— Горбачева прямо осатанела, когда я узнала ее тайну… «Откуда вы про это знаете?! Кто вам рассказал?» — вспоминала актриса Софья Тимофеева в ТВ‑шоу «На самом деле».
Оказалось, родной брат Раисы Максимовны долгие годы находился в психиатрической лечебнице. Но действительно, откуда это стало известно актрисе?
— Мы были хорошо знакомы с супругой Горбачева. Раиса Максимовна приходила ко мне… гадать! — объясняла Тимофеева. — У меня это хорошо получалось, ведь я цыганка, и многие известные люди заглядывали ко мне, чтобы я разложила карты. Галина Брежнева с удовольствием со мной общалась и как‑то дала телефон Горбачевой.
И однажды Раиса договорилась о встрече с Софьей.
— Я приняла Раису Максимовну, угостила кофе, и мы приступили к гаданию, — рассказывала актриса. — Верите ли, я ахнула: такая чернота пошла. Я говорю: «В вашей семье есть беда у бубнового короля. Он — родной вам человек: сват, тесть, брат…» Выяснилось, что в беде — ее родной брат Женя. Раиса манипулировала мужем и сдала родного брата в психушку!
Что же произошло?
«О таком муже мечтали все наши дамы»
Евгений Титаренко — действительно родной брат Раисы Горбачевой, младше ее на два года. Он не доучился в Ленинградском высшем военно‑морском училище инженеров оружия, служил матросом в Заполярье, потом работал шахтером на Донбассе. В 1965 году Евгений окончил Литературный институт, по распределению поехал в Воронеж, два года работал редактором в Центрально‑Черноземном книжном издательстве.
С 1968 года — член Союза писателей СССР. Его дебютный роман «Обвал» о шахтерах не был напечатан, зато хорошо были приняты повести для юношества.
Перед Титаренко открылось блестящее будущее. Личная жизнь тоже складывалась удачно. В Воронеж Евгений приехал женатым человеком. Его супругой стала поэтесса, осетинка Зоя Габоева, родившая дочь Ирину. От Союза писателей Титаренко получил однокомнатную квартиру.
Воронежцы вспоминали Евгения как личность незаурядную: прекрасный рассказчик, одаренный писатель, умный и симпатичный мужчина.
— Титаренко считался франтом, его называли красавчиком, о таком муже мечтали все наши дамы, — вспоминали сотрудники издательства.
В какой момент все пошло прахом? Да, его детские повести печатались, но серьезные работы — нет. Утверждалось, что из‑за затрагиваемых острых социальных тем цензура не пропускала эти романы.
И Титаренко начал выпивать, чем дальше, тем больше…
В конце 1970‑х Михаил Горбачев был секретарем ЦК КПСС, а его шурин обитал в старом воронежском бараке.
— Женя снимал угол у алкоголика, — вспоминала редактор Центрально‑Черноземного книжного издательства Тамара Давыденко. — В том квартале, где обосновался Титаренко, селились бывшие заключенные. Женю там искренне обожали! Ведь писатели в советское время были в почете. Вечером к нему заваливались с бутылками, чтобы посудачить за жизнь, а утром дружно бежали опохмеляться в пивной ларек.
К тому времени супруга писателя с ним развелась.
— Когда Женя стал сильно пить, Зоя подала на развод, — рассказывала сестра Евгения и Раисы Людмила. — К тому времени брат уже полностью зависел от алкоголя. Мама считала, что это наследственность. Дед наш сильно пил, прадед тоже. Раиса пыталась вылечить его, но он категорически не соглашался, твердил: «Я не алкоголик».
«Женя постоянно заставлял меня бегать за бутылкой»
Квартиру Титаренко оставил Зое с дочкой, а сам снял угол. Тут уже жизнь его покатилась под откос в бараке с собутыльниками. Впрочем, упав на дно, Евгений тогда сумел еще оттолкнуться и выплыть. Спасение пришло в виде прекрасной молодой женщины.
Брат Горбачевой пил в то время серьезно — уходил в запои на месяц. Писать был не в состоянии. Плохо себя чувствовал — жаловался на боли в печени, барахлило сердце.
— Со временем у Жени стали так отекать ноги, что он не мог ходить самостоятельно, — рассказывала Тамара Давыденко. — Однажды он рассказал мне, что к нему по ночам стали являться какие‑то люди. Они беседовали с ним, а потом исчезали. Тогда я уговорила Женю посетить психиатра. Врач вынес вердикт: хронический алкоголизм, что могло привести к приступам белой горячки.
Титаренко испугался и добровольно лег в психиатрическую больницу. Там ему стало значительно лучше, а еще он встретил девушку, тоже пациентку. Ирина была профессиональной скрипачкой. Вспыхнула любовь, и из больницы влюбленная пара отправилась в новую квартиру Евгения, которую ему купила Раиса.
— В день рождения невесты Евгений Максимович приобрел за бешеные деньги белый рояль, — вспоминал воронежский писатель Виктор Панкратов. — Все мы, его коллеги, надеялись, что к старому Титаренко уже не вернется. Увы, все закончилось через три года. Белый рояль Евгений Максимович обменял на бутылку водки.
