Почему знаменитая актриса не может иметь детей
Представьте себе суровый, дышащий заводским жаром городок Кушва в Свердловской области. Морозный январь 1961 года. Именно там, среди заснеженных бараков и могучих домен, родилась девочка с огромными, чуть испуганными глазами — Ира Шмелева. Никто на этой промерзшей земле не мог даже вообразить, что через двадцать лет эта угловатая девчонка станет самой дерзкой инопланетянкой советского кино.
— Ты пойдешь в артистки? — смеялись соседки, глядя, как Ирка забирается на перевернутое ведро посреди двора и читает стихи Ахматовой писклявым голосом.
Она фыркала, вздергивала подбородок и отвечала так, как умеет только истинная уралочка: коротко, весомо и навсегда. В восемнадцать лет она уже не читала стихи со стульчика. Она работала массовиком-затейником в местном Дворце культуры, зажигая сердца суровых сталеваров. Но душа требовала иного полета. И тогда Ирина собрала свой скромный чемоданчик и рванула в Москву, чтобы штурмовать легендарную «Щуку» — Театральное училище имени Щукина.
«Не выпендривайся», или Как обмануть судьбу
Москва встретила ее равнодушно. Конкурс был чудовищным, сотни таких же горящих глаз смотрели на экзаменационную комиссию. Но в Шмелевой было то, чему нельзя научить — первобытная, животная органика. Хулиганистая нежность.
В 1984 году прозвенел последний звонок. Диплом на руках. А идти-то куда? Сама Ирина признавалась в редких интервью:
— Я вообще не хотела в театр идти, меня заставил художественный руководитель моего курса Альберт Буров. Он сказал: «Ира, не выпендривайся. Такой конкурс везде, а тебя сразу берут в Театр Гоголя». Пришлось подчиниться.
Так началась ее двойная жизнь. Днем — пыльные кулисы академической сцены, вечером — раскаленная пленка кинокамеры. Она была невыносима для режиссеров-формалистов. Коллеги шептались за спиной: своенравная, капризная, чувственная до неприличия. Она действительно додумывала каждую роль до конца, споря с мэтрами. Но когда камера включалась, этот характер превращался в чистое электричество.
Тачаночница Цан: Звезда системы Кин-дза-дза!
Год 1986-й. Эпоха меняется, воздух пахнет свободой и озоном. Георгий Данелия начинает снимать свою самую безумную картину. Космическая антиутопия, где ржавые пепелацы бороздят просторы вселенной под гениальную музыку Гии Канчели.
На роль Тачаночницы-инопланетянки Цан — той самой отчаянной артистки -контрабандистки с пружиной в носу, пробовались десятки красавиц. Но Данелия выбрал Шмелеву. Почему? Потому что в ней жила настоящая бедная артистка, «пацачка», которая путешествует по планете Плюк на самоходной тележке (отсюда и «тачаночница») и даёт концерты.
Ее пребывание в кадре длилось не так долго, но забыть это невозможно. Хищный разрез глаз, странный костюм, который выглядел вызовом всей советской швейной промышленности. Ее фраза «Ку!» звучала не как приветствие, а как приговор системе.
Кстати, именно после съемок у Данелии поползли слухи о романе актрисы с режиссером. Сплетники утверждали, что влюбленный Данелия готов был переписать сценарий под нее. Это неправда. Была лишь абсолютная профессиональная химия. Данелия требовал от нее невозможного — быть одновременно смешной, страшной и божественно красивой. И хрупкая девушка с Урала сделала это одним движением ресниц.
Огонь, провокация и разбитое сердце
После «Кин-дза-дзы!» на Ирину обрушилась лавина народной любви. Мужчины сходили по ней с ума. Женщины пытались копировать ее нелепую прическу. Но Шмелева играла по своим правилам.
Она стала одной из первых актрис СССР, кто осмелился на откровенную сцену. Вспомните фильм «Акселератка» (1987 год). Там нет пошлости, есть лишь оголенный нерв и трагическая красота женского тела.
