— Каренчик, дорогой, ты только не волнуйся, — голос тещи в телефонной трубке звучал неестественно, словно зажеванная магнитофонная пленка. — Аленка с Анютой уехали.
Карен Георгиевич Шахназаров стоял посреди своей московской квартиры в 1989 году. На нем был помятый льняной пиджак, в кармане которого еще лежал посадочный талон из Парижа.
Пять дней назад он, молодой, но уже гремящий на всю страну режиссер, улетел представлять «Город Зеро» на Каннский кинофестиваль. Его провожала жена — яркая, ослепительная блондинка Елена Сетунская, искусствовед с острым умом и насмешливым взглядом. На руках у нее тогда спала их четырехлетняя дочь Анна…
Теперь в квартире гулял сквозняк. На кухонном столе, прижатая солонкой, лежала тетрадный лист. Почерк Елены, всегда летящий и размашистый, на этот раз казался торопливым. Всего несколько строк:
— Карен, я решила показать Ане Диснейленд. Не ищи нас.
Никакого адреса. Никакого номера телефона. Только гулкая пустота огромной квартиры на улице Черняховского, которая вдруг стала чужой.
Аристократ из Арцаха и московская бунтарка
Чтобы понять масштаб этой драмы, нужно знать, кем были эти двое. Карен Шахназаров — плоть от плоти старой армянской аристократии. Его род идет из Нагорного Карабаха, из тех самых мест, где фамилия Шахназаровых веками владела землями.
В нем всегда чувствовалась эта врожденная, немного ленивая стать восточного князя, помноженная на московскую богемную легкость. К своим тридцати годам он уже снял «Мы из джаза» — фильм, который знала наизусть вся страна, и сюрреалистичный «Город Зеро».
Елена Сетунская была его полной противоположностью. Дочь известного советского журналиста, девочка из интеллигентной московской среды, она жила на высоких скоростях. Журналистка, искусствовед, женщина с безупречным вкусом и колючим язычком.
Они столкнулись в богемной Москве начала восьмидесятых. Карен, уже снявший свои главные хиты, был на пике. Елена только начинала свой путь в журналистике.
— Мы решили пожениться через два с половиной месяца после знакомства, — вспоминал позже Шахназаров. — Это был какой-то вихрь.
В 1983 году они расписались. Это был его второй брак (первый студенческий продлился всего полгода и не оставил в душе следа), но Карену казалось, что теперь-то всё всерьез. В 1985-м на свет появилась Анна. Девочку назвали в честь матери режиссера. Казалось, судьба рисует классическую картину советского успеха: знаменитый муж, красивая жена, прелестный ребенок, квартира в центре Москвы.
Пять дней в Каннах
Май 1989 года. Лазурный берег, красная дорожка, вспышки фотоаппаратов. Карен Шахназаров представлял свой фильм о городе Зеро, который западные критики называли «советским абсурдом».
Но когда, он прилетел в Москву, а ключ повернулся в замке, режиссер почувствовал неладное. Слишком тихо. Из комнат исчезли детские игрушки, любимые духи Елены с туалетного столика, половина ее гардероба. Это не было похоже на сборы в отпуск. Это было бегство.
— Я пытался найти их через ее родственников, через общих знакомых, — рассказывал Карен Георгиевич спустя годы в программе «Судьба человека». — Но всё было бесполезно. Граница тогда была не такой прозрачной, как сейчас. Я понял, что она готовила этот побег все те пять дней, пока я улыбался камерам в Каннах.
Развод оформили заочно. Советский суд, учитывая статус режиссера, даже присудил дочь ему. Но бумажка с печатью СССР не имела никакой власти над Манхэттеном…
Хелен Зандер и новая реальность
А в это время в Нью-Йорке приземлилась другая женщина. Елена Сетунская исчезла. Вместо нее появилась Хелен Зандер.
В Америке ей на пути встретился Марк Зандер — голливудский продюсер с немецкими корнями, человек с большими деньгами и связями. Их первая встреча случилась на светской вечеринке в Лос-Анджелесе. Елена же сначала пробовала себя в рекламном бизнесе, используя свое блестящее знание английского языка и искусствоведческое образование. Брак с советским режиссером остался в далеком прошлом, как и дефицитная гречка.
Она не давала интервью бульварным газетам. Не поливала бывшего мужа грязью в ток-шоу. Хелен Зандер выбрала тактику тени. Она развелась с Зандером, но осталась в Штатах, а позже, уже в зрелом возрасте, осела в тихом, респектабельном Люксембурге. Там она издает глянцевый журнал для русскоязычной Европы.
В свои 64 года Елена живет подчеркнуто закрыто. Москва для нее — закрытая страница, которую она перелистнула одним резким движением в аэропорту имени Кеннеди.
Почему она сбежала?
Единого и достоверного ответа на этот вопрос не существует, так как Елена Сетунская сама никогда не давала публичных объяснений.
