Праздничный стол был накрыт в квартире Оксаны — той самой, которую она покупала и обустраивала сама, задолго до брака с Игорем. Эта однушка на восьмом этаже панельной девятиэтажки стала для неё настоящим достижением всей жизни. Три долгих года она методично откладывала каждую заработанную копейку, работая днём менеджером в торговой компании, а по вечерам подрабатывая репетитором по английскому языку. Отказывала себе буквально во всём — ходила пешком вместо метро, готовила дома, а не покупала готовую еду, донашивала старые вещи до дыр. Ремонт тоже делала своими руками — сама красила стены в тёплый бежевый цвет, сама клеила обои с мелким цветочным узором, вместе с отцом собирала купленный в рассрочку кухонный гарнитур. Каждая вещь здесь была выбрана с любовью, со вкусом и заботой.
Светлые стены визуально расширяли пространство, удобный угловой диван песочного цвета, который она так долго выбирала в мебельном салоне, живые цветы на широком подоконнике — фиалки, герань, денежное дерево. Всё это было её, только её, заработанное собственным трудом и потом. И сегодня она решила устроить здесь небольшой семейный праздник по случаю тридцатого дня рождения Игоря.
— Оксан, может, всё-таки в ресторан сходим? — предлагал ещё утром Игорь, сонно наливая себе кофе на кухне. — Зачем тебе такая морока с готовкой и уборкой? Посидели бы культурно, официанты обслуживали бы.
— Нет, я хочу именно дома, — покачала головой Оксана, уже доставая из холодильника продукты для салатов. — В ресторане какая-то казённая атмосфера, неуютно. Дома намного теплее и душевнее. Да и гостей у нас совсем немного будет, человек семь.
— Ну как знаешь, — равнодушно пожал плечами муж, отхлёбывая кофе. — Только, пожалуйста, не переутруждайся. Не надо делать сто блюд.
Гостей действительно планировалось немного: муж Игорь, его мать Тамара Сергеевна, которая категорически настояла на своём присутствии, пара дальних родственников Игоря — двоюродный брат Сергей с тихой женой Леной, которых Оксана видела всего раза три за два года брака, и соседи с пятого этажа, приятные пожилые люди Виктор Петрович с Ниной Ивановной, зашедшие «на огонёк» по личному приглашению Оксаны. Она специально не хотела устраивать большое шумное празднование с толпой народа.
Планировала спокойный тёплый семейный вечер, искренние добрые тосты, приятные неспешные разговоры за красиво накрытым столом. Готовила Оксана с самого утра, едва проснувшись — запекала в духовке ароматное мясо со специями, резала и мешала разнообразные салаты, чистила и нарезала свежие овощи, выпекала любимый Игорем трёхслойный медовый торт по рецепту своей бабушки. К шести часам вечера праздничный стол буквально ломился от приготовленных угощений — тут был и традиционный «Оливье», и «Цезарь» с курицей, и винегрет, и мясная нарезка, и рыбные рулетики, и запечённая картошка с грибами, и горячее мясо в фольге. Оксана устала невероятно, но была довольна результатом.
— Ой, Оксаночка, милая, как же ты всё красиво и аккуратно накрыла! — искренне восхитилась добродушная соседка Нина Ивановна, входя в квартиру вместе с мужем и протягивая букет белых хризантем. — Просто загляденье прямо! Столько всего вкусного приготовила! Небось с утра на ногах?
— Спасибо большое, Нина Ивановна, — благодарно улыбнулась Оксана, принимая цветы и вдыхая их свежий аромат. — Проходите, пожалуйста, раздевайтесь, садитесь за стол.
— Да уж постаралась наша золотая хозяюшка на славу, — одобрительно подмигнул седой Виктор Петрович, снимая куртку. — Игорь, тебе крупно повезло с такой хозяйственной женой! Береги её!
Тамара Сергеевна вошла вслед за соседями, тяжело дыша после подъёма по лестнице, окинула праздничный стол долгим оценивающим критическим взглядом и поджала тонкие накрашенные губы.
— М-да… Много чего напекла-нажарила, — протянула она скептически. — Надеюсь только, всё это съедят, а то потом выбрасывать придётся.