Шмелёва сыграла главную роль — Анюту, ту самую «акселератку». Это бойкая и целеустремлённая девушка, которая с детства мечтает стать сыщиком: осваивает кунг-фу, самбо, учится стрелять, зубрит Уголовный кодекс. В милицию её не берут из-за возраста, и она берётся за частное расследование вместе со своим робким другом Кузей (Никита Михайловский) — внедряется в банду, специализирующуюся на мнимых угонах застрахованных машин.
Фильм принес ей огромную популярность — отчасти потому, что Шмелёва стала одной из первых советских актрис, раздевшихся на экране. Анюта (Шмелёва), внедрившись в банду угонщиков, переодевается возле машины. Она командует угонщику Вовчику (Роман Филиппов): «Отвернись, мне переодеться надо!» — но суть сцены в том, что Вовчик, разумеется, не отворачивается.
Она стала единственной актрисой, что разделась в кино у Данелия. Общество гудело, критики плевались ядом, называя это падением нравов. А Ирина просто проживала свои роли на разрыв аорты. Интересно, что за рубежом бывших соотечественников образ из «Акселератки» впечатлил настолько, что Шмелёву там порой записывали чуть ли не в звёзды фильмов для взрослых.
За ее плечами остались блестящие работы: убитая горем невеста Лена в пронзительных «Слезах капали» того же Данелии, отважная Юля в боевике «Найти и обезвредить», утонченная Кэрол в телеспектакле «Время и семья Конвей». Казалось, вот он — зенит славы. Можно расслабиться и собирать букеты.
Стать матерью так и не смогла
Первая великая любовь Ирины Шмелевой вспыхнула еще в гулких коридорах Щукинского училища. Ее избранником стал однокурсник Алексей Маслов — талантливый, порывистый, такой же сумасшедший от сцены, как и она сама. Это была та самая студенческая страсть, когда мир сужается до одного человека, а лекции кажутся досадной помехой свиданиям под дождем. Казалось, этот союз двух стихий породит вечность.
Но жизнь внесла свои безжалостные коррективы. Нежданная беременность обрушилась на них тяжелой вестью посреди их богемного безумия. Двое нищих студентов-актеров, у которых из имущества были только амбиции да старый чемодан, оказались перед пропастью. Ирина, с ее железным внутренним стержнем, приняла решение за двоих. Она выбрала сцену, выбрала будущее, которое тогда казалось важнее тихого семейного счастья. Брак так и остался лишь призрачной мечтой, растаявшей в московской суете.
Ей пришлось переступить через саму себя. Тот вынужденный шаг, тот аборт, который должен был стать просто страницей прошлого, обернулся черной меткой судьбы. Годы спустя выяснилось страшное: врачебная ошибка или жестокая физиология навсегда закрыли для нее дверь в материнство.
Как отвергла Абдулова
Но внутри зрела драма. Первый брак со скульптором Иосифом Кавалерчиком лопнул через полгода после свадьбы — два вулкана не уживаются в одной мастерской.
Главная причина была в том, что Ирина Шмелёва влюбилась в другого мужчину — коллегу по Театру имени Гоголя. При этом к Кавалерчику (он был на 10 лет старше актрисы), настоящих чувств у неё не возникло: она вышла за него практически сразу после знакомства, отчасти чтобы заполнить душевную пустоту после предыдущего болезненного романа.
В интервью Шмелёва признавалась, что «сходила с ума»: не могла ложиться в постель с мужем, сидела у кровати и плакала. Иосиф понимал, что происходит, но не задавал лишних вопросов — видимо, надеялся, что чувство пройдёт.
Но чувство не прошло, и в итоге Ирина приняла решение уйти. Она сделала это тихо, без скандала: собрала вещи и переехала на съёмную квартиру. . Однако возлюбленный Шмелёвой на тот момент был женат и уходить из семьи не захотел. В итоге и этот роман не сложился, что, ещё больше осложнило актрисе жизнь.
