— Ой, девочки, вы не представляете, какой там шведский стол!
Марина достала телефон и начала листать фотографии. Бассейн, пальмы, она в шляпе на фоне моря, тарелка с горой креветок.
— Это всё включено, представляете? Ешь сколько хочешь. Я за неделю три кило набрала, теперь вот страдаю.
Оля отложила бутерброд с колбасой и посмотрела на свой обед. Хлеб, колбаса, чай из пакетика. Бытовка обувного магазина, пластиковый стол, гудящий холодильник в углу.
— Вам хорошо, — вздохнула Света, подпирая щёку рукой. — А у нас с Лёшей стройка. Какой отпуск, когда второй этаж не доделан? Он говорит — в следующем году. Уже третий год говорит.
— А ты, Оль? — Марина повернулась к ней. — Вроде тоже скоро?
Оля улыбнулась. Впервые за весь разговор улыбнулась по-настоящему.
— Через неделю. Всей семьёй едем, на море. Три года ждала этого отпуска, представляешь? То денег не было, то ремонт свой делали в прошлом году. А в этом — всё, точно едем.
— Везёт, — протянула Света. — Косточки погреешь.
— Ага, — Оля посмотрела в окно, за которым плавился июльский асфальт. — Уже дни считаю.
Вечером Денис пришёл позже обычного. Оля услышала, как хлопнула входная дверь, как он скинул ботинки и прошёл на кухню. Что-то в его походке было не так — слишком быстрая, слишком нервная.
— Оль, ты не поверишь.
Она обернулась от плиты. Денис стоял в дверях, телефон в руке, лицо взволнованное.
— Что случилось?
— Мама звонила. У неё там… короче, чуть дом не сгорел.
Оля выключила конфорку.
— Как — чуть не сгорел?
— Она что-то жарила, масло вспыхнуло. Она растерялась и водой решила залить. А оно как пыхнет! Хорошо Сергей Иваныч, сосед, прибежал с огнетушителем. Потушили. Вот, смотри.
Он протянул ей телефон. На экране — кухня Галины Фёдоровны. Потолок чёрный от копоти, стены в разводах, на полу и столе белый порошок от огнетушителя.
— Господи, — Оля прижала руку к груди. — Она сама-то как? Не пострадала?
— Нет, нормально. Испугалась только. Но там теперь ремонт нужен. Кухню переклеить, потолок покрасить, убраться от этой копоти. Мама одна не справится.
Оля почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она уже знала, к чему он ведёт. За двенадцать лет брака научилась читать эти интонации.
— И?
Денис сел за стол, потёр переносицу.
— Слушай, я сейчас никак не могу вырваться. У нас на работе такое творится — новый офис открываем, документы, согласования. Шеф вообще не отпускает, я даже заикнуться боюсь. А тут ещё повышение светит, до старшего менеджера могут поднять. Если сейчас уеду — всё, можно забыть.
— Денис, у нас отпуск через неделю.
— Я знаю. Поэтому и говорю — вы с Ксюшей поезжайте к маме. Поможете там с ремонтом, а я попозже подтянусь. Может, на выходные вырвусь.
Оля села напротив него.
— Мы на море собирались. Три года собирались.
— Оль, ну это же мама. Она одна там, после папы до сих пор не оправилась. А тут ещё пожар этот. Ну как я её брошу?
«Папа ушёл четыре года назад», — подумала Оля. Четыре года Галина Фёдоровна при каждом удобном случае напоминала, как ей тяжело одной. При этом ездила к подругам, ходила на рынок, консервировала банками и командовала всеми вокруг так, что позавидовал бы армейский сержант.
— А море?
Денис поморщился.
— Ну я же сказал — море отменяется. Поедете маме помогать. Что тут непонятного?
— Море можно перенести. В сентябре съездите, бархатный сезон. Даже лучше будет, народу меньше.
— У меня отпуск сейчас, Денис. Не в сентябре. У Ксюши каникулы. Билеты куплены, гостиницу бронировала. Я полгода это планировала. Ты вообще странные решения принимаешь за нас.
