Я смотрела на экран телефона, и цифры на счёте расплывались перед глазами. Нет, это какая-то ошибка. Должна быть ошибка. Я закрыла приложение банка и открыла снова. Баланс не изменился.
Денег не было.
Тех самых денег, которые мама накопила за годы экономии на всём — на одежде, на развлечениях, на поездках. Пенсия у неё небольшая, и каждый отложенный рубль давался ей нелегко. А месяц назад она пришла к нам с просьбой.
— Деточки, — сказала она тогда, неловко теребя ручку своей потёртой сумочки, — я тут подумала. У вас в банке специальное предложение для молодых семей — повышенный процент по вкладам. А мне как пенсионерке такого не дают. Может, вы откроете вклад на своё имя? Я вам деньги переведу, они полежат годик под хорошим процентом, а потом я их заберу, да и с вами поделюсь.
Мама никогда ничего не просила. Всегда старалась всё делать сама, не обременять нас. И сейчас в её голосе звучало столько надежды, что отказать было невозможно.
— Конечно, мам, — сказал Кирилл, мой муж, раньше, чем я успела открыть рот. — Без проблем. Переводи, мы всё оформим как надо.
Я тогда кивнула. Это же элементарная услуга, что тут сложного? Мы открыли вклад с повышенной доходностью. Мама перевела деньги, мы положили их под обещанный процент, и я почти забыла об этом. Почти.
До сегодняшнего дня.
Я зашла проверить счёт просто так, между делом. И обнаружила, что вклад закрыт. Преждевременно. Деньги сняты. Все до копейки.
Руки задрожали. В горле пересохло.
— Кирилл! — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Он вышел из ванной, вытирая полотенцем мокрые волосы.
— Да?
— Где деньги с маминого вклада?
Он замер. Всего на секунду, но я это заметила. Это была та самая секунда, когда человек понимает, что его поймали.
— Какие деньги? — попытался он сделать невинное лицо.
— Не надо. Вклад закрыт. Деньги сняты. Куда ты их дел?
Кирилл тяжело вздохнул и сел на диван рядом со мной. Полотенце по-прежнему в руках, капли воды стекают на пол.
— Слушай, я хотел тебе сказать…
— Говори.
— Ну… Ленка попросила в долг. Ей очень нужно было.
Ленка. Его сестра. Я почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Ты что, отдал мамины накопления сестре? — я не верила, что муж так меня подставил. — Это деньги не твои! Не мои! Это мама откладывала!
— Я знаю, знаю, — он виновато потёр лицо рукой. — Но Ленка так просила. Она сказала, что все её подруги по институту постоянно ездят на Бали, в Тайланд, выкладывают фотки в соцсети. А она сидит дома, как нищенка. Ей стыдно! Понимаешь? Она молодая, а ей стыдно перед подругами!
— Мне плевать на её стыд! — я вскочила с дивана. — У неё есть работа? Есть. Муж есть? Есть. Пусть копит, как все нормальные люди! А не лезет в чужие деньги!
— Она вернёт, — быстро сказал Кирилл. — Обещала. Через пару месяцев, когда премию получит.
— Через пару месяцев? А маме что скажем, когда она захочет забрать свои деньги?
— Ну… скажем, что вклад ещё не закончился…
Я смотрела на него и не узнавала. Этот человек, с которым я прожила пять лет, который клялся мне в любви, в преданности, в том, что мы — одна команда… Он украл деньги у моей матери. Чтобы оплатить сестре отпуск. Дурацкие фотки с пальмами.
— Нет, — сказала я холодно. — Так не пойдёт. Ты вернёшь все деньги. До копейки. Иначе я продам твою машину.
Кирилл вздрогнул.
— Ты не можешь так сделать!
— Ещё как могу. Кредит на машину оформлен на меня, помнишь? Ты попросил, потому что у тебя одобрили меньшую сумму. Так что формально это моя машина. И я её продам, если через неделю деньги не вернутся на счёт.
