звезды под одной крышей
Вот только семейная жизнь оказалась совсем не такой, как в кино.
Кобзон позже вспоминал, что Гурченко была для него идеалом. Он даже купил квартиру для её бывшего мужа, потому что мать попросила помочь. Но идеалы и реальность — вещи разные.
Мать Кобзона, Ида Исаевна, с самого начала не взлюбила невестку. Во-первых, она считала всех актрис легкомысленными. Во-вторых, хотела, чтобы сын женился на еврейке. Ида Исаевна переехала в Москву и поселилась в квартире Гурченко, постоянно пытаясь указывать ей, как вести хозяйство. Свекровь переживала, что сына плохо кормят, а фирменным блюдом Гурченко были купленные в ближайшем гастрономе сосиски, которые она быстро жарила. Правда, Кобзон считал жену отличной хозяйкой, но, судя по всему, мать была другого мнения.
А ещё был вопрос денег и статуса. Кобзон был на пике популярности, его постоянно звали выступать. А у Гурченко дела шли неважно. После «Карнавальной ночи» таких ярких ролей ей больше не давали. Плюс скандал с неофициальными гонорарами, после которого крупных предложений в кино почти не было. Она ходила на пробы, а режиссёры вместо ролей предлагали ужин. Это её унижало и злило.
Кобзон, по его собственным словам, старался быть для неё опорой. Но Гурченко запомнила другое. Она говорила, что он умел сделать ей больно, подтрунивая над тем, что её никто не снимает. Он искренне гордился, что его жена — такая красивая актриса. А она чувствовала себя забытой и ненужной.
Та самая подруга с атласной кожей
Но главным камнем преткновения стали не свекровь, не деньги и даже не творческие неудачи. А измены.
Гурченко ревновала мужа, и, судя по всему, небезосновательно. У Кобзона был репутация любителя прекрасного пола, и он не особенно скрывал своих похождений. Актриса обладала острым, почти мужским характером и потрясающей интуицией. Кобзон шутил, что стоило ему лишь взглянуть на красивую женщину, как Гурченко сразу оборачивалась и знала, что сказать.
Но окончательный разрыв случился из-за истории, которая по сей день вызывает изумление.
Гурченко уезжала на съёмки. И, как настоящая подруга, попросила свою лучшую подругу Татьяну Бестаеву присмотреть за её дочерью Машей. Актриса Театра Моссовета, Бестаева была, по словам Кобзона, «безумно красивой, с атласной кожей».
И что сделал Кобзон? Он отправил Машу к бабушке с дедушкой, а сам вместе с Бестаевой уехал в подмосковную Рузу, в Дом композиторов, праздновать Новый год.
Представляете масштаб? Жена оставляет дочь подруге, а подруга с мужем уезжают развлекаться, бросив ребёнка. Когда Гурченко вернулась, друзья, которые, видимо, тоже были в шоке от происходящего, рассказали ей обо всём.
Она позвонила Кобзону на гастроли. По его собственному признанию, он услышал «мат-перемат» и просто повесил трубку. А потом получил телеграмму, которая стала легендарной: «Горбатого могила исправит. Косточка». «Косточка» — так она его называла. Кобзон ответил в том же духе: «Каким был, таким и останусь. Горбатый». И всё. Брак рухнул.
Последняя точка: «Ненавижу!»
После развода они больше не разговаривали. Никогда.
Кобзон через год женился на Нинель Дризиной — женщине, которая, в отличие от Гурченко, спокойно относилась к его увлечениям на стороне. Она родила ему детей, терпела его характер и даже сравнивания с бывшей женой.
А Гурченко так и не простила. Она говорила, что после этого брака ей открылись такие человеческие пропасти, с которыми она до того не сталкивалась, и больше никому не позволит так с собой обращаться.
Однажды они столкнулись в Центральном доме работников искусств. Кобзон танцевал с Нинель, Гурченко — с Борисом Сичкиным. И тут Людмила Марковна начала толкать Нинель локтем. Кобзон резко одёрнул её: чтобы больше не смела прикасаться к его жене. Между ними произошла грубая перепалка.
После этого Гурченко подошла к их столику и с сочувствием спросила у Нинель: «Как вы можете жить с таким чудовищем?». Жена Кобзона промолчала.
При встречах Кобзон всегда вежливо кланялся бывшей. Она молча проходила мимо. Лишь однажды не выдержала и бросила ему: «Ненавижу!» На что он тут же парировал: «Значит, всё ещё любишь…».
Иосиф Кобзон умер в 2018 году, пережив Людмилу Гурченко на семь лет. До самого конца они так и не помирились.
Так кто же был прав?
История, конечно, непростая. Гурченко — женщина с тяжёлым характером, ревнивая, обидчивая. Кобзон — мужчина, который не считал измену чем-то из ряда вон выходящим. По его логике, гастроли по 8-9 месяцев в году сами провоцировали такие ситуации, и умная жена должна просто закрывать глаза.
Но Гурченко не закрывала. Для неё измена означала неуважение. А если мужчина тебя не уважает, значит, и сам он — никто. Она просто уходила.
И знаете, в этом есть своя правота. Может быть, поэтому её до сих пор помнят не только как великую актрису, но и как женщину, которая не позволяла собой пользоваться. Даже если за это пришлось заплатить одиночеством и годами молчания.
А Кобзон… он нашёл свою Нинель. Которая терпела. Прощала. Молчала. И осталась с ним до конца. Видимо, каждому своё.