— Ну сдашь билеты, делов-то. Часть денег вернут. Это семья, Оль. Мама важнее какого-то отпуска.
Из комнаты вышла Ксюша в пижаме с единорогами.
— Мам, пап, а вы мне купальник новый купите? На море же едем.
— Купим, дочка, — Оля посмотрела на мужа. — Обязательно купим.
Денис отвёл глаза.
Ксюша ушла к себе. Денис придвинулся ближе, понизил голос.
— Оль, ну чего ты упёрлась? Неделя максимум. Обои переклеите, потолок покрасите — и свободны. Мама одна не справится, сама понимаешь. К тому же с деньгами сейчас сама знаешь как. Нам машину менять надо, эта уже сыпется.
Оля молчала. Машина. Опять машина. Их старая «Лада» ещё вполне ездила, но Денису хотелось что-то посолиднее. «Нам нужна нормальная машина, Оль. На этой стыдно людям на глаза показаться». Кому показаться? Оля ездила на ней раз в неделю — за продуктами. Ксюшу в школу водила пешком, работа в двадцати минутах от дома. Но на «общий» счёт они исправно откладывали каждый месяц. На машину, которая нужна была в основном ему.
— Ладно, — сказала она наконец. — Съезжу. Но ты обещаешь, что потом — море.
— Конечно! — Денис просиял. — Я же сказал — бархатный сезон. Даже лучше, народу меньше.
Он чмокнул её в щёку и ушёл в комнату. Оля осталась сидеть за столом, глядя на остывший ужин.
В субботу утром Денис загрузил в багажник сумку с вещами и ещё одну — потяжелее.
— Это мама просила. Клей обойный, краска для потолка, кисти всякие. У неё обои есть, а это в городе дешевле.
Оля кивнула. Даже не удивилась.
Денис довёз их до автовокзала, помог вытащить сумки, посмотрел на часы.
— Через два часа будете на месте. Я побежал, а то опаздываю уже.
— Пап, а ты разве не с нами? — Ксюша смотрела на него снизу вверх.
— Не могу, Ксюш. Работа. Но я приеду потом, обязательно.
Он поцеловал дочь в макушку, махнул Оле и сел в машину. Через минуту его уже не было видно.
Оля и Ксюша сели на лавочку возле кассы. Жара плавила воздух над асфальтом, пахло бензином и пирожками из ларька напротив.
— Мам, а почему папа не поехал с нами?
— Он работает, зая.
— А на море тоже не поедет?
Оля погладила дочь по голове.
— Поедет. Попозже.
Ксюша замолчала, болтая ногами. Оля смотрела на дорогу, по которой уехал Денис, и думала: раньше у него не было столько работы. Раньше он как-то находил время. Раньше…
Автобус подошёл через двадцать минут. Оля подхватила сумки — одну с их вещами, вторую с материалами для свекрови — и повела Ксюшу к двери.
Два часа до Кленовки.
Две недели вместо моря.
И Галина Фёдоровна, которая ждала их с готовым списком задач.
Галина Фёдоровна встретила их у калитки. Выглядела она, надо сказать, неплохо для человека, пережившего пожар. Бодрая, румяная, в цветастом халате и с веником в руках.
— Ой, приехали! Наконец-то! Я уж заждалась. Ксюшенька, как выросла-то! Ну проходите, проходите.
Она обняла внучку, кивнула Оле и повела их в дом. На кухне действительно было невесело — потолок чёрный, стены в разводах, едкий запах гари ещё не выветрился.
— Вот, видишь, — Галина Фёдоровна обвела рукой помещение. — Чуть не сгорела заживо. Хорошо Сергей Иваныч успел с огнетушителем. А то бы всё, пиши пропало.
— Да уж, — Оля оглядела кухню. — Работы много.
— Много, много. Я тут список составила, чтоб не забыть ничего.
