В московской квартире на Большой Грузинской за столом сидели двое. Режиссёр Валерий Усков и его тесть — Пётр Иванович. Фронтовик, офицер КГБ. Усков поначалу побаивался человека с такой биографией, но быстро понял: мужик правильный. Награды свои заработал не в штабах, а на передовой. Чужих судеб не ломал. Служил стране честно.
Ветеран бережно развязал узелок — обычный носовой платок. Выложил на стол медали и ордена. Аккуратно, с гордостью.
— А это мне за ту операцию вручили… — начал было он, но договорить не успел.
К столу пулей подлетела его дочь — молодая актриса Людмила Шляхтур.
— Задолбали! — заорала она на родного отца. — Хватит трясти перед всеми своими побрякушками!
И одним взмахом руки смахнула награды на пол.
Тяжёлый металл зазвенел по паркету. Двое мужчин переглянулись и молча опустились на колени. Седой полковник и молодой режиссёр ползали по комнате, собирая ордена. Ни слова упрёка. Только стыд. Жгучий, липкий стыд за любимую женщину.
Никто тогда не понял: это была не истерика и не дурной характер. Это болезнь начинала свой танец.
ЗОЛОТОЙ РЕБЁНОК ИЗ ТУЛЫ
Тот самый Пётр Иванович Шляхтур, чьи ордена так бесцеремонно разлетелись по полу, когда-то и представить не мог, что дочь на такое способна.
Людочка родилась ранней весной 1939-го в Туле. Семья военного кочевала по гарнизонам, пока после войны не осела в Москве. Мать, Мария Петровна, держала быт на своих плечах. Отец сменил шинель на костюм госбезопасности. Но дома он был не суровым чекистом, а папой, который души не чаял в своей девочке.
И было за что. Люда росла покладистой, читала запоем, училась легко. Никаких дворовых шаек, никаких истерик. Самое счастливое время — вечера после школьного драмкружка.
— Мамочка! — дочка бросалась на шею матери. — Меня опять похвалили! Сказали, что из меня выйдет настоящая актриса!
И кружилась по комнате, пока Мария Петровна смотрела на неё с умилением и верой в большое светлое будущее.
В 1957-м эта вера стала реальностью. Вчерашняя школьница с первой попытки взяла штурмом ВГИК — главную кузницу кинокадров. Конкуренция там была зверская, но Людмила обладала козырем. Её красота — надрывная, острая, трагичная — заставляла оборачиваться и мужчин, и женщин.
На третьем курсе фактурную студентку позвали на съёмки «Первого свидания». Роль крошечная, но именно там она встретила человека, который станет её первым мужем.
ПРИНЦ ИЗ МОСФИЛЬМА
Андрей Ладынин играл в той картине музыканта Женю — эпизод. Зато за кадром его статус был иным. Он оказался наследником всесильного режиссёра Ивана Пырьева и главной кинозвезды эпохи Марины Ладыниной. Пара к тому моменту уже разъехалась со скандалом, но их сын всё равно считался столичной элитой.
Роман между дочерью чекиста и принцем советского кино вспыхнул быстро. Но так же быстро и угас — на время. Жизнь Людмилы вообще начала выписывать лихие виражи.
К выпуску из института она успела сняться в бондарчуковской «Войне и мире» (княжна Безухова — кроха, но какая!) и засветилась в грандиозном скандале.
БЭМБИ, КОТОРОГО КИНУЛИ
Летом 1965 года актёр Театра на Таганке Борис Хмельницкий — коллеги за кроткий нрав прозвали его Бэмби — решил закатить гулянку. Свое 25-летие он совместил с официальной помолвкой. Гордо объявил труппе: его невеста — красавица Шляхтур.
В назначенный час к Хмельницким завалился весь цвет «Таганки» во главе с худруком Юрием Любимовым. Столы ломились, водка рекой. Не хватало только виновницы торжества.
Час. Два. Гости неловко жевали оливье, стараясь не смотреть на мрачного жениха.
Когда компания уже изрядно набралась, входная дверь распахнулась. По воспоминаниям Луизы, сестры Хмельницкого, Людмила вошла в квартиру королевой — наглая, царственная, с осанкой императрицы. И ни капли раскаяния за трёхчасовое опоздание.
Актёры переглядывались. В глазах каждого читалось одно: «Ничего себе девицу нашёл наш Бэмби!»
Банкет свернули. Едва за последним гостем закрылась дверь, Борис и Людмила заперлись в комнате «поговорить». Через пару минут дверь вылетела настежь. Шляхтур пулей вылетела в коридор, сгребла в охапку все помолвочные подарки — и на выход.
Больше она к Хмельницкому не вернулась.
А направилась прямиком к Андрею Ладынину.
ЗАМУЖ ПО РАСЧЁТУ? А ВОТ И НЕТ
В киношной среде зашептались. Дескать, девка выскочила замуж по-умному — ради денег и больших ролей. Ведь Иван Пырьев, хоть и ушёл с поста директора «Мосфильма», оставался фигурой исполинского масштаба.