Оксана двигалась по тесной кухне уверенно и ловко, но в напряжённых плечах явно чувствовалась сильная усталость — день выдался действительно очень тяжёлым и выматывающим. Она встала сегодня в семь часов утра, чтобы успеть приготовить всё необходимое. Сначала съездила на центральный рынок за самыми свежими продуктами — выбирала мясо, рыбу, овощи, фрукты. Потом целых три часа безвылазно провела у плиты, готовя одно блюдо за другим. Затем тщательно убиралась во всей квартире — мыла полы, протирала пыль, чистила ванную.
Потом накрывала на стол, расставляла красиво тарелки и приборы, раскладывала салфетки. Потом быстро принимала душ и переодевалась в нарядное платье. Ноги гудели и ныли от усталости, спина отчаянно болела от долгого стояния, но Оксана старалась изо всех сил не подавать вида, не жаловаться. Ей так хотелось, чтобы этот вечер прошёл по-настоящему хорошо и радостно, чтобы Игорь был доволен и счастлив, чтобы все гости остались в приподнятом настроении и ушли с тёплыми впечатлениями.
— Оксан, солнышко, может, присядешь уже хоть на одну минутку? — участливо шепнул ей на ухо Игорь, когда она в очередной раз торопливо проходила мимо него с полной тарелкой горячего. — Ты уже третий час подряд на ногах крутишься как юла. Отдохни немного.
— Сейчас, любимый, — рассеянно отмахнулась она, ставя тарелку на стол. — Только последнее горячее подам всем и обязательно сяду рядом с тобой.
Она постоянно сновала между кухней и комнатой, ставила на стол дымящиеся блюда, подливала гостям в бокалы вино и сок, следила внимательно, чтобы никто ни в чём не нуждался и всем всего хватало. Тамара Сергеевна расположилась во главе стола, на самом почётном месте рядом с сыном, и без умолку громко рассказывала какую-то затянутую историю из его далёкого детства.
— А помнишь, Игорёчек, как ты в пять лет на даче…
Свекровь с самых первых минут празднования взяла на себя активную роль заводилы и тамады, громко и раскатисто смеялась, постоянно требовала к себе внимания всех присутствующих. Она без остановки рассказывала старые избитые анекдоты, которые все давно слышали, вспоминала бесконечные разные случаи из своей жизни и жизни сына, подробно комментировала абсолютно каждое блюдо, стоящее на праздничном столе.
— Ой, а вот этот салат я Игорьку в детстве постоянно делала! — громко объявила она на весь стол, жадно накладывая себе огромную порцию «Оливье» на тарелку. — Правда, я туда ещё обязательно свежий зелёный горошек добавляла, не консервированный, а именно свежий молодой. Консервированный я терпеть не могу, у него вкус совсем не тот. И колбасу брала только докторскую качественную, не всякую дешёвую. Игорёк мой, помнишь, как ты его обожал в детстве?
— Помню, конечно, мам, — послушно улыбнулся Игорь, кивая.
— А вот это запечённое мясо… — Тамара Сергеевна отрезала себе приличный кусок, положила в рот, медленно и задумчиво прожевала, смакуя. — Неплохо, неплохо, в целом съедобно. Хотя я лично бы ещё свежим чесноком хорошенько натерла перед запеканием. Для пикантного аромата. И в духовке значительно подольше подержала бы, на более высокой температуре, чтобы румяная корочка золотистее и хрустящее получилась.
Оксана стояла у плиты спиной к столу и молча слушала весь этот поток критики. Нина Ивановна заметила её напряжённое побледневшее лицо и поспешила тактично вмешаться в разговор:
— Тамара Сергеевна, да что вы говорите! Всё просто восхитительно приготовлено! Оксаночка молодец, столько труда и души вложила!
— Да я не спорю же, не спорю вовсе! — быстро замахала пухлыми руками свекровь. — Я просто по-дружески советую, как можно ещё лучше и вкуснее сделать в следующий раз. Я же человек опытный, всю сознательную жизнь готовлю и пеку.
Муж сидел за столом абсолютно расслабленный и довольный собой, словно всё происходящее вокруг его вообще не касалось и не трогало. Он спокойно ел приготовленные блюда, не спеша пил вино, от души смеялся над не особо смешными шутками гостей, с улыбкой принимал многочисленные поздравления.