Свекровь достала из кармана халата сложенный вчетверо листок и протянула Оле. Та развернула и начала читать. Потолок покрасить. Обои поклеить. Окна помыть. Шторы постирать. Погреб перебрать. Смородину собрать. Варенье сварить. Грядки прополоть.
— Галина Фёдоровна, — Оля подняла глаза, — тут половина не связана с пожаром.
— Ну а когда мне этим заниматься? Я же одна, сил нет совсем. После Коли, царствие ему небесное, всё на мне. А тут ещё этот кошмар случился. Врач вообще сказал — никаких нагрузок, только покой.
Оля посмотрела на бодрую свекровь с веником и промолчала.
Первые два дня слились в одну бесконечную карусель. Утром — завтрак для всех, потом потолок. Оля стояла на стремянке, задрав голову, и водила валиком по чёрным разводам. Краска капала на волосы, на лицо, затекала в рукава. Ксюша помогала как могла — подавала инструменты, мыла кисточки, носила воду.
— Мам, а когда мы на море поедем? — спрашивала она раз в час.
— Скоро, зая. Вот закончим и поедем.
Галина Фёдоровна тем временем руководила процессом с дивана.
— Левее бери, левее! Вон там пропустила. И не капай на пол, я только помыла.
К обеду она вставала, поправляла халат и объявляла:
— Ну, я до Петровны схожу. Надо про лекарства узнать. Вы тут пока без меня.
И исчезала до вечера.
Возвращалась часам к шести, заглядывала на кухню и качала головой:
— Это что, всё? За целый день? Вон Ленка, дочь Ирины Павловны, за день одна целую комнату оклеила. А вас двое.
Оля сжимала зубы. Ленка, как выяснилось от соседки, работала маляром-штукатуром уже пятнадцать лет. Но объяснять это Галине Фёдоровне было бесполезно.
На третий день свекровь выдала новое задание.
— Смородина поспела. Надо собрать, пока не осыпалась. И варенье сварить, банки я приготовила.
— А обои? — спросила Оля.
— Обои подождут. Смородина не подождёт.
Они с Ксюшей провели полдня в саду, согнувшись над кустами. Солнце жарило нещадно, комары звенели над ухом, спина ныла. Ксюша уже не спрашивала про море — просто молча собирала ягоды в ведро.
— Мам, у меня руки красные, — пожаловалась она к вечеру.
— У меня тоже, зая. Потерпи немножко.
Оля смотрела на дочь — уставшую, с пятнами от ягод на футболке — и думала: это должен был быть наш отпуск. Море, пляж, мороженое. А не варенье в тридцатиградусную жару.
Вечером, когда Ксюша уснула, а Галина Фёдоровна ушла смотреть сериал, зазвонил телефон. На экране высветилось: «Юля».
— Алло?
— Олька! Ну как ты там? Уже загорела небось, на пляже валяешься?
Оля невесело усмехнулась.
— Какой пляж, Юль. Я у свекрови. Ремонт делаем.
— В смысле? А море?
— Отменилось. У неё пожар был, помощь нужна.
— Ничего себе. А Денис?
— Денис работает. У него там проект какой-то, новый офис открывают.
В трубке повисла пауза.
— Работает? — голос Юли стал странным. — Оль, они с моим Лёшей вчера на шашлыках были. У Серёги на даче. Весь день жарили.
Оля почувствовала, как пол качнулся под ногами.
— Что?
— Ну да. Я думала, ты знаешь. Они там переезд обмывали или как-то так.
— Переезд офиса?
— Ну типа того. А сегодня у них продолжение, Лёша опять уехал. Я не поехала, у меня рабочий день. Слушай, а ты правда не знала?
Оля опустилась на табуретку. В голове не укладывалось. Вчера. Сегодня. Два дня. Пока она красила потолок и собирала смородину, он жарил шашлыки на даче.
— Оль, ты там? Алло?
— Да, Юль. Спасибо, что сказала.
Она нажала отбой и несколько минут просто сидела, глядя в стену. Потом набрала номер мужа.
Гудок. Второй. Третий.
— Да? — голос Дениса был слегка расслабленный.