Но завистники ошибались. Главным в этом браке были не деньги и не роли. Людмила просто безумно влюбилась в Андрея. И хотела одного — нормальную семью. Детей. Уют.
Молодые поселились в необъятной пырьевской квартире. Своим жильём Ладынин обзаводиться не спешил, а мать, Марина Ладынина, молодожёнов к себе не пустила.
— Можно у тебя пожить? — спросил сын.
— Нет, — отрезала великая актриса. — На хрен мне твоя жена? Наплодите детей, мне их вопли по ночам слушать?
А вот Иван Александрович сына не выгнал. Терпел присутствие невестки на своих квадратных метрах. Правда, в свои фильмы её принципиально не брал — боялся, что скажут, будто протеже пристраивает.
Казалось, жизнь вошла в колею. Муж — из столичной элиты. Крыша над головой. Но брак развалился так же внезапно, как и начался. Из-за одного визита.
ЧЕМОДАН В КОРИДОРЕ
В июле 1967 года молодой режиссёр Валерий Усков заскочил к Пырьеву по рабочим делам — шли съёмки «Неподсудного», требовалось согласовать детали. Переступил порог и сразу кожей почувствовал: в доме что-то не так. Хотя внешне всё чинно.
Андрей Ладынин вышел в прихожую, поздоровался, спросил о делах. Из соседней комнаты на секунду выглянула Людмила, кивнула старому знакомому — они ещё со студенчества были шапочно знакомы — и скрылась.
Усков решил вопросы с мэтром, вышел в коридор, начал одеваться.
И тут случилось странное.
Людмила появилась снова. В руках — собранный чемодан. Она молча сняла с вешалки пальто, вцепилась в руку гостя и выдала:
— Валера, ты домой? Я с тобой.
Усков опешил. Стоял, хлопал глазами. Вопросительно уставился на Ивана Александровича. А лицо могущественного Пырьева расплылось в широкой, довольной улыбке. Взгляд ясный: «Забирай-забирай это сокровище!»
Андрей из своей комнаты так и не вышел.
До Ускова не сразу дошло, что произошло. Он был очарован красотой актрисы и искренне не понимал, как Ладынин мог так легко отпустить такую женщину. А законный муж ликовал. Он настолько обрадовался внезапному побегу жены, что прислал ей щедрые «отступные» — по тем временам очень внушительную сумму.
ТРИ ГОДА БЕЗ УЛЫБКИ
В тот же день Людмила переехала к Ускову. Воспитанный в уральских традициях, он считал сожительство без штампа делом непорядочным. Едва она оформила развод — расписались. На гонорары режиссёра и те самые ладынинские деньги купили хорошую квартиру на Большой Грузинской.
И начался ад.
Последующие три года Усков вспоминал как самый мрачный период в жизни. Ослепительная красавица в быту оказалась ледяной статуей. Не умела быть нежной. Не говорила ласковых слов. И главное — не улыбалась.
— Это не преувеличение, — позже скажет режиссёр. — За три года я ни разу не видел её улыбки.
Каждый день он возвращался в дом, где его встречало угрюмое лицо. Ситуацию усугубляла профессиональная невостребованность. Людмила рвалась на экран, но режиссёры звали редко — в основном на эпизоды. Когда пробы срывались, она проваливалась в депрессию.
Однажды она прочла повесть о велосипедисте, который из последних сил крутил педали, но на финиш приезжал последним. Закрыла книгу и обречённо сказала мужу:
— Это про меня.
А ещё была мечта о ребёнке. Врачи разводили руками — по медицинской части всё в порядке. Но беременность не наступала. Бесконечные провалы на пробах и пустые попытки стать матерью выливались в скандалы. Даже в драки.
Но окончательно отталкивало Ускова другое. Жестокость, с которой жена относилась к самым близким.
ЁЛКА ДЛЯ НЕВЕСТКИ
Обожаемая мать Валерия после долгих уговоров перебралась из Свердловска поближе к сыну — на окраину столицы. Утром 31 декабря она решила сделать молодым сюрприз. В десять утра раздался звонок в дверь.
Людмила открыла. Вернулась через пару минут — злая, как черт.
— Твоя мать приходила, — бросила раздражённо. — Ёлку принесла и подарки какие-то. Заявилась без звонка. Чего припёрлась? Ты её звал?
Усков подскочил с кровати. «Зови её обратно!» — закричал. Но Людмила отрезала: «Тебе надо — ты и зови».
Режиссёр выскочил на мороз. Метался по дворам, звал мать. Но та уже ушла. Позже выяснилось: она приехала к их дому ещё в девять утра. Целый час кружила по району, боясь разбудить сына и невестку. Замёрзла, бедная. Её даже на чай не пригласили.
