Диана стояла у окна гостиной, рассматривая пожелтевшие листья на деревьях во дворе, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Рустам ворвался в квартиру с таким грохотом, будто за ним гнались. Лицо его пылало, глаза блестели от едва сдерживаемой ярости. Она обернулась, пытаясь понять, что случилось, но он уже метался по комнате, выдёргивая её вещи из шкафа.
— Собирайся! — бросил он, не глядя ей в глаза, швыряя платья на пол. — Собирайся и уезжай. Тебе здесь больше не место. Диана замерла, глядя на разбросанную одежду. Она медленно отложила чашку с кофе на подоконник и повернулась к нему. — Рустам, что происходит? — спросила она тихо, стараясь сохранять спокойствие. — Что происходит?! — взорвался он, хватая с полки её косметичку и запихивая её в дорожную сумку. — Происходит то, что я устал! Устал от твоих вечных замечаний, от твоих умных советов, от того, что ты лезешь туда, куда тебя не просят!
Диана попыталась вспомнить, о чём они говорили утром. Кажется, она предложила немного сэкономить на ресторанах и больше готовить дома — семейный бюджет последние месяцы трещал по швам, а Рустам постоянно жаловался, что не хватает даже на мелочи. Она думала, он просто устал обсуждать финансы, когда встал из-за стола и вышел из квартиры, хлопнув дверью. А теперь вот он вернулся — с чемоданом в руках и решимостью, которая не оставляла места для разговоров.
— Ты серьёзно думаешь выгнать меня за то, что я предложила экономить? — Диана скрестила руки на груди, глядя на него с недоумением. — Серьёзно? — Не делай из себя святую! — рявкнул Рустам, швыряя чемодан к двери с таким грохотом, что соседи наверняка услышали. — Ты не предложила экономить! Ты указала мне, как мне жить! Ты постоянно учишь меня, постоянно намекаешь, что я трачу слишком много, что я неправильно веду бюджет! А кто ты вообще такая? Квартира не твоя, родители не твои, даже мебель здесь куплена на деньги моей семьи!
Диана ощутила, как напряжение медленно перетекает в холодное раздражение. Она вспомнила все те вечера, когда после десятичасового рабочего дня ехала не домой, а в строительный магазин — за плиткой для ванной, за краской для стен, за светильниками в коридор. Вспомнила, как стояла в очереди в кассу, расплачиваясь своей картой, потому что Рустам в очередной раз сказал, что у него денег нет — то кредит, то долг другу, то помощь родителям. Она вспомнила холодильник, который выбирала сама и сама же оплатила. Диван в гостиной, на котором сейчас любила восседать его мать во время визитов, тоже купила она.
— Мебель куплена на деньги твоей семьи? — переспросила она медленно, с каждым словом всё больше осознавая абсурдность ситуации. — Рустам, ты серьёзно сейчас? Я три года вкладывала свою зарплату в этот ремонт! Ты хоть раз оплатил что-нибудь? Хоть один чек принёс? — Не важно! — отрезал Рустам, хватаясь за ручку чемодана. — Всё равно квартира не твоя! И моя, кстати, тоже! Она оформлена на родителей, и они решают, кто здесь живёт! А я решаю, кто живёт со мной! И это точно не ты!
Он схватил чемодан и потащил его в коридор, грохоча по паркету. Следом полетела сумка с её рабочими бумагами — чертежи рассыпались по полу, но Рустаму было всё равно. Диана стояла не двигаясь, наблюдая за этим спектаклем. Она видела, как дрожат его руки, как напрягаются плечи, как он с трудом сдерживает желание что-нибудь ещё швырнуть. Рустам распахнул входную дверь нараспашку и с силой вытолкнул чемодан на лестничную площадку. Чемодан покатился, ударился о стену и остановился у лестницы. Сумка полетела следом.
— Убирайся! — рявкнул он, тяжело дыша. — Убирайся отсюда! Это квартира моих родителей, а не твоя! Ты здесь никто! — И ключи оставь! — добавил он, протягивая руку. Диана посмотрела на него долгим взглядом. Она видела, как он ждёт, что она сейчас заплачет, начнёт просить прощения, умолять оставить её. Но вместо этого она достала из кармана джинсов телефон и начала набирать номер. — Что ты делаешь? — насторожился Рустам, опуская руку. — Вызываю полицию, — ровным голосом ответила Диана. — Ты совершаешь самоуправство. Я зарегистрирована в этой квартире на законных основаниях, и у тебя нет никакого права выставлять меня силой.
