Почему она прогнала Раису Максимовну и откуда пошли слухи, что клад в ее могиле спрятан?
Знаешь, читатель, кого называли главной цыганкой Советского Союза? Нет, вовсе не Лялю Черную, хотя она была богиней. И даже не Раду Волшанинову.
Главная — это Соня Тимофеева. Женщина с голосом такой мощи, что когда она брала верхние ноты в романсе «Отойди, не гляди», на другом конце Москвы самовозгорались телевизоры «Рубин».
История Сони — это готовый сценарий для блокбастера, только продюсеры боятся его снимать, потому что реальность там круче любого вымысла.
Софья Баурова (это ее паспортное имя) выскользнула из пеленок 10 сентября 1944 года прямо посреди табора под Ленинградом. Представь себе эту картину: блокада уже прорвана, страна воет от послевоенных ран, а где-то в кибитке орет будущая королева советской эстрады.
Ее мать, Евгения Ивановна, была классической кочевой дивой. Она плясала так, что земля горела, и пела так, что птицы замолкали от зависти. Маленькая Софа смотрела на нее круглыми глазами и копировала каждое движение бровью.
— Мамо, почему мы спим на земле, а не можем жить в квартирах? — спрашивала пятилетняя Соня.
— Потому, доченька, что нам принадлежит весь мир, кроме квадратных метров, — отвечала Евгения, затягиваясь самокруткой. — Запомни, золото мое, квадратные метры — это клетка для оседлых. А мы вольны как ветер.
Но Советская власть имела другое мнение на счет свободы воли. В 1956 году вышел указ об оседлости. Вольному народу степей Никита Сергеевич тогда сказал:
Хватит кочевать, товарищи бароны, вот вам бараки под Тулой, добро пожаловать в светлое будущее
Так двенадцатилетняя ромалка оказалась за школьной партой. Правда, просидела она там только ровно два класса. Учительница литературы пыталась объяснить ей таблицу умножения. Но какая уж тут таблица умноженияй когда кровь требует семиструнной гитары и пыльных дорог!
В четырнадцать лет девчонка сбежала из школы окончательно. Пошла на прослушивание в столичный театр «Ромэн» и взяла комиссию штурмом. Голосина у нее был такой, что председатель комиссии перекрестился:
— Девочка, от твоего голоса стаканы лопаются! Берем!
И покатилась жизнь по бесконечным рельсам гастролей. Весь Советский Союз узнал Соню Тимофееву. Она выходила на сцену в спектаклях «Цыганка Аза» и «Родился я в таборе», записывала пластинки. Говорят, сам Лучано Паваротти, услышав ее «Прогэю» на каком-то фестивале дружбы народов, схватился за сердце и предложил петь дуэтом в Ла Скала. Наши чиновники, конечно, отпустили Соню. Но предварительно взяли подписку, что она будет исполнять «Очи черные» исключительно в идеологически верном ключе.
В культовом советском сериале «Цыган» (1979 года) Соня Тимофеева сыграла роль Шелоро — мудрой, яркой и немного хитроватой подруги главной героини Клавдии Пухляковой. Ее персонаж запомнился зрителям не только характерной внешностью, но и тем самым неповторимым надрывом в голосе: именно Соня исполнила в фильме знаменитый романс «Невечерняя». Спустя шесть лет она вернулась к этому же образу в продолжении картины — «Возвращение Будулая».
Как прогнала Раису Горбачеву
В советское время ходили упорные слухи, что к главной цыганке страны тайком наведывались жены высших чинов. Якобы за предсказаниями к ней приезжали Галина Брежнева и сама Раиса Максимовна Горбачева.
Дело было так. Раиса Максимовна, которая всегда очень серьезно относилась к своему здоровью и благополучию семьи, решила узнать свою судьбу у настоящей гадалки. Приехала к Соне домой.