СБЕЖАТЬ НЕВОЗМОЖНО — УЕХАТЬ В ЭКСПЕДИЦИЮ
Жизнь на Большой Грузинской стала пыткой. Усков нашёл способ сохранить рассудок — начал сбегать в бесконечные киноэкспедиции. Лишь бы подальше от дома.
Вернувшись из очередной долгой командировки, режиссёр застал жену с другим. Им оказался декан МГИМО Георгий Давыдов.
Вместо оправданий Людмила пошла в наступление. Накинулась на мужа с претензиями:
— Ты вечно пропадаешь на съёмках! А мне нужен мужчина! Я без этого не могу!
Позже знакомые врачи объяснят Ускову: это была не распущенность. Неконтролируемая гиперсексуальность — один из симптомов надвигающегося психического расстройства. Но тогда, стоя в прихожей, Валерий испытал не боль. Он испытал колоссальное, пьянящее облегчение.
Он вдруг прекрасно понял Андрея Ладынина, который с такой же радостью отпустил жену несколько лет назад.
Развод оформили молниеносно. После чего счастливый Усков закатил для друзей пирушку.
НОВАЯ ФАМИЛИЯ — СТАРЫЕ ПРОБЛЕМЫ
Людмила тут же выскочила замуж за Давыдова. Навсегда распрощалась с девичьей фамилией Шляхтур — стала Давыдовой. Усков не держал зла. Он поддерживал общение с её матерью, знал, как тяжело живётся Людмиле с собственным разорванным сознанием.
Из чистого сострадания он позвал бывшую жену в свой проект — масштабный сериал «Тени исчезают в полдень». Роль мрачной, нелюдимой кулацкой дочери Натальи Меньшиковой легла на её характер идеально.
Давыдова сыграла блестяще. Навсегда вписала новое имя в историю кино. Позже зрители запомнят её и по крошечной, но невероятно яркой роли Верки-модистки в легендарном «Месте встречи изменить нельзя». Её героиня строит глазки Жеглову, а тот выносит вердикт: «В общем, жалко её, несчастная она баба».
Слова оказались пророческими.
КОЛЕНИ ПЕРЕД ТЁТЕЙ
Работа не остановила распад личности. Брак с Давыдовым вскоре развалился. В начале восьмидесятых актриса снова пошла под венец — на этот раз за преподавателя Института иностранных языков Владимира Котёлкина, бывшего мужа самой Людмилы Зыкиной.
И этот союз продержался недолго.
Идея фикс — родить ребёнка во что бы то ни стало — лишила актрису покоя. Когда её тётя родила очередного малыша, Людмила упала перед ней на колени.
— У тебя уже есть дети! — умоляла она. — А у меня нет! Отдай мне его, прошу!
Тётка, разумеется, отказала. И Давыдова впала в депрессию, из которой уже не выбралась.
ДИАГНОЗ
Официальный вердикт врачей — шизофрения.
Болезнь прогрессировала с каждым годом. Режиссёры узнали — и перестали звать на съёмки. Коллеги по цеху вычеркнули из памяти. В лихие девяностые актриса жила с престарелой мамой в той самой квартире на Большой Грузинской. Отец, Пётр Иванович, ушёл из жизни в 1992-м.
Две женщины — стремительно увядающая больная дочь и немощная мать — влачили жалкое существование. Денег не хватало ни на что.
Иногда Усков, проезжая мимо, замечал бывшую жену и тёщу на улице. Всегда останавливал машину. Подходил поздороваться. Людмила лишь кивала и отворачивалась — ни слова. А убитая горем Мария Петровна принималась жаловаться: Люсю опять увозили на скорой с «сердечным приступом», нужны деньги на лекарства.
Усков молча выгребал из кошелька наличные и отдавал старушке. Делал вид, что верит в байки про больное сердце. Хотя уже все знали правду.
ПОСЛЕДНЯЯ ЗИМА
Её не стало зимой 1996-го. Таблетки и психиатрические клиники больше не помогали. До этого она дважды пыталась свести счёты с жизнью — не вышло. Третья попытка оказалась роковой.
Жестокая болезнь сгубила актрису в 57 лет.
Прощание проходило в морге Института Склифосовского. В гробу лежала женщина удивительной красоты — от её лица невозможно было отвести взгляд. К тому моменту за плечами Давыдовой числилось то ли пять, то ли восемь браков. Правду уже никто не знал.
Но в то морозное утро в морг пришёл лишь один из её бывших мужей — Валерий Усков.
Он постоял над телом, передал деньги матери, взявшей на себя похороны, выразил соболезнования — и ушёл.
Одинокая мать пережила дочь всего на три недели.
ЭПИЛОГ
Выйдя на улицу после прощания, Усков вдруг вспомнил реплику из фильма, где когда-то снималась Людмила. Слова персонажа Высоцкого в адрес её героини.
«В общем, жалко её, несчастная она баба».
Точнее и не скажешь.
