Нина стояла у плиты и помешивала остывающий соус в сковороде. Рука двигалась механически, а мысли были далеко. Пять лет они с Петей живут в ее квартире, и последний год их брак трещит по швам. Когда все пошло не так?
Входная дверь хлопнула — муж вернулся с работы. Поздно, как всегда в последние месяцы.
— Ну наконец-то явился, — бросила Нина через плечо, не оборачиваясь. Внутри все сжалось от обиды. — Я уже второй раз разогреваю твой ужин. Мог бы хотя бы предупредить, что задержишься.
Петя прошел мимо кухни, даже не заглянув. Нина выключила плиту и пошла за ним в комнату. Сердце колотилось от накопившегося за день раздражения. Муж уже сидел на диване, уткнувшись в телефон.
— Петь, я с тобой разговариваю, — голос Нины дрогнул от едва сдерживаемых эмоций. — Ты вообще слышишь меня?
— Да слышу я, — буркнул он, не поднимая головы от экрана. — Просто устал. На работе завал, начальство достало.
Нина прислонилась к дверному косяку. Горло сдавило от невысказанных слов. Она помнила времена, когда Петя бежал с работы домой, звонил по три раза на день, спрашивал, как дела. А теперь между ними выросла стена, которую никто не решается первым разрушить.
— Хотя бы переоденься перед ужином, — попросила она устало. — И руки помой.
— Потом, — отмахнулся муж. — Дай пять минут посидеть спокойно.
Нина вернулась на кухню. Руки дрожали, когда она накрывала на стол. Вилки звякали о тарелки громче обычного. В груди нарастало знакомое чувство обиды, смешанное с усталостью от постоянного безразличия мужа.
Петя появился через пятнадцать минут. Сел за стол, начал есть молча, даже не поблагодарив. Нина смотрела, как он механически жует, и вспоминала времена, когда они часами болтали за ужином обо всем на свете. Теперь же между ними только тишина.
— Как твой проект? — попыталась она завязать разговор. — Вчера говорил, что презентация скоро. Может, помощь нужна?
— Нормально все, — коротко ответил Петр, не отрываясь от тарелки. — Сам справлюсь, не маленький.
Обида кольнула сильнее. Нина отложила вилку — аппетит пропал окончательно. В квартире повисла тишина, нарушаемая только стуком приборов.
— Знаешь, я сегодня смотрела машины в интернете, — начала Нина, пытаясь хоть как-то оживить атмосферу за столом. — Есть несколько интересных вариантов по хорошей цене. Думаю, к концу года точно накоплю нужную сумму.
Петр поднял на нее взгляд. В его глазах мелькнуло раздражение, которое он даже не пытался скрыть.
— Опять ты про свою машину, — пробормотал он с явным неодобрением. — Только об этом и думаешь последнее время.
Обида обожгла грудь. Нина резко встала из-за стола, стул скрипнул по полу.
— А что в этом плохого? — вспыхнула она. — Я устала каждый день по два часа в автобусах трястись! Хочу нормально добираться на работу, а не толкаться в переполненном транспорте!
— Можно подумать, я на лимузине езжу, — парировал Петр. — Тоже на метро добираюсь.
— Но ты хотя бы в центре работаешь! — Нина начала убирать тарелки, гремя посудой. — А мне через весь город тащиться! До офиса еще пешком двадцать минут от остановки!
Она стояла спиной к мужу, сдерживая подступающие слезы. Руки дрожали от обиды и злости.
— И главное, я не прошу у тебя ни копейки, — продолжила Нина, стараясь говорить ровно. — Сама коплю. Из своей зарплаты. Которая, между прочим, больше твоей.
Последние слова вырвались сами собой. Нина прикусила губу, но было поздно. Петя резко встал, стул с грохотом отъехал назад.
— Ну конечно, — процедил он сквозь зубы. — Куда мне до тебя, великой и успешной. Вечно ты мне это припоминаешь.
Петр ушел в комнату, хлопнув дверью. Нина медленно опустилась на стул. В груди разливалась пустота. Слезы наконец потекли по щекам. Когда их отношения превратились в это? В бесконечные упреки, молчание и взаимные обиды?
На следующее утро атмосфера в квартире была еще более напряженной. Нина проснулась рано, Петр еще спал. Она тихо прошла на кухню, заварила кофе. За окном только начинало светать, город медленно просыпался. В голове крутились мысли о вчерашней ссоре. Может, она действительно была слишком резкой? Но ведь Петя сам провоцирует постоянным безразличием. Раньше он радовался ее успехам, поддерживал. А теперь будто завидует или злится.
