Светлана Немоляева выложила в сеть несколько снимков из театральной гримёрки. Казалось бы, обычные рабочие моменты актрисы, которая всю жизнь посвятила сцене.
- Но комментарии под постом превратились в настоящее «поле битвы» между теми, кто восхищается её преданностью делу, и теми, кто считает, что пора уступить дорогу молодым.
В 89 лет она продолжает выходить на подмостки Театра Маяковского, где работает уже 67 лет. Цифры впечатляющие, правда? Только вот часть публики восторгается этим фактом, а другая открыто возмущается.
Мол, держится за роли, не даёт пробиться молодым. Странная получается история…
Немоляева снялась в роли черепахи Тортиллы в современной музыкальной сказке «Буратино» — ремейке знаменитой советской ленты. Роль небольшая, эпизодическая.
Казалось бы, какие претензии могут быть к актрисе, которая берётся за характерные образы пожилых персонажей? Но нет… В комментариях посыпались колкие замечания.
«Молодёжи места не хватает, а она всё не уходит».
«В таком возрасте уже неприлично цепляться за сцену».
«Пусть бы лучше отдохнула, а то смотреть тяжело».
Вот интересный момент — кому именно тяжело смотреть?
- Зрителям в зале, которые покупают билеты?
- Или тем, кто пишет гневные тексты в интернете, сидя на диване?
Странная логика прослеживается в этих нападках. Будто театр — это контора с ограниченным штатным расписанием. Мол, если одна актриса занимает место, то другой автоматически негде развернуться.
Только театр так не работает. Здесь нет очереди на вакансию. Есть талант, есть мастерство, есть способность держать зал.
А ещё есть такая штука — учиться у мастеров. Играть рядом, наблюдать, перенимать.
Немоляева для молодых актёров — это живой учебник. Можно посмотреть, как она входит в образ, как держит паузу, как одним взглядом говорит больше, чем иные монологом.
- Но некоторым проще написать: «Освободите место». Будто речь идёт о парковочном пространстве, а не о призвании.
Светлана Владимировна не раз говорила в интервью, что театр для неё не просто работа. Это воздух. Без него она просто не может.
После всего, что ей пришлось пережить — операции, потери близких людей — именно сцена давала силы держаться.
Для человека такого масштаба уход из театра не означает заслуженный отдых. Это угасание. Медленное, но неизбежное. Те, кто советует ей «уйти с миром и остаться светлым образом в памяти», по сути, желают ей сдаться. Перестать быть собой.
Представьте человека, который всю жизнь что-то делал. Изо дня в день, из года в год. Это стало частью его существа. А тут приходят люди со стороны и говорят:
«Хватит уже, ты слишком стар для этого».
Как бы вы себя чувствовали на его месте?
В этой истории проявилась интересная тенденция. Мы живём в эпоху, когда ценность определяется новизной. Новые лица, новые имена, новые тренды. Всё должно быть свежим, ярким, молодым.
Старое автоматически становится ненужным. Отработанным материалом.
«Уберите это с глаз долой, оно портит картинку».
Только вот культура так не строится.
Настоящая культура — это преемственность. Это когда молодые учатся у старших, а не выталкивают их локтями. Это когда ценят мастерство, а не только гладкую кожу и ровные зубы.
Алиса Фрейндлих в свои годы продолжает сниматься. Людмила Чурсина выходит на сцену. Они не мешают молодым актрисам — они показывают им планку. Вот каким должно быть мастерство. Вот что значит отдаваться профессии полностью.
Но некоторым зрителям проще потребовать убрать всё, что не вписывается в глянцевую картинку из инстаграма.
Немоляева на сцене — это не набор заученных фраз и отрепетированных жестов. Это живой человек с огромным опытом. Каждая морщина на её лице рассказывает историю. Каждая интонация наполнена смыслом.
- Да, голос может дрожать. Походка не такая лёгкая, как раньше. И что? Разве театр про идеальные параметры? Разве суть в том, чтобы все на сцене выглядели как модели с подиума?
Театр — это про эмоции, про переживания, про способность донести до зрителя что-то важное. Одна пауза в исполнении опытной актрисы может сказать больше, чем целый монолог начинающей красавицы.
Молодым артистам ещё расти и расти до такого уровня. Если они вообще до него доберутся. Потому что сейчас многие заняты совсем другим — лайками, подписчиками, количеством упоминаний в медиа. Мастерство отходит на второй план.
А потом удивляются — почему в зале сидят в основном пожилые люди? Да потому что они помнят, каким должно быть настоящее искусство. И приходят посмотреть на тех, кто ещё это искусство хранит.
Самое обидное в этой ситуации — даже не сама критика. А её тон. Эта снисходительность, с которой люди пишут: «Пора бы уже». Будто решают судьбу какой-то надоевшей вещи, а не великой актрисы с невероятной биографией.
Немоляева для советского и российского кино — это живая легенда. Олеся Рыжова из «Служебного романа», обаятельная героиня «Гаража». Десятки ролей, миллионы зрителей, которые выросли на этих фильмах.
И вот теперь эти же зрители (или их дети) пишут ей: «Уходите, вы мешаете».
Странное у нас получается общество.
- С одной стороны, все говорят о традициях, о ценностях, о важности культурного наследия.
- А с другой — готовы списать в утиль всё, что старше определённого возраста.
Задумайтесь на секунду. Те, кто сейчас требует от Немоляевой освободить сцену, сами когда-нибудь постареют. И тогда им тоже кто-то скажет: «Вы уже не актуальны. Освободите место».
Как вам перспектива? Приятно будет услышать такое?
У каждого человека есть право заниматься тем, что он любит, столько, сколько у него хватит сил. Пока он способен выходить на сцену, пока его приглашают в спектакли, пока зрители покупают билеты — никто не имеет права указывать ему на дверь.
Немоляева не цепляется за главные роли. Она играет эпизоды. Характерные образы. Те самые роли, для которых нужна не молодость, а именно возраст и опыт.
Кто лучше сыграет древнюю черепаху Тортиллу? 89-летняя актриса с колоссальным багажом или 30-летняя выпускница театрального института? Вопрос риторический.
- Но логика критиков проста: неважно, кто играет лучше. Важно, кто моложе.
Театр превращается в какой-то конкурс красоты. Не талант главное, не мастерство, а соответствие возрастным рамкам.
Никто из тех, кто пишет гневные комментарии, не знает Светлану Владимировну лично. Не знает, что она чувствует, о чём думает, что даёт ей силы каждое утро вставать и идти в театр.
Поэтому и решать это должна сама Немоляева. Никто больше. Не комментаторы в интернете, не озабоченные карьерой молодых актёров доброжелатели. Только она сама.
И пока у неё есть силы — она будет выходить на сцену. Потому что это её жизнь. Её выбор. Её призвание.
А те, кому это не нравится, могут просто не ходить на спектакли с её участием. Вот и вся проблема решена.
Может быть, у вас есть свои мысли на этот счёт?