Соня раскинула жене минерального секретаря карты абсолютно бесстрашно. В отличие от обычных шарлатанок, которые говорили первой леди комплименты, Тимофеева рубила правду-матку. Увидев расклад, она выдала жесткое предупреждение касательно политической карьеры Михаила Сергеевича и грядущих перемен в стране. Говорят, Соня увидела кровь, хаос и крах системы.
Когда же Раиса Максимовна попыталась уточнить детали или попросить совета, как «смягчить удар», Тимофеева психанула. Для нее, дочери табора, жена Генсека была просто очередной напуганной женщиной. Соня собрала свои амулеты, заявила, что судьба уже предрешена и картам больше нечего сказать. Свернула сеанс и выставила растерянную первую леди за дверь:
— Уезжай отсюда, женщина. Тебе здесь ничего не поможет.
Первая любовь — Янковский
Первый раз замуж ее попытались отдать в четырнадцать лет. По всем правилам старого цыганова закона романипэ. Жених был при деньгах, усатый, солидный.
Но юная Соня показала характер настоящей бауровской породы. Она замуж не хотела, брыкалась, царапалась и кусалась так отчаянно, что сваты отступили. На память об этом несостоявшемся браке у певицы остались шрамы на руках.
— Выкусили?! — кричала она вслед уезжающей повозке. — Не на ту напали! Мой муж будет любить меня до потери пульса, а не ради моих золотых серег!
Вскоре после этого появился он. Евграф Янковский (просьба не путать с Олегом Янковским, они просто однофамильцы). Цыган редкой красоты, гитарист-виртуоз, разбивший не одно женское сердце. У них вспыхнул пожар. Такой, что искры долетали до кремлевских звезд. От этой сумасшедшей любви родился сын. Назвали его, разумеется, Евграфом-младшим.
Казалось бы, живи да радуйся. Но беда пришла откуда не ждали. Евграф-старший оказался парнем ветреным. Он был женат на другой, имел обязательства перед своим бароном, и вообще считал, что любовь любовью, а борщ должен быть горячим каждый день. Собрал манатки и растворился в тумане вместе со своей гитарой. Оставил молодую мать с ребенком на руках и разбитым сердцем.
Соня плакала три дня, а на четвертый вышла на сцену театра «Ромэн» и выдала такую партию Грушеньки в «Очарованном страннике», что половина зала рыдала навзрыд, а вторая половина побежала подавать на развод. Вот оно, искусство!
Алексей Хмелев
Потом в ее жизни случился мезальянс, который обсуждала вся театральная Москва. Алексей Хмелев. Сын великого актера Николая Хмелева и самой Ляли Черной — той самой легенды цыганского «Ромэна». Представляешь этот союз?
Дочь таборной певицы и наследник главной театральной династии страны. Они жили в пятикомнатных хоромах на Тверской улице, которые раньше принадлежали самому Савве Морозову. Там бывали Владимир Высоцкий и Марина Влади — ведь Ляля Черная приходилась им дальней родней.
Алексей обожал Соню. Он носил ее на руках, покупал антиквариат килограммами, осыпал мехами. Тридцать лет они прожили душа в душу. Соня шутила:
— Леша, ну какой ты цыган? Ты же бледный, как сметана. Если тебя положить на снег, тебя вороны склюют, перепутав с куском сыра!
— Зато у меня есть ты, моя чернобровая сковородка, — смеялся интеллигентный Хмелев. — Ты мне всю квартиру прокоптишь своими песнями, ни одна штукатурка не выдержит твоего форте.
В 2002 году Алексея не стало. Острая остановка сердца. Для Сони рухнул мир. Золотые апартаменты пришлось продать, чтобы выжить, драгоценности ушли в ломбарды. Великая актриса осталась почти без средств к существованию.
Встреча последней любви
Она долго чахла, пока однажды не пошла на кладбище — проведать могилу мужа. И там, среди гранитных ангелов Новодевичьего, встретила Вячеслава Бобрика. Обычного продавца газет, мужчину младше ее на двадцать пять лет.