Петр появился через час, уже полностью одетый.
— Кофе будешь? — спросила Нина, пытаясь наладить контакт после вчерашнего. — Только что сварила, твой любимый сорт.
— Некогда, — бросил муж, застегивая часы. — На работу пораньше надо, совещание.
— Петь, давай поговорим нормально…
— Вечером, — оборвал он и направился к двери. — Сейчас некогда.
— Вечером ты опять придешь поздно! — не выдержала Нина. — Как всегда!
Петр остановился в дверях, но не обернулся.
— У меня работа, если ты не заметила. Не все могут позволить себе уходить ровно в шесть.
Дверь хлопнула. Нина осталась стоять посреди кухни с чашкой остывающего кофе в руках. По щекам снова текли слезы, которые она даже не пыталась вытирать.
Прошло несколько дней в молчаливом противостоянии. Они почти не разговаривали, обходили друг друга по квартире как чужие люди. Нина старалась задерживаться на работе — не хотелось возвращаться в дом, где каждый угол пропитан холодом и отчуждением.
Однажды вечером, когда Нина все-таки пришла домой пораньше, Петя сам завел разговор. Он сидел на кухне с кружкой чая, лицо было мрачным.
— Слушай, нам нужно поговорить, — начал он, и Нина насторожилась. В его голосе звучала тревога. — У Игоря проблемы. Серьезные проблемы.
Нина внутренне напряглась. Игорь, младший брат Пети, которому уже исполнилось двадцать восемь, постоянно влезал в сомнительные авантюры. То решал стать инвестором, то открывал ресторан с друзьями, то вкладывался в какие-то сомнительные проекты. Все заканчивалось одинаково — долгами и просьбами о помощи.
— Он опять вляпался в какую-то мутную историю, — продолжил Петр, потирая виски. — Родители места себе не находят. Мама вчера плакала полдня.
Нина молча пожала плечами. Ей было жаль свекровь, но Игорь сам выбирал свой путь.
— И что конкретно на этот раз? — спросила она без особого энтузиазма.
— Какие-то инвестиции в строительство, — Петр потер лицо руками. — Я толком не понял схему. Но родители говорят, там серьезные люди замешаны. Не те, с кем можно шутки шутить.
— Серьезные люди, — повторила Нина скептически. — Петь, твоему брату почти тридцать лет. Может, пора ему самому отвечать за свои поступки? Сколько можно его вытаскивать?
— Он же семья! — вспылил Петр. — Нельзя бросать близких в беде! Ты этого не понимаешь!
Нина промолчала. Что тут скажешь? Для Пети семья всегда была святым, неприкосновенным. Даже когда эта семья садилась на шею и свешивала ноги.
— Ладно, разберется как-нибудь, — махнула рукой Нина. — Не первый раз же. Всегда выкручивался.
— Мама очень переживает, — добавил Петр тихо. — Отец на него вчера кричал. Говорит, позорит фамилию, что соседи уже шепчутся.
Нина встала и начала доставать продукты из холодильника для ужина. Разговор об Игоре ее мало интересовал. У нее были свои заботы, свои планы. Машина, на которую она копила уже полтора года, была куда важнее очередных приключений братца мужа.
Прошло два месяца. Майское утро выдалось солнечным и теплым, и Нина решила позавтракать на балконе. Петя сидел напротив, читал новости в телефоне.
— Кстати, — вдруг сказал он, отрываясь от экрана. — Помнишь, я рассказывал про Игоря и его проблемы?
— Ну? — Нина подняла брови, делая глоток кофе.
— Там все оказалось хуже, чем мы думали. Долгов почти на два миллиона рублей.
Чашка в руках Нины дрогнула. Кофе выплеснулся на скатерть, оставляя коричневые пятна.
— Сколько?! — переспросила она, не веря своим ушам.
— Два миллиона рублей, — повторил Петр. Его лицо было мрачнее тучи. — Родители в полном шоке. Мама вчера плакала весь вечер, отец ходит сам не свой.
Нина медленно поставила чашку на стол. Руки слегка дрожали. Два миллиона — это огромные деньги. Это больше, чем она накопила за полтора года упорной экономии на каждой мелочи.