— Привет. Ты где?
— На работе. Совещание только закончилось, — он зевнул. — Устал как собака. Ну как вы там?
На заднем плане — смех. Чей-то голос: «Денис, твоя очередь!» Звон бутылок.
— Совещание, значит, — медленно произнесла Оля.
— Ну да. А что?
— Ничего. Юля звонила.
Пауза. Короткая, но достаточная.
— А, ну… это… мы тут немного отметили после работы. Коллеги позвали, неудобно было отказать.
— Вчера тоже отмечали?
Молчание.
— Денис, я тебя спрашиваю.
— Слушай, ну чего ты начинаешь? Я вкалываю с утра до ночи, имею право расслабиться? Ты там не одна, Ксюша помогает. А мне тут…
— Пока я крашу потолок твоей маме, ты жаришь шашлыки. Два дня. Это твоя срочная работа?
— Оль, не драматизируй. Один раз за полгода выбрался. Ты вечно из мухи слона делаешь.
Оля почувствовала, как внутри что-то обрывается. Не со звоном, не с болью — просто тихий щелчок, как будто выключили свет.
— Спокойной ночи, Денис.
— Подожди, ты чего? Обиделась что ли? Оль!
Она положила трубку и выключила звук. Потом встала, подошла к окну. На улице темнело, соседский пёс лаял на проезжающую машину. В комнате спала Ксюша, свернувшись калачиком на старом диване.
Оля смотрела на дочь и думала: хватит. Просто — хватит.
Утром Оля проснулась с непривычной ясностью в голове. Никакой тяжести, никаких сомнений. Просто чёткое понимание: хватит.
Галина Фёдоровна уже суетилась на кухне, гремела посудой. Увидела Олю и достала из кармана халата сложенный листок.
— Оля, я тут список обновила. Посмотри, чтобы не забыть ничего, пока вы здесь. Крыльцо ещё подкрасить надо, и в погребе банки переставить, а то неудобно. Сама ведь знаешь, как мне тут одной тяжко. Четыре года уже как на каторге без Коли.
Оля взяла список. Двенадцать пунктов. Первым — «обои доклеить, ВАЖНО!!!» с тремя восклицательными знаками. Дальше — крыльцо, погреб, окна в спальне, забор подправить, яблоки собрать…
— А я до Степановны схожу, — продолжала свекровь, завязывая платок. — Посмотрю, как у неё кабачки в этом году, может рассаду на следующий сезон возьму. Вы тут пока обои доклейте, клей я развела, сохнет быстро.
— Хорошо, Галина Фёдоровна.
Свекровь поправила платок, взяла сумку и вышла за калитку. Оля смотрела в окно, как она бодро шагает по улице, здоровается с соседями, останавливается поболтать у чьего-то забора. Больная женщина, которой нужен покой.
Оля подождала, пока Галина Фёдоровна скроется за поворотом, и пошла будить дочь.
— Ксюш, вставай.
— А? Что? — девочка сонно потёрла глаза.
— Собирай вещи. Мы едем на море.
Ксюша села на диване, моргая.
— На море? Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
Они собрались за двадцать минут. Список Оля аккуратно сложила и убрала в сумку.
До райцентра добрались на маршрутке. Потом — домой, собрать нормальные вещи. Оля кидала в чемодан купальники, сарафаны, крем от солнца. Ксюша носилась по комнате, не веря своему счастью.
— Мам, а надолго едем?
— На весь отпуск, зая.
Оля достала тот самый список свекрови, развернула и подписала сверху: «Денис, мы с Ксюшей на море. Мама ждёт. Это твои обязанности». Положила на кухонный стол, придавила солонкой.
Вызвала такси до аэропорта. Пока ждали машину, открыла приложение и начала искать билеты. Сочи, ближайший рейс. Дешёвых не было — сезон, всё раскуплено. Оля посмотрела на цену и поморщилась. Дорого. Очень дорого.
Посмотрела на Ксюшу, которая прыгала у окна, высматривая такси. Посмотрела на общий счёт — тот самый, куда откладывали на машину Дениса.