— Игорь, ну что, как ощущения? Тридцатник — это серьёзно! Ещё на год стал старше и мудрее! — добродушно хлопнул его по плечу двоюродный брат Сергей.
— Да нормально всё, — довольно улыбался Игорь, откидываясь на спинку стула. — Главное, что здоровье пока не подводит никак и стабильная работа есть. Остальное приложится.
— Это абсолютно точно! Давайте выпьем за здоровье именинника и за хорошую работу!
Они громко чокнулись бокалами. Игорь блаженно откинулся на мягкую спинку стула, совершенно довольный жизнью и расслабленный. Оксана как раз в этот момент торопливо пронесла мимо него очередное горячее блюдо на большом подносе — ароматную запечённую картошку с лесными грибами и луком. Он даже не повернул головы в её сторону, не обернулся, продолжая увлечённо разговаривать с братом о каких-то скучных рабочих делах и проблемах с поставщиками.
Оксана осторожно поставила тяжёлое блюдо на стол между салатами и снова быстро вернулась на кухню за дополнительным соусом и зеленью. Ноги уже почти совсем не держали от усталости, отчаянно хотелось хотя бы на пять минут присесть на стул, но она прекрасно понимала, что если сядет сейчас, то весь обильный стол моментально опустеет — обязательно надо постоянно следить, вовремя подливать напитки, подкладывать еду на тарелки.
— Игорь, милый, скажи своей жене, пусть она присядет наконец хоть ненадолго, — негромко, но настойчиво сказала добрая Лена, жена Сергея, наклоняясь к Игорю. — Посмотри на неё, она же совсем измучилась бедная, сил нет.
— Оксань, да иди уже сядь рядом, — лениво и рассеянно позвал Игорь, не отрываясь от разговора с братом. — Всё равно уже всё на столе стоит.
— Сейчас приду, буквально минутку, — отозвалась она из кухни приглушённым голосом.
Когда бокалы были наполнены вином и шампанским в очередной, наверное, пятый раз за вечер, свекровь тяжело и шумно поднялась из-за стола, заметно покачиваясь из стороны в сторону — она уже изрядно и прилично выпила за время застолья — и демонстративно громко постучала вилкой по хрустальному стеклу своего полного бокала.
— Внимание всем! Внимание! — провозгласила она нарочито театральным напыщенным голосом, размахивая свободной рукой. — Дорогие гости! Я хочу произнести важный тост!
— Мам, ты уже целых три тоста говорила подряд, — добродушно засмеялся захмелевший Игорь, качая головой. — Может, хватит? Дай и другим слово сказать.
— И что с того?! — возмутилась Тамара Сергеевна, гордо вскинув подбородок. — Это же мой единственный и любимый сын, я имею полное право говорить сколько угодно тостов! Так вот, все срочно замолчали и внимательно слушают меня!
В шумной комнате стало заметно и ощутимо тише, все присутствующие гости послушно обернулись к свекрови с поднятыми бокалами в руках, ожидая услышать очередной тост. Сергей с тихой Леной быстро переглянулись между собой с лёгкой тревогой. Виктор Петрович послушно отложил в сторону вилку с куском мяса. Нина Ивановна настороженно и с опаской посмотрела на разгорячённую свекровь. Оксана как раз в этот момент вышла из тесной кухни с большим горячим чайником в руках — хотела предложить уставшим гостям свежезаваренный ароматный чай или крепкий кофе на выбор. Она остановилась у самого края стола, крепко держа тяжёлый чайник обеими руками в прихватках.
— Ну что, мои дорогие гости, — торжественно начала Тамара Сергеевна, продолжая покачиваться и хитро, многозначительно улыбаясь. — Я хочу от всего сердца поднять свой бокал за нашу крепкую дружную семью! За моего самого любимого на свете сыночка Игорёчку!
— Мам, мы уже пили за меня целых два раза, — снова попытался мягко остановить её Игорь, но она решительно замахала рукой с бокалом.
— Не перебивай старших! Это очень важный тост, слушай внимательно!
— Так вот, дорогие мои, предлагаю выпить такой тост, — Тамара Сергеевна с усилием подняла бокал повыше над головой и расплылась в широкой самодовольной улыбке, — невестка у нас получилась как настоящая рабочая лошадь, нам крупно повезло — есть кому день и ночь пахать на всю семью!