— Лен, ну ты чего… Я же сказал, Ленка вернёт!
— Мне плевать, что Ленка обещает. Мне нужны гарантии. Одна неделя, Кирилл. Семь дней.
Я ушла в спальню и заперла дверь. Села на кровать и только тогда позволила себе заплакать. Не от обиды даже. От страха. Как я скажу маме? Как объясню, что её деньги, которые она копила, отказывая себе во всём, улетели на чьи-то селфи у океана?
Неделя прошла в тяжёлом молчании. Кирилл пытался со мной разговаривать, уговаривать, обещал, что вот-вот, ещё немного, Ленка сказала что уже почти собрала. Но деньги на счёт не возвращались.
На восьмой день я выставила объявление о продаже машины.
— Ты спятила! — Кирилл ворвался в комнату с телефоном в руке, тыча пальцем в экран. — Ты реально хочешь продать мою машину?!
— Твою? — я посмотрела на него. — Документы на чьё имя?
— Но мы же вместе её покупали! Я половину кредита плачу!
— Платил. Теперь будешь платить мне. Или отдавай мамины деньги.
— Откуда я их возьму прямо сейчас?! Лена ещё не собрала!
— Твои проблемы.
Я не кричала. Я говорила тихо, спокойно. И, кажется, именно это его пугало больше всего. Он понял, что я не блефую.
Машина продалась быстрее, чем я ожидала. Покупатель сразу предложил хорошую цену — немного ниже рыночной, но я была готова на уступки ради скорости. Договорились встретиться через два дня.
— Лен, подожди, — Кирилл схватил меня за руку, когда я собиралась ехать на встречу с покупателем. — Давай ещё неделю? Я найду деньги, я обещаю!
— Ты уже обещал.
— Я попрошу в долг! У Сергея, у Максима…
— Нет.
Я высвободила руку и вышла из квартиры.
Сделка прошла гладко. Деньги, документы, всё по закону. Покупатель был доволен, я — облегчённо выдохнула. Теперь главное — вернуть маме её накопления.
Я перевела на мамин счёт всю сумму. До копейки. С процентами, которые должны были начислиться за этот месяц — я высчитала и добавила из своих.
— Мам, — позвонила я ей вечером. — Можешь забрать свои деньги. Я всё перевела обратно на твой счёт.
— Уже? — удивилась она. — Но ведь ещё рано, вклад же должен был год…
— Я нашла для тебя вариант получше, — соврала я. — Там процент ещё выше, но оформить можно только на твоё имя. Так что я закрыла наш вклад и вернула всё тебе. Проверь, пожалуйста.
Она проверила и обрадованно сообщила, что всё на месте, даже больше.
— Спасибо, доченька. Ты у меня молодец.
Я положила трубку и закрыла глаза. Хоть это сделала.
Но на этом я не остановилась. Оставшиеся после погашения кредита и возврата маминых денег средства я потратила на подержанную машину. Старее предыдущей, но надёжную. И оформила её на маму.
— Зачем? — не поняла она, когда я привезла ей документы.
— Чтобы была твоей собственностью. Полностью твоей. Понадобится — продашь, подаришь кому хочешь. Но это только твоё решение.
Мама посмотрела на меня долгим взглядом.
— Что-то случилось?
— Случилось, — призналась я. — Но я всё исправила.
Кирилл ходил мрачнее тучи. Его машины не было. Ленка узнала о продаже и закатила истерику — как он мог, это же из-за неё, она теперь чувствует себя виноватой. Кирилл попытался её успокоить, сказал, что ничего страшного, мы купим новую.
— На какие деньги? — спросила я холодно, услышав этот разговор.
Он не ответил.
Ленка пыталась вернуть деньги частями. Переводила небольшие суммы Кириллу, но это были капли в море. Я даже не знала, вернула ли она хоть половину. Меня это больше не волновало. Главное — мама получила своё обратно.