Спасение пришло внезапно — программист Николай Боголюбов. Тихий, надежный, земной человек, далекий от богемных истерик.
Кстати, незадолго до свадьбы, на съёмках фильма «За прекрасных дам!», Ирина отвергла самого Абдулова. Абдулов на площадке пользовался огромным успехом у женщин — например, Ирина Розанова ему явно симпатизировала. Но он почему-то выбрал Шмелёву и решил подкараулить её после работы.
Абдулов ждал под лестницей в доме на Арбате, где в арендованной квартире шли съёмки. Шмелёва смыла грим, переоделась, спускается вниз — и слышит, как он её зовёт. Она просто прошла мимо, словно не заметила его.
— С тех пор Абдулов не то что разговаривать — здороваться со мной перестал!»— удивлялась актриса.
Шмелёва потом признавалась, что, может, и не стоило так сурово, но намерения Абдулова были ей ясны, а она не хотела никаких романов — думала тогда только о предстоящей свадьбе с Николаем Боголюбовым.
Исчезновение в Бруклине
…Начало девяностых. Советское кино умирает в муках, превращаясь в дешевый видеорынок. Актрисам уровня Шмелевой предлагают играть валютных проституток в бандитских сериалах. Для женщины с таким чувством собственного достоинства это было равносильно смерти.
— Я устала доказывать, что я актриса, а не товар, — бросила она однажды мужу.
В 1997-м году она сыграла в фильме «Учительница первая моя, или Мальчишник по‑русски» (1997). Исполнила роль Луши — профессиональной дамы легкого поведения, к которой трое студентов приходят, чтобы лишиться невинности. Разумеется, не обошлось без провокационных кадров…
Но в 1998 году случилось невероятное. Яркая звезда перестроечного экрана купила билет в один конец. Нью-Йорк. Бруклин. Страна, где никто не знал, кто такая Тачаночница.
Ирина уехала в основном по двум причинам. Во‑первых, её мужу Николаю Боголюбову предложили работу в США. Во‑вторых, к тому времени в российском кино наступил кризис: хороших ролей почти не было, а те, что предлагали, часто строились на откровенных или жестоких сценах — это не устраивало актрису. Плюс на фоне дефолта и общей нестабильности в стране решение о переезде казалось разумным шагом к новой жизни.
Но это был самый жестокий удар по ее эго. От роскошной квартиры в центре Москвы — к жизни обычной эмигрантки. Чтобы выжить и прокормить семью, обладательница всесоюзной славы мыла полы, сидела с чужими детьми, торговала недвижимостью.
— Здесь ты начинаешь с нуля, — скажет она спустя годы. — И это лучшее лекарство от звездной болезни.
Она открыла небольшую фирму по маркетингу. Научилась улыбаться американской дежурной улыбкой. Стала риэлтором. Из бунтующей звезды превратилась в элегантную, спокойную американскую домохозяйку. Сегодня она живет в Джерси-Сити, счастлива во втором браке и принципиально не смотрит российское телевидение.
Она окончила американский университет, получила диплом по массовым коммуникация. Говорит о себе:
— Я давно стала американкой, деловой женщиной, день которой заполнен встречами и переговорами. Так что не миллиардерша, но жизнь обеспеченная, бизнес свой.
И да, на последних доступных фото Шмелёва выглядит заметно полнее, чем в молодости.
Сейчас актеры играют бровями, губами, накачанными скулами. Они торгуют лицом. Шмелева же торговала душой. В каждом ее взгляде — вопрос, вызов, тайна. Она могла молчать в кадре так громко, что заглушала оркестр. Ее отъезд — это огромная потеря для нашего кинематографа.
Мы лишились своей главной роковой женщины, способной сыграть и святую, и дьявола без грамма грима. Она выбрала тишину вместо аплодисментов, и в этом есть какая-то высшая, горькая справедливость…