— Девушка, а вы чего такая грустная? — спросил Вячеслав, торговавший неподалеку цветами. — Цветы нужны?
— Мне нужен покой, мальчик, — буркнула всесоюзная звезда, поправляя старенькую норковую шапку. — Мужа вот потеряла.
— Так это же ваша могилка рядом! — ахнул Славик, заглянув в удостоверение личности покупательницы. — Я вас знаю! Вы Шелоро из «Будулая»! Моя бабушка вас обожает!
Так началась новая глава ее жизни. Молодой парень стал ее опорой. Когда в ток-шоу Андрея Малахова родственники начали обвинять Славика в том, что он хочет отобрать у восьмидесятилетней звезды элитную квартиру с видом на Кремль и ждет наследства, Соня лишь устало махнула рукой в камеру:
— Ой, зурыяла савэ? (Ой, позавидовали все?) Пусть подавятся моей квартирой! Славик мне утку подкладывает, когда я болею, а вы мне кто? Родня называется, носа не кажете годами! Навели на меня порчу, сглазили мою славу, чтоб вы были здоровы!
Увы, 14 марта 2024 года Соня Тимофеева ушла навсегда. Пред уходом похудела до 45 кг, страдала от деменции. Завещала все свое имущество тому самому продавцу газет, что скрасил одиночество последних жней ее жизни.
Согласно официальной версии и словам самого вдовца, главным наследством стала легендарная пятикомнатная квартира на Тверской улице (в доме страхового общества «Россия» у Охотного ряда). Стоимость этих апартаментов составляет около 150 миллионов рублей. Именно эта квартира с видом на Кремль была яблоком раздора: родственники Сони пытались доказать, что Вячеслав — аферист, который женился на старухе ради недвижимости, но по документам жилье полностью отошло Бобрику.
Но помимо квадратных метров, муж получил всю антикварную обстановку квартиры: старинные иконы семьи Хмелевых, дорогую посуду, картины и мебель XIX века. Драгоценности и сценические костюмы актрисы, расшитые золотом и камнями. А также право распоряжаться авторскими правами на ее песни и образ.
Слухи о кладе
Однако самое интересное кроется в деталях завещания. В эфире программы «Малахов» зачитывали строки из предсмертной записки, которую Соня оставила мужу:
— Если ты читаешь это письмо, меня уже нет. Я завещаю тебе самое ценное, что у меня есть. Ответ ищи в моей могиле.
Эта фраза породила целую детективную историю. Журналисты и гости студии всерьез обсуждали версию о том, что хитрая цыганка припрятала часть своих богатств прямо в гробнице.
Ходили слухи о тайнике с валютой или фамильными драгоценностями Ляли Черной, которые якобы были зарыты вместе с урной. Более того, прах самой Сони Бобрик захоронил не отдельно, а подхоронил в могилу к своему предшественнику — Алексею Хмелеву на Новодевичьем кладбище, выполняя волю жены быть рядом с главной любовью всей ее жизни.
При этом сам Вячеслав уверял прессу, что они жили скромно, и больших денег у них к концу жизни не было. А вот сын Сони от Евграфа Янковского остался ни с чем: в завещании мать его даже не упомянула, хотя при жизни заявляла, что души в чаде своем не чает. Это упущение стало поводом для сплетен о том, что либо актриса была обижена на сына за редкие визиты, либо Бобрик намеренно изолировал пожилую женщину от родни, чтобы переписать элитную жилплощадь на себя.
Ей было 79 лет. Проводили ее всего трое: преданный молодой муж, брат Александр и его жена. Театр «Ромэн», которому она отдала полвека, промолчал.
Видимо, новые примы решили, что старая гвардия портит статистику кассовых сборов. Похоронили главную цыганку страны на скромном Щербинском кладбище. Без оркестра, без правительственных телеграмм. Тихо. Так тихо, как заканчивается самый громкий аккорд старой расстроенной гитары.
Вот такая вот история, читатель. Жизнь ярче любой рампы…