Прошёл месяц. Кирилл стал другим. Тише. Задумчивее. Ленка звонила ему всё реже — сначала раз в день, потом раз в три дня, потом раз в неделю. А потом и вовсе перестала.
— Она обиделась, — сказал он однажды вечером. Мы сидели на кухне, пили чай.
— На кого?
— На меня. Сказала, что я выбрал тебя, а не её. Что настоящий брат так не поступает.
— И что ты ответил?
— Ничего. Положил трубку.
Он помолчал, крутя в руках чашку.
— Знаешь, что самое странное? Я всю жизнь думал, что мы с ней близкие. Что она ценит меня как брата. А оказалось… Я был ей нужен, пока мог что-то дать. Деньги, машину отвезти, помочь с ремонтом. А когда я перестал быть удобным спонсором, я ей стал не нужен.
Я слушала и молчала. Мне не хотелось говорить «я же говорила». Не хотелось торжествовать. Мне было его жалко. Больно терять иллюзии, особенно когда они касаются родных людей.
— Прости, — сказал он тихо. — За всё. За то, что подставил тебя. За то, что не подумал о твоей маме. За то, что побоялся сказать Ленке «нет».
— Я простила уже, — ответила я. — Когда увидела, что ты понял.
— Понял?
— Что семья — это не тот, кто родился в одном доме. А тот, на кого можешь положиться. И кто может положиться на тебя.
Он кивнул. Потянулся через стол и взял мою руку.
— Больше не подведу.
— Знаю.
И я правда знала. Потому что кое-что в его глазах изменилось. Та наивная готовность всегда идти навстречу, всегда помогать, не задавая вопросов — она исчезла. Вместо неё появилась взрослая ответственность. Понимание, что добротой можно манипулировать. И что настоящая любовь — это не та, которая требует жертв, а та, которая защищает и поддерживает.
Машину мы так и не купили новую. Я продолжала ездить на маминой, муж на общественном транспорте. Копили потихоньку. Но теперь деньги лежали на двух счетах — моём и его. Отдельно. Это был урок для нас обоих.
Ленка появилась снова через полгода. Позвонила как ни в чём не бывало, спросила, как дела, пригласила на день рождения племянника.
— Пойдём? — спросил меня Кирилл.
— Это твоё решение.
— Нет. Наше.
Мы пошли. С подарком, с улыбками, со вежливыми разговорами. Ленка была мила и обходительна. Ни слова о той истории. Как будто её не было.
Когда мы уходили, она остановила Кирилла в коридоре.
— Слушай, — сказала она негромко. — У меня тут ситуация одна. Не мог бы ты…
— Нет, — ответил он спокойно, не дослушав.
— Ты даже не знаешь, о чём я!
— Знаю. И ответ — нет.
Она раскрыла рот, потом закрыла. Посмотрела на меня, потом снова на брата.
— Вот оно как, — процедила она. — Женился — и родная сестра стала никем.
— Ты сама в этом виновата, — сказал Кирилл, — когда пропала на полгода после того, как я помог тебе в последний раз. А появилась, только когда снова что-то понадобилось.
Мы ушли, не дожидаясь её ответа.
В машине было тихо. Я вела, Кирилл смотрел в окно.
— Больно? — спросила я.
— Было бы больнее, если бы всё продолжалось как раньше, — ответил он.
И я поняла, что мы справились. Не разбежались, не развелись, не утонули во взаимных упрёках. Мы прошли через это и стали крепче.
Иногда самые важные уроки преподносят нам самые близкие люди. Не со зла — просто потому, что так сложилось. И главное — не озлобиться, а понять. Провести черту между добротой и слабостью. Между помощью и потаканием.
Мама так и не узнала всей правды. Я не стала её расстраивать. Она была счастлива, что её деньги принесли доход, и гордилась новой машиной. А мы с Кириллом научились главному — доверять друг другу даже тогда, когда всё кажется разрушенным. И защищать это доверие от тех, кто хочет его использовать.
Даже если это родная сестра.
