Знаете, в чем главная ошибка людей? — Сосо смотрит прямо в камеру, и в его глубоких карих глазах отражается свет софитов. — Они думают, что если человек улыбается, у него нет шрамов. Я улыбаюсь, но весь в шрамах. Мои шрамы просто поют
Сегодня перед вами лежит не просто история успеха очередного кавказца. Это сага о человеке, который прошел через ледяные воды предательства, заглянул в глаза смерти и выжил лишь потому, что где-то в темноте маленькой московской квартиры его ждала шестнадцатилетняя девочка с ангельским терпением.
Скрипка, которая не захотела молчать
Старый Тбилиси. Узкие улочки, запах цветущей магнолии и строгий, но безумно любящий отец. Рамин Иосифович Павлиашвили, архитектор по профессии, смотрел на своего сына Иосифа и видел в нем будущее национальной классической школы. В шесть лет мальчик взял в руки скрипку. Это был не каприз, а тяжелая, кропотливая работа.
Тбилисская государственная консерватория имени Вано Сараджишвили приняла его как родного. Он был идеальным студентом. Сухие архивы до сих пор хранят ведомости: выпускные экзамены — абсолютная «пятерка». Ему прочили великое будущее в оркестровой яме. Но однажды, прямо с первого курса, за ним пришли люди в форме.
— Я рыдал, — вспоминал позже Сосо в редких интервью. — Оставил футляр со скрипкой дома и уехал в Латвию, служить в ВВС. Думал, что предал музыку.
Но именно в армейском клубе, среди гулких стен казармы, его голос впервые обрел ту самую надрывную хрипотцу, которую сегодня узнает вся страна. Скрипка осталась в прошлом. Впереди была эстрада.
Калгари, «Сулико» и триумф в Юрмале
Зима 1988 года. Ледяная Канада, город Калгари. Зимняя Олимпиада. Молодой вокалист ансамбля «Иверия» выходит на сцену. Он поет «Сулико» — песню, которую знает каждый грузин с пеленок. Но Сосо пел ее так, будто прощался с родиной навсегда. На следующее утро он проснулся не просто известным — он проснулся символом.
— В Калгари я понял, что могу заставить плакать целый стадион, — говорил Павлиашвили. — И мне это понравилось больше, чем тишина концертных залов
Спустя год, в 1989-м, случилась Юрмала. Всесоюзный конкурс молодых исполнителей. Когда он исполнил «Самшобло» (родина на грузинском), зал встал и аплодировал. Гран-при уехал в Грузию. Это был билет в новую жизнь. Билет в Москву, где в 1993 году выйдет его первый сольный альбом, а в начале двухтысячных песня «Ждет тебя, грузин» сделает его главным трубадуром всея Руси.
Первый разбитый брак
В личной жизни Павлиашвили бушевали настоящие кавказские страсти, помноженные на трагедию разваливающейся страны. Его первой и единственной официальной женой стала Нино Учанейшвили. Они были вместе со студенческой скамьи Тбилисской консерватории. Нино была классической «декабристкой» — она честно ждала его из армии, писала письма, а в 1987 году подарила ему сына Левана.
Их брак казался незыблемым, пока не рухнул Советский Союз. В Грузии начались тяжелые времена, работы не было, и Сосо, как и тысячи других, рванул в Москву за куском хлеба. Нино осталась в Тбилиси с больной матерью.
Потекли годы гастролей, съемных квартир и богемной жизни. Вокруг яркого, харизматичного грузина всегда вились женщины. Позже Сосо будет шутить, что в его жизни было около тысячи романов, он «ублажил и осчастливил» тысячу женщин. Но тогда ему было не до смеха.
Его связывали очень глубокие, творческие и нежные отношения с Ириной Понаровской. Их называли одной из самых красивых пар эстрады, но до загса они так и не дошли — оба были слишком свободными птицами в клетке собственных амбиций.
Когда сыну Левану исполнилось пятнадцать, брак Сосо с Нино окончательно рассыпался. Официальный развод был тяжелым, но Сосо проявил мужскую твердость. Опасаясь, что в лихие 90-е сын попадет в дурную компанию на улицах Тбилиси, Сосо забрал юношу к себе в Москву. Отдал в Суворовское училище, а затем в Военно-технический университет, жестко пресекая любые мечты парня о сцене…
Ад на земле и 16-летняя спасительница
Вскоре начались приступы.
— Это была тьма, — с дрожью в голосе признавался артист в программе «Судьба человека». — Я падал на пол, бился в конвульсиях, а утром не помнил, как заснул. Я стал бояться самого себя. Врачи разводили руками и готовили меня к трепанации черепа. Я отказался. Решил, что лучше остаться с целой головой.
Он потерял все. Друзей, уверенность, сцену. Съехал в убогую съемную квартиру на окраине Москвы. И именно туда, в эту темноту, однажды пришла школьница Ирина Патлах. Ей было шестнадцать. Ему — тридцать два.