И она невероятно громко, раскатисто и противно рассмеялась, резко запрокинув назад крашеную голову. Её грубый пьяный смех гулким эхом прокатился по притихшей комнате.
— Ха-ха-ха! Чистая правда ведь говорю? Вон как она весь день без перерыва вкалывает! Туда-сюда носится, туда-сюда! Прямо как на конюшне работает! Нам-то с Игорьком хорошо живётся!
Она продолжала противно хохотать и ржать, явно чрезвычайно довольная своей остроумной, как ей казалось, шуткой.
Смех неуверенно прокатился по столу какой-то неровной напряжённой волной — кто-то засмеялся неловко, натянуто и фальшиво из вежливости, кто-то поспешно отвёл неловкий взгляд в сторону, делая усиленный вид, что якобы не расслышал слов свекрови. Сергей неопределённо хмыкнул себе под нос и виновато уставился в свою тарелку с едой. Лена мгновенно покраснела как рак и крепко сжала тонкие губы в ниточку. Виктор Петрович нарочито громко кашлянул в кулак и поспешно потянулся дрожащей рукой за графином с водой. Нина Ивановна откровенно и открыто уставилась на захмелевшую свекровь с немым тяжёлым укором во взгляде.
— Тамара Сергеевна, ну что же вы такое говорите при всех… — возмущённо начала было добрая Нина Ивановна, но свекровь пренебрежительно махнула в её сторону рукой с бокалом, чуть не расплескав вино.
— Да ладно вам, ладно! Чего вы все так напряглись? Это же обычная безобидная шутка! Все нормальные люди прекрасно понимают! Невестка работящая и трудолюбивая, вот я её публично и хвалю перед гостями!
— Какая-то очень странная и двусмысленная похвала получается, — недовольно пробормотала под нос Лена, качая головой.
Оксана буквально замерла как вкопанная у самого края стола, всё ещё крепко держа в обеих руках горячий тяжёлый чайник в прихватках, и очень медленно подняла голову вверх. Она стояла совершенно неподвижно, словно превратилась в ледяную статую, не веря своим ушам и не понимая, что только что услышала. Несколько долгих секунд она просто молча смотрела прямо на развеселившуюся свекровь, мучительно переваривая и осознавая её оскорбительные слова. Лошадь. Пахать. Прямо здесь, в её собственном выстраданном доме. При всех гостях. Как шутку. Как комплимент.
Лицо Оксаны внешне осталось абсолютно спокойным и бесстрастным, ни один мускул не дрогнул, но взгляд моментально стал жёстким, холодным, стальным и абсолютно неподвижным, почти пугающим. Она медленно, очень медленно и аккуратно поставила тяжёлый горячий чайник на самый край стола, ни на секунду не сводя напряжённых глаз со свекрови. Тамара Сергеевна всё ещё противно посмеивалась и хихикала, совершенно не замечая того, как мгновенно и кардинально изменилась гнетущая атмосфера в комнате, как напряглись все гости.
— Да ладно вам всем обижаться! — продолжала она беззаботно. — Это же комплимент искренний! Работящая, хозяйственная девка! Вон сколько всего за день наготовила, на весь стол не вмещается!
— Тамара Сергеевна, прошу вас… — снова попыталась решительно вмешаться встревоженная Нина Ивановна, но Оксана резко подняла руку ладонью вперёд, молча останавливая её.
Она не стала спорить, не стала кричать и не повысила голос на свекровь — просто молча, с каменным лицом сняла передник, который всё ещё висел на ней с самого утра, медленно и аккуратно сложила его вчетверо и положила на спинку ближайшего стула. Затем взяла с края стола большой поднос с остатками нарезанных блюд и поставила его обратно на стол рядом с салатами. После чего медленно и демонстративно выпрямилась во весь свой рост. Все движения её были предельно спокойными, размеренными, почти механическими, но в них отчётливо чувствовалась какая-то пугающая железная решимость и твёрдость.
Праздничный стол мгновенно затих окончательно и бесповоротно. Даже захмелевшая свекровь наконец перестала противно смеяться и настороженно, с опаской посмотрела на побледневшую невестку.
Муж только сейчас наконец заметил происходящее на его собственном празднике, но было уже слишком, непоправимо поздно. Он резко поднял голову от тарелки и вдруг ощутил, как в небольшой комнате стремительно сгущается тяжёлая, почти осязаемая, давящая на виски тишина. Игорь наконец оторвался от своей тарелки с недоеденным салатом и медленно поднял затуманенные алкоголем глаза на застывшую жену.