Лицо Рустама побледнело. Он сделал шаг вперёд, протягивая руку, явно намереваясь вырвать у неё телефон, но Диана отступила в сторону, не спуская с него глаз. Через несколько гудков в трубке раздался голос оператора. — Здравствуйте, — сказала Диана, продолжая смотреть на мужа. — Мне нужна полиция. Мой супруг пытается выгнать меня из квартиры против моей воли. Да, выбросил мои вещи на лестничную площадку. Адрес… Она продиктовала адрес, не отрывая взгляда от Рустама. Тот стоял, побелевший, с застывшим на лице выражением шока.
Когда Диана закончила разговор, Рустам попытался заговорить, но она его перебила. — Ничего не говори. Просто жди. Они будут через двадцать минут. Рустам молча развернулся и бросился к чемодану. Он схватил его и попытался затащить обратно в квартиру, но Диана преградила ему путь. — Не трогай, — сказала она твёрдо. — Пусть всё остаётся как есть. Это доказательство. — Диана, ты с ума сошла?! — взорвался он. — Какая полиция? Зачем ты их вызвала? Ты хочешь устроить мне проблемы? — Не мне, а тебе, — спокойно ответила она. — Ты сам их себе устроил.
Полиция приехала ровно через двадцать три минуты. Двое сотрудников поднялись на третий этаж, осмотрели лестничную площадку с разбросанными вещами и выслушали обе стороны. Рустам пытался объяснить, что это просто семейная ссора, что он не думал всерьёз выгонять жену, что они сейчас всё решат. Диана спокойно рассказала, как он выбросил её вещи, как орал, что квартира принадлежит его родителям и она здесь никто. Полицейский достал блокнот и начал составлять протокол.
— Вы зарегистрированы в данной квартире? — спросил он у Дианы. — Да, — кивнула она. — У меня есть постоянная прописка. Могу показать паспорт. Сотрудник кивнул и повернулся к Рустаму. — Вы не имеете права выселять супругу без решения суда, — сказал он строго. — Даже если квартира принадлежит вашим родителям, она зарегистрирована здесь, и это её законное место жительства. Ваши действия квалифицируются как самоуправство. Если повторится, мы будем вынуждены возбудить административное дело. Рустам стоял, красный от стыда и злости, не зная, куда деть руки. Диана подошла к своим вещам, подняла чемодан и сумку и спокойно занесла их обратно в квартиру.
Когда полицейские ушли, Рустам закрылся в спальне, громко хлопнув дверью. Диана достала телефон и начала искать контакты юристов по семейным делам. Первый ответил через десять минут и назначил встречу на следующий день. На утро Диана взяла отгул и поехала в юридическую контору на другом конце города. Офис располагался в старом кирпичном здании, на третьем этаже. Юрист оказалась женщиной лет пятидесяти, с усталым, но внимательным взглядом.
— Расскажите всё по порядку, — попросила она, усаживая Диану в кресло напротив своего стола. Диана рассказала о трёх годах брака, о том, как вкладывала деньги в ремонт квартиры, которая принадлежала родителям мужа. Достала из сумки папку с чеками и квитанциями — она собирала их все три года, не особо понимая зачем, но привычка откладывать важные бумаги сыграла свою роль. Юрист внимательно изучила документы, делая пометки в блокноте.
— У вас есть все основания требовать компенсацию за вложения, — сказала она, откладывая последний чек. — Квартира хоть и не ваша, но улучшения в неё вносились за ваш счёт во время брака. Это можно квалифицировать как совместно нажитое имущество по факту, даже если сама недвижимость принадлежит третьим лицам. Есть судебная практика на вашей стороне. — И что мне делать? — спросила Диана, записывая основные моменты в свой блокнот. — Сначала подаём заявление на развод через ЗАГС, — объяснила юрист. — У вас нет несовершеннолетних детей, и это упрощает процедуру. А параллельно готовим исковое заявление о разделе имущества и взыскании компенсации за вложения. Придётся доказывать размер вложений, но у вас есть документы, а это большой плюс.