Она была еще совсем ребенком — наивной хрупкой школьницей, которая занималась в театральной студии во Дворце пионеров на Воробьевых горах. У Павлиашвили в том же здании находилась звукозаписывающая студия. Однажды вечером, в конце 90-х, девушка пришла туда, чтобы записать песню «Я с тобой» для школьного спектакля.
— Я был тогда очень заинтересован в женской красоте, увлекался этим, — с присущей ему прямотой признавался Сосо в интервью. — И я дождался своего часа, как хищник.
— Он смотрел на меня как-то по-доброму, по-отцовски, — вспоминала позже Ирина в программе «Однажды…». — Я была для него каким-то недоразумением, одержимым желанием петь. Он относился ко мне очень бережно, но дистанцию держал колоссальную. Но по сути меня этим и соблазнил.
Родители Ирины были настроены резко против ее отношений с грузином, считали певца «неисправимым бабником». Позже они всё же приняли кавказца — Павлиашвили смог убедить потенциальных тещу и тестя, что «их дочь в надёжных руках».
Сосо пригласил Ирину в свой танцевальный коллектив, познакомился с ее родителями, чтобы успокоить их, но романа не начинал. Он ждал. Ждал три года, пока Ирина не повзрослеет. Их настоящий, взрослый роман вспыхнул только тогда, когда девушке исполнилось девятнадцать. Именно она, не испугавшись его страшной болезни, ночных припадков и статуса «брошенного» артиста, стала его сиделкой, его ангелом-хранителем и той стеной, о которую разбились все демоны 90-х.
— Я смотрел на нее и понимал, что порчу ей жизнь, — вспоминал Сосо. — Я говорил ей: уходи, я старый, я больной, я развалюсь через год. А она приносила мне горячий суп, садилась рядом и просто держала за руку, когда начинался приступ.
Их любовь длилась годами. Но в 2004 году случилось то, что медики называют медицинским чудом, а сам Павлиашвили — божьим промыслом. 7 декабря 2004 года Ирина родила дочь Лизу. И в ту секунду, когда он впервые взял ребенка на руки, эпилепсия отступила. Навсегда.
*
В 2008 году родилась вторая дочь Сосо — Сандра. Почти двадцать лет они с Ириной жили без штампа в паспорте, пока в 2020 году не обвенчались в старинном храме, скрепив союз перед Богом.
Тбилисская кровь, долг и выстрелы
Ноябрь 2012 года. Тбилиси содрогнулся. В центре города, в упор получил пулю Автандил Адуашвили — крупный бизнесмен, друг и земляк певца.
Сосо в это время был в Москве. Но когда следователи взяли зятя Павлиашвили, мужа его сестры Маки — Вахтанга Чхапелию, — на артиста вылили ушат ледяной грязи. В газетах писали: это сам Павлиашвили заказал друга из-за долгов. Семья Автандила кричала об этом на каждом углу.
— Я потерял рассудок от горя, — говорил Сосо на допросах, записи которых потом утекли в сеть. — Автандил был мне как брат. Если бы я хотел его заказать, я бы смотрел ему в глаза, а не подсылал кого-то. Меня просто топили. Использовали мое имя, чтобы закрыть свои дыры.
Следствие шло долго. Прямых улик против Сосо не нашли. Суд приговорил Чхапелию, но черное пятно на белоснежной рубашке главного грузинского романтика осталось надолго.
Между двух огней и финансовые рифы
— Я люблю Грузию каждой клеткой, — жестко отвечает он хейтерам. — Но я пою для тех, кто любит меня. И если моя публика в России, я буду стоять на сцене в Москве, даже если мне запретят дышать.
В 2023 году на артиста обрушилась новая беда — не пулей, а бумагами.
Компания, занимавшаяся организацией его грандиозных шоу, накопила долгов на 15 миллионов рублей. Иски, суды, звонки коллекторов.
— Я артист, а не бухгалтер, — разводил руками Павлиашвили. — Я вкладывал душу в песни, а они воровали цифры. Но я не пропаду. Голос у меня никто не отнимет.
Секрет, который умещается в два слова
Сегодня нашему батоно Сосо уже за шестьдесят. Его волосы тронула благородная седина, но осанка осталась гордой, как у настоящего князя. В эфире программы «Здоровье» на Первом канале он недавно раскрыл главный секрет своего долгого брака.
— Секрет прост, — улыбается он, крепко обнимая Ирину за плечи. — Мы постоянно целуемся. Дома, на кухне, в коридоре. Мы обнимаем друг друга, детей. Мужчина должен уметь уступить. Если женщина не чувствует сопротивления, она не начинает войну. Запомните два слова, которые спасли мой дом: «Спасибо» и «Прости»
Он по-прежнему пишет музыку. По-прежнему выходит на сцену, и когда начинает петь своим уникальным, чуть дрожащим тенором, зал замирает. Его жизнь — это не глянцевая открытка. Это выжженная земля, на которой он умудрился вырастить цветущий сад.
Скажите, а какую песню Сосо Павлиашвили вы считаете самой честной? Ту, в которой он не играет рыцаря, а просто плачет в микрофон?