Нажала «Купить».
— Мам, а билеты дорогие? — Ксюша заглянула ей через плечо.
— Немножко, зая. Но ничего. Заслужили.
Такси приехало через десять минут.
В аэропорту они сфотографировались на фоне табло — Ксюша с вытянутой рукой показывает на надпись «Сочи», Оля улыбается. Впервые за неделю — по-настоящему улыбается. Выложила фото в статус.
Телефон зазвонил через три минуты. На экране — «Денис».
— Алло?
— Ты что творишь?! — его голос срывался. — Мне пришло уведомление — шестьдесят три тысячи! С нашего счёта! На билеты?! Ты сдурела?!
— Я ещё не начинала творить, — спокойно ответила Оля. — А тебе дома я записку оставила. Мама тебя ждёт. Обои сами себя не поклеят.
— Какие обои?! Какая мама?! Ты где вообще?!
— В аэропорту. Летим в Сочи.
— Да ты… ты вообще… — он задыхался от возмущения. — А как же мама?!
— Это твоя мама, Денис. Вот ты и помоги.
Она нажала отбой.
Ксюша смотрела на неё широко открытыми глазами.
— Мам, а папа не будет ругаться?
— Будет, зая. Но это ничего. Пойдём мороженое купим?
Вечером, уже в гостинице, Оля проверила телефон. Четырнадцать пропущенных. Двадцать три сообщения.
Сначала грозные: «Немедленно верни деньги!», «Ты понимаешь, что ты сделала?!», «Это наши общие деньги, ты не имела права!»
Потом — другие: «Оль, ну ты чего так вскипела?», «Ну ладно, погорячились оба», «Давай поговорим нормально?»
Она не ответила.
На следующий день пришло фото. Денис в старой футболке, заляпанной краской, с кисточкой в руке. На фоне — полуоклеенная стена кухни Галины Фёдоровны. Подпись: «Вот, клею. Ну хватит дуться. Прости меня, я был не прав. Позвони мне».
Оля посмотрела на фото, усмехнулась и убрала телефон в сумку.
— Ксюш, пойдём на пляж!
Море было тёплым, галька — гладкой и разноцветной. Ксюша собирала камешки, бегала по кромке воды, визжала, когда волна догоняла её. Оля сидела на полотенце и смотрела, как дочь кидает гальку в воду, считая, сколько раз камешек подпрыгнет.
— Мам, смотри! Три раза отскочил!
— Молодец, зая!
К вечеру они сидели на набережной, ели кукурузу и смотрели на закат. Солнце садилось в море, окрашивая воду в розовое и золотое. Ксюша болтала ногами, жмурилась от удовольствия.
Зазвонил телефон. Юля.
— Алло?
— Олька, я не поняла — ты что, уже на море?! Я фотку твою видела, думала, фотошоп!
— Не фотошоп, — Оля улыбнулась. — Сочи. С Ксюшей.
— А как же свекровь? Ремонт?
— Денис доделает. Это его мама.
В трубке повисла пауза, а потом Юля присвистнула.
— Ну ты даёшь! Вот это я понимаю — отпуск. А он что?
— Прощения просит. Обои клеит.
— Да ладно! — Юля расхохоталась. — Обои клеит! Вот это поворот!
— Ага. Первый раз за двенадцать лет, наверное.
Они поговорили ещё немного, потом Юля отключилась. Оля убрала телефон и обняла дочь за плечи.
— Мам, а мы ещё приедем сюда? — спросила Ксюша.
— Обязательно, зая. Каждый год будем приезжать.
И впервые за долгое время Оля знала, что это не пустое обещание. Она больше не собиралась откладывать свою жизнь ради чужих планов и чужого удобства. Хватит быть той, кто всегда входит в положение.
Солнце село за горизонт, зажглись фонари на набережной. Ксюша потянула её за руку:
— Пойдём ещё мороженого купим?
— Пойдём, — Оля встала и отряхнула песок с юбки. — Сегодня — можно всё.