Вечером Диана вернулась домой. Рустам сидел на кухне, уткнувшись в экран телефона. Он даже не поднял голову, когда она вошла. Диана прошла мимо него к холодильнику, достала бутылку воды и налила себе стакан. Пила медленно, глядя в окно на тёмный двор. — Ну что, нажаловалась? — бросил Рустам, не отрываясь от телефона. — Думаешь, это что-то изменит? Квартира всё равно не твоя. Родители никогда не отдадут её тебе. Диана поставила стакан на стол и повернулась к нему. — Квартира не моя, — согласилась она. — Но деньги, которые я вложила в ремонт и мебель, — мои. И я намерена их вернуть. Через суд.
Рустам фыркнул, наконец отрываясь от телефона. — Ничего ты не вернёшь. Это всё было для нашей совместной жизни, никто тебя заставлять не заставлял. — Для совместной жизни? — Диана скрестила руки на груди. — Напомни мне, сколько ты вложил в эту совместную жизнь за последние три года? Сколько раз оплачивал счета? Покупал продукты? Или хотя бы предлагал разделить расходы? Рустам отвёл взгляд. Он знал, что она права. Все три года брака Диана фактически содержала их обоих — он же постоянно ссылался на то, что деньги уходят на помощь родителям, на непредвиденные расходы, на долги друзьям, которых, как выяснилось, не существовало.
— Ты просто жадная, — пробурчал он в конце концов. — Считаешь каждую копейку. Нормальные жёны так себя не ведут. — Да, считаю, — кивнула Диана. — Потому что зарабатываю их сама. И не собираюсь просто так отдавать результаты своего труда людям, которые считают, что я им что-то должна. Она развернулась и вышла из кухни. В спальне Диана достала папку с документами и разложила их на кровати. Чеки из строительного магазина, квитанции об оплате услуг мастеров, выписки о переводах на карту Рустама с пометками. Всё было аккуратно рассортировано по датам. Диана достала калькулятор и начала подсчитывать.
Получалось восемьсот двадцать тысяч рублей. Внушительная сумма за три года. Она сфотографировала все документы и отправила юристу. Через неделю Диана и Рустам пришли в ЗАГС подавать заявление на развод. Он шёл рядом, мрачный и молчаливый. В очереди не произнесли ни слова друг другу. Документы заполнили быстро, назначили дату через месяц. — Вот и всё, — сказал Рустам, когда они вышли на улицу. — Довольна? — Довольна тем, что больше не придётся слушать, как меня обвиняют в том, что я лезу не в своё дело, когда просто хочу нормально жить, — ответила Диана. — А иск о компенсации подам сразу после развода. Готовься. Рустам скривился, но ничего не ответил.
Он развернулся и пошёл в сторону метро. Диана проводила его взглядом и медленно выдохнула. Впереди был суд, разбирательства, возможно, долгое ожидание. Но она была готова. Потому что знала: молчать и терпеть — значит дать другим людям право распоряжаться твоей жизнью. А она на это больше не соглашалась. В день развода Диана пришла в ЗАГС одна. Рустам опоздал на десять минут, ворвался в кабинет запыхавшийся и раздражённый. Процедура заняла пятнадцать минут.
Они поставили подписи, получили свидетельства о расторжении брака и вышли из здания уже чужими людьми. — Ну что ж, — протянул Рустам, остановившись у выхода. — Поздравляю. Ты свободна. — И ты тоже, — кивнула Диана. — Кстати, завтра подаю иск. Жди повестку. Она не стала дожидаться его реакции. Развернулась и пошла прочь, чувствуя, как с каждым шагом становится легче дышать. Квартира осталась за Рустамом и его родителями. Но деньги, заработанные её собственным трудом, она намеревалась вернуть до последней копейки.
Потому что крик о том, что жильё принадлежит родителям, не отменяет того факта, что в него вложены чужие средства. И закон на стороне того, кто может это доказать. Через два месяца суд вынес решение в пользу Дианы. Рустам был обязан выплатить ей компенсацию за вложения в размере семисот двадцати тысяч рублей. Он пытался оспорить решение, но апелляция оставила его без изменений.
Деньги пришли частями в течение полугода — Рустам пытался затягивать, но судебные приставы оказались настойчивыми. Диана потратила часть этих денег на первоначальный взнос за однокомнатную квартиру в новостройке на окраине города. Жильё было скромным, но своим. И когда она впервые открыла дверь ключом, поняла, что цена за эту свободу была не слишком высокой. Иногда самый громкий аргумент — не крик о правах, а тихая решимость идти до конца.