— Оксань, ты чего встала? — спросил он с лёгкой пьяной усмешкой на лице, всё ещё совершенно не понимая всей серьёзности критического момента. — Мама же просто пошутила неудачно. Ну ты же знаешь её, не обращай внимания на слова.
— Пошутила, — очень тихо, но предельно отчётливо повторила Оксана, продолжая неотрывно смотреть на свекровь. — Ясно. Понятно.
— Да ладно тебе обижаться на ерунду! — Тамара Сергеевна нервно махнула полной рукой с бокалом. — Ты чего так серьёзно всё воспринимаешь? Это же в хорошем смысле было сказано!
Оксана молча смотрела на неё ещё несколько бесконечно долгих секунд. Потом медленно перевела ледяной взгляд на сидящего мужа.
Оксана глубоко набрала воздуха полной грудью, выпрямила уставшие плечи и сказала ровно, очень спокойно, но настолько твёрдо и жёстко, что каждое произнесённое слово прозвучало как отчётливый удар молотом:
— В моём доме унижений больше не будет. Запомните это раз и навсегда. Ни в шутку, ни под пьяные тосты, ни в каком-либо другом виде. Никогда. Это моя квартира, и здесь мои правила.
Тамара Сергеевна растерянно захлопала накрашенными глазами.
— Да какое же это унижение?! Ты что, совсем юмора не понимаешь, как маленький ребёнок?! Обиделась на пустяк!
— Я прекрасно понимаю нормальный юмор, Тамара Сергеевна, — ответила Оксана всё так же мёртво спокойно и ровно. — Но называть меня рабочей лошадью в моей собственной квартире, где я целый день с утра до вечера готовила для всех вас праздничный стол — это никакой не юмор и не шутка. Это откровенное хамство и неуважение.
— Оксана, ну не надо раздувать скандал… — неуверенно начал было Игорь, но она повернулась к нему и посмотрела так, что он мгновенно осёкся на полуслове.
— Ты что-то хотел мне сказать, Игорь? — спросила она ледяным, режущим тоном. — Может быть, ты тоже считаешь, что это была очень удачная и смешная шутка?
Свекровь нервно попыталась отмахнуться от её серьёзных слов, истерично рассмеялась, но смех у неё вышел каким-то коротким, натянутым, фальшивым и совершенно неубедительным.
— Ой, да ладно тебе, в самом деле! Совсем обиделась из-за сущей ерунды! — Она судорожно оглянулась по сторонам на притихших гостей в отчаянных поисках хоть какой-то поддержки. — Игорёк, ну скажи же ей что-нибудь нормальное!
Но Игорь упорно молчал, виновато глядя себе под ноги в пол и не поднимая головы.
— Я же совсем не со зла это сказала! — продолжала оправдываться свекровь уже значительно менее уверенно и твёрдо. — Просто… ну… образно так выразилась, метафорически…
— Образно, — абсолютно невыразительно повторила Оксана. — Лошадь. Пахать. Действительно очень образно и красиво.
— Ну извини меня, пожалуйста, если ты почему-то так болезненно восприняла мои слова…
— Если я так восприняла? — Оксана медленно и внимательно прошлась жёстким взглядом по всему столу. — Мне очень интересно, как ещё вообще можно воспринять подобные оскорбительные слова?
Оксана молча развернулась на каблуках, решительно прошла через всю комнату к входной двери и максимально широко распахнула её настежь, чтобы был виден тёмный подъезд. Затем остановилась рядом с открытой дверью, крепко держась за холодную металлическую ручку, и абсолютно молча, не говоря ни единого слова, посмотрела на застывших гостей. Она не произнесла ничего. Просто неподвижно стояла у распахнутой двери и терпеливо ждала.
— Ты что вообще делаешь?! — истерично вскочила из-за стола разгорячённая Тамара Сергеевна, чуть не опрокинув свой бокал. — Игорь! Ты хоть видишь, что творит твоя сумасшедшая жена?!
Игорь растерянно и беспомощно посмотрел сначала на возмущённую мать, потом на каменную жену у двери.