— Ирина не раз говорила мне, что с Женей ей безумно интересно, он приятный человек, но она не может связать свою судьбу с алкоголиком, — рассказывал еще один воронежский писатель Владимир Добряков. — «Женя постоянно заставлял меня бегать за бутылкой, трезвый он становился невменяемым, и, чтобы снять депрессию, я покупала все, что он требовал», — откровенничала Ирина. — «Захмелев, он становился мягким и трогательным».
Ирина была намного моложе Евгения, ее родители были против этой связи, да и она не видела общего будущего с писателем. Ушла через три года, а Титаренко писал ей трогательные письма. В последнем из них обвинил любовницу в предательстве, признался, что не хочет жить, и больше не писал.
Разрыв с Ириной произошел незадолго до назначения Михаила Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС.
«Титаренко оставили в больнице, прямо говоря, и в забытьи, и в одиночестве»
Квартира Титаренко превратилась в притон для сомнительных собутыльников. Каждую неделю Раиса Горбачева отправляла брату продукты и деньги, но все это пропивалось. Добряк Евгений привечал у себя «бродяг», никому не отказывая в выпивке и ночлеге.
Горбачева сама приезжала навестить брата, была шокирована увиденным и предприняла следующее: Титаренко переселили в другую квартиру, а у подъезда круглосуточно дежурили милиционеры.
— Меня часто вызывали в серый дом, так мы именуем нашу Лубянку, — вспоминает Владимир Добряков. — Сотрудники органов вежливо просили меня приглядывать за Титаренко, чтобы с ним ничего не случилось. Если бы не опека кагэбэшников, Жени уже давно не было бы в живых. Ведь он не раз пытался свести счеты с жизнью, а однажды устроил в квартире пожар — сжег все свои книги и неопубликованные рукописи.
И Виктора Панкратова сотрудники КГБ попросили, например, сопровождать Титаренко к родителям в Краснодар. Там их прямо на летном поле ожидала машина. А однажды Титаренко, никому об этом не сообщив, «сбежал» в Москву. Месяц никто не знал, где он. Нашелся в столице — лежал у дороги в крови. Попал в Склиф, где его нашла Горбачева. Панкратов рассказывал, что она умоляла брата остаться в Москве, но Воронеж был для него родным, и он вернулся.
В больнице Евгений окончательно прописался где‑то с 1989 года. Через два года Горбачева написала в своих мемуарах о нем:
Брат — одаренный, талантливый человек. Но его дарованиям не суждено было сбыться. Его талант оказался невостребованным и погубленным. Брат пьет и по многу месяцев проводит в больнице. Его судьба — это драма матери и отца. Это моя постоянная боль, которую я ношу в сердце уже больше 30 лет. Я горько переживаю его трагедию, тем более что в детстве мы были очень близки, между нами всегда была особая душевная связь и привязанность. Тяжело и больно…
Вовсю тогда гуляла сплетня: «Загнали Титаренко в психушку, чтоб Горбачеву не мешал…» Это было подхвачено даже СМИ. Позже бывшего в ту пору заместителя начальника управления Воронежского управления КГБ Анатолия Никифорова пригласили на ТВ. Он подтвердил, что за Титаренко «приглядывали», но в психушку он угодил сам с диагнозом «органическое поражение мозга».
— На мой взгляд, эту проблему могли бы спокойно решить в окружении Горбачева: да, человек проявил слабость к алкоголю, но можно ведь было найти хороший санаторий, полечить, обеспечить охрану. А так создается впечатление, что избавились, — высказался Никифоров. — Титаренко оставили в больнице, прямо говоря, и в забытьи, и в одиночестве. Из родных лишь однажды здесь его проведала племянница — дочь Горбачевых.
Конечно, его навещали воронежские писатели и издатели, а с Виктором Панкратовым Евгений переписывался.
— Чтобы отвлечься и чем‑нибудь заняться, решил вести дневник. Но кроме фразы «Прощайте, друзья…» ничего в голову не приходит, — писал Титаренко Виктору в последнем своем письме.
А потом состояние писателя совсем ухудшилось, у него развивался Альцгеймер. Посетители стали ему не нужны, он их не узнавал, не читал, не писал, не смотрел телевизор.
— О Евгении Максимовиче Титаренко написали очень много ерунды. На самом же деле изначально виновата известная «русская болезнь» — он сильно пил. Потом получил серьезную травму головы, задело мозг, что усугубило течение болезни. Стало развиваться слабоумие. Вот и вся грустная история, — рассказывала бывшая директриса больницы в Орловке Ксения Тумакова.
Так Евгений Титаренко тихо и отрешенно дожил свой век, пережив свою сестру Раису на 19 лет. Скончался на 83‑м году жизни и похоронен на кладбище села Петино под Воронежем.
Какая печальная судьба! И на воле, скорее всего, человек погиб бы после очередной пьянки. И такому «доживанию» не позавидуешь.