Однако наиболее вероятной причиной стало столкновение двух разных мировоззрений и стремление к абсолютной свободе. Для Елены, дочери советского журналиста-международника, выросшей с пониманием западных реалий, брак с Кареном Шахназаровым, стремительно превращавшимся в системную фигуру и будущего главу «Мосфильма», мог казаться золотой клеткой, где ее собственная амбициозная личность неизбежно растворится в тени мужа.
Америка с ее культом индивидуализма, правовой защищенностью частной жизни и отсутствием партийной номенклатуры давала ей возможность стать не «женой Шахназарова», а Хелен Зандер. Женщиной, которая сама продюсирует свою судьбу, не оглядываясь на советский быт, родственные обязательства и жесткий контроль кинематографической элиты.
Девочка, которая нашла отца
Маленькая Анна тем временем росла с отчимом. Она ходила в американскую школу, говорила без малейшего акцента и искренне считала своим отцом именно немца Марка. О биологическом папе из далекой, заснеженной России она знала лишь по смутным рассказам матери.
Карен Георгиевич тем временем пытался жить дальше. В 1995 году боль, которую он утрамбовывал внутрь все эти годы, прорвалась наружу. На экраны вышла «Американская дочь». История русского папы, который в отчаянии летит за океан, чтобы выкрасть своего ребенка у новой американской семьи мачехи.
— Это не автобиография, — всегда говорил Шахназаров. — Но это абсолютно личная боль.
В главной роли снялся великий Армен Джигарханян, сыгравший владельца придорожного кафе, который помогает отчаявшемуся отцу. Фильм стал культовым, но он не вернул режиссеру дочь.
Шли годы. Анна выросла в настоящую красавицу. Получила блестящее образование, открыла в Голливуде собственное пиар-агентство, работающее со звездами первой величины. Она жила на Манхэттене, пила утренний латте и не думала о человеке по фамилии Шахназаров. До 2009 года.
Тогда Карену Георгиевичу было уже за пятьдесят. Он находился в Нью-Йорке по делам «Мосфильма». Вечером, в номере отеля, раздался звонок с незнакомого номера.
— Здравствуй, папа, — сказал женский голос на чистом русском языке, но с той самой американской протяжной интонацией.
Режиссер, повидавший на своем веку тысячи сюжетов, просто сел на кровать.
— Аня? — только и смог выдохнуть он.
Их первая встреча состоялась в том же Нью-Йорке. Они сидели в дорогом ресторане. Напротив него сидела 24-летняя, уверенная в себе, стильно одетая американка.
— Это был чужой человек, — честно признавался позже Карен. — С моим лицом, с моим разрезом глаз, но абсолютно чужой. Нам пришлось знакомиться заново.
Анна-Анисия не бросилась ему на шею. Она была вежлива, отстраненна, но любопытна. Она приехала не за наследством и не за громкой фамилией. Она приехала закрыть гештальт.
— Услышанное от нее слово «папа» стало для меня величайшим счастьем, — говорил Шахназаров. — Но я понимал: у нее своя жизнь, своя орбита. Она не станет сидеть со мной на премьере «Мосфильма».
Третий акт и пустая гримерка
Жизнь самого Карена Георгиевича продолжала выписывать кривые петли Нестерова. В начале девяностых, оправившись от американского удара, он встретил актрису Дарью Майорову. Она была моложе, красива той классической русской красотой, которая сводит с ума. В этом браке родились двое сыновей — Иван и Василий.
Иван пошел по стопам отца, став режиссером и сценаристом. Василий выбрал актерскую стезю. Казалось, вот оно, позднее счастье, лекарство от старых ран. Но и этот брак, продлившийся годы, в итоге исчерпал себя. Сегодня 73-летний Шахназаров снова один.
Он по-прежнему возглавляет киноконцерн «Мосфильм», носит свои неизменные элегантные костюмы, дает жесткие интервью о политике и культуре. Он пишет книги, занимается благотворительностью. Но в его огромной квартире по вечерам по-прежнему тихо.
Елена Сетунская (ныне Хелен) иногда прилетает в Москву. Инкогнито. Она встречается со старыми подругами, гуляет по бульварам, смотрит на изменившийся до неузнаваемости город и улетает обратно в свой европейский покой. Они с Кареном никогда не обсуждают тот май 1989 года.
— Я давно перестал помнить, какого цвета у нее были глаза, — обронил как-то режиссер. — Зачем хранить в памяти то, что причиняет боль? Прошлое должно оставаться в прошлом, иначе оно сожрет настоящее.
Их общая дочь Анна живет между Лос-Анджелесом и Москвой. Она успешна, богата и независима. Она любит отца, но той теплоты, которая бывает у людей, выросших вместе, между ними так и не возникло. Слишком велик океан — не только географический, но и временной.
Эта история не закончилась хэппи-эндом в голливудском стиле. Никто не обнялся под дождем, не простил всех обид и не уехал в закат на одном автомобиле. Это жизнь, а в ней, как верно подметил сам Карен Шахназаров, сценариев с идеальным финалом не бывает.