— Оксань, ну закрой дверь, пожалуйста, не надо так… Мама просто лишнего выпила немного, не контролирует слова…
— Праздник окончен, — сказала Оксана предельно тихо, но максимально твёрдо и непреклонно. — Прошу абсолютно всех немедленно покинуть мою квартиру. Сейчас же.
Гости мгновенно поняли всё без лишних пояснений и дополнительных слов и начали торопливо, молча собираться, старательно избегая ненужных слов и неловких взглядов в сторону хозяйки. Тихая Лена первая поднялась из-за стола.
— Спасибо огромное за угощение и гостеприимство, Оксана, — сказала она очень тихо и виновато. — Прости, пожалуйста, что так неприятно получилось. Всё было невероятно вкусно приготовлено, ты настоящая мастерица.
— Спасибо вам, что пришли поздравить, — сухо кивнула Оксана, не меняя выражения каменного лица.
Сергей молча взял жену под локоть и быстро потянул к выходу. Виктор Петрович с Ниной Ивановной уже поспешно надевали свои куртки в тесной прихожей, стараясь не смотреть по сторонам.
— Оксаночка, милая, держись, — участливо шепнула добрая Нина Ивановна на прощание, осторожно касаясь плеча хозяйки. — Ты абсолютно правильно всё сделала. Молодец.
Тамара Сергеевна всё ещё сидела за праздничным столом, красная от возмущения и выпитого алкоголя.
— Я никуда не пойду отсюда! Это дом моего единственного сына!
— Это моя квартира, Тамара Сергеевна, — ледяно спокойно поправила Оксана. — Моя личная собственность. И я настоятельно прошу вас немедленно уйти.
— Игорь! Скажи ей!
Но Игорь безвольно молчал, виновато глядя в пол под ноги. Свекровь медленно, тяжело поднялась со стула, резко схватила свою сумку со спинки и, бросив на ненавистную невестку полный ненависти злобный взгляд, направилась к выходу, пошатываясь.
— Ещё пожалеешь! — угрожающе бросила она напоследок через плечо. — Горько пожалеешь о сегодняшнем!
Входная дверь со стуком захлопнулась.
А Оксана осталась стоять одна в опустевшей квартире с абсолютно чётким и ясным пониманием: этот вечер навсегда стал последним, когда её пытались превратить в бесплатную «рабочую силу» под лицемерным видом заботливой семьи. Она медленно и устало прошла обратно к праздничному столу, внимательно посмотрела на печальные остатки так и не состоявшегося праздника — недоеденные остывшие салаты, недопитое скисшее вино, беспорядочно скомканные грязные салфетки, перевёрнутые бокалы. Столько невероятного труда, столько потраченного времени, столько искренних надежд на по-настоящему хороший радостный вечер. И всё жестоко разрушено одной единственной пьяной фразой. Лошадь. Пахать. Как больно.
Игорь всё ещё безвольно сидел за столом, так и не поднимая виноватой головы.
— Зачем ты так жёстко поступила? — спросил он глухо, не глядя на жену. — Это же моя родная мать, в конце концов.
— И это моя квартира, Игорь, — устало ответила Оксана, опускаясь на край стула. — Та самая квартира, в которой я, цитирую дословно твою мать, пашу как рабочая лошадь. Забавно, не правда ли? Я весь день без перерыва готовила, убиралась, старалась изо всех сил, чтобы твой тридцатый день рождения прошёл красиво и радостно. А твоя мать посчитала, что это отличный повод для публичных унизительных шуток при гостях.
— Она не хотела специально тебя обидеть…
— Не хотела? — Оксана горько усмехнулась и покачала головой. — Игорь, она назвала меня лошадью. При всех гостях. В моём собственном доме. А ты при этом молчал и улыбался.
— Я просто не знал, что мне сказать в такой ситуации…
— Вот именно. Ты не знал. Как и всегда в последнее время.
Они сидели в тягостной тишине несколько минут. Оксана устало смотрела в тёмное окно на ночной город. Она отчётливо понимала, что после этого ужасного вечера что-то очень важное изменилось в их отношениях безвозвратно и навсегда. Больше она категорически не будет терпеть никаких унижений. Ни от свекрови, ни от кого бы то ни было вообще. Это её дом. Её жизнь. Её правила. И только она одна решает, кто и как может себя здесь вести.