— И что теперь будет? — осторожно спросила она, хотя внутри уже поднималась тревога.
— Родители собираются продать дачу, — Петр сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Ту самую, которую строили десять лет. Отец сказал, что это последний раз. Больше Игорю помогать не будут, что бы ни случилось.
— Правильно сказал, — кивнула Нина. — Нельзя же вечно его вытаскивать из долговых ям.
Петр посмотрел на жену с явным упреком и, не сказав больше ни слова, встал из-за стола. Нина смотрела ему вслед. Неприятное предчувствие холодком растеклось по груди. Она знала мужа — он не просто так завел этот разговор.
Следующие недели Петр ходил мрачнее тучи. Приходил домой, молча ужинал и запирался в комнате. Нина пыталась его расшевелить, заговорить, но натыкалась на глухую стену молчания. Тревога росла с каждым днем.
Однажды вечером она не выдержала напряжения. Петя сидел на диване, уставившись в выключенный телевизор.
— Петь, что происходит? — Нина села рядом, положила руку ему на плечо. — Ты уже две недели сам не свой. Расскажи, что случилось.
Петр долго молчал, потом повернулся к ней. Лицо было серым от усталости и напряжения.
— Оказалось, что долгов не два миллиона, — сказал он глухо. — Почти четыре миллиона рублей.
Нина застыла. Кровь отлила от лица. Четыре миллиона — сумма казалась астрономической.
— Четыре… — повторила она еле слышно.
— Да, — кивнул Петр. — И таких денег у родителей нет. Даже если продадут дачу, все равно не хватит. Они в отчаянии.
В комнате повисла тяжелая тишина. Нина понимала, к чему ведет муж, но не хотела в это верить. Сердце бешено колотилось.
— Мы должны как-то помочь, — наконец сказал Петр. — Семья должна держаться вместе в трудные времена.
— Мы? — Нина отодвинулась от мужа. — Петя, у нас нет таких денег.
— У нас — нет. У тебя — есть.
Слова повисли в воздухе как удар грома. Нина смотрела на мужа широко раскрытыми глазами, не веря в услышанное.
— Ты сейчас серьезно? — ее голос дрожал. — Ты предлагаешь мне отдать все мои накопления твоему брату? Все деньги, что я откладывала на машину?
— Это временно, — быстро сказал Петр. — Он вернет, как только сможет. Обязательно вернет.
— Как вернет?! — Нина вскочила с дивана. — Он же банкрот! У него долги на четыре миллиона! С чего он их вернет?
— Что-нибудь придумает. Найдет работу, будет выплачивать постепенно.
— Петя, ты в своем уме? Я полтора года коплю! Экономлю на всем! А ты хочешь, чтобы я все это отдала?
Петр тоже встал. Лицо его покраснело от злости.
— Семья для того и существует! Чтобы помогать друг другу!
— Семья не должна вечно тащить на себе безответственного человека!
Через несколько дней напряжение достигло предела. Нина пришла с работы в приподнятом настроении — нашла идеальную машину.
— Петь, я сегодня нашла отличную машину! — радостно сообщила она с порога. — Представляешь, всего пятнадцать тысяч пробега! И цена — миллион семьсот тысяч, прямо в моем бюджете!
Петр вскочил со стула. Лицо исказилось от ярости.
— Машину?! — закричал он. — Ты сейчас о машине думаешь, когда моя семья в беде?!
— Твой брат сам виноват в своих проблемах! — Нина тоже повысила голос. — Почему я должна страдать из-за его глупости?
— Эгоистка! Думаешь только о себе! У тебя нет сердца! Твои сбережения покроют долги моей семьи! — в запале выкрикнул Петр.
Нина отшатнулась. Он распорядился ее деньгами как своими.
— Что ты сказал? — прошептала она.
— То, что думаю! В семье все общее! Знаешь что? — тихо сказал Петр. — Мама была права. Ты холодная и расчетливая. Думаешь только о деньгах.
— Если я такая плохая, — сказала Нина ледяным тоном, — то убирайся. Вон из моей квартиры!
Петр собрал вещи и ушел. Через неделю Нина подала на развод. Еще через месяц она забирала свою машину — белую, красивую, о которой мечтала. Оформила на маму для безопасности.
Садясь за руль, Нина улыбнулась. Впервые за долгое время она была по-настоящему счастлива. Телефон зазвонил — Петя. Она сбросила вызов и завела мотор, уезжая в новую жизнь.
