Марина вернулась с работы в половине восьмого, как обычно вымотанная до предела. Весь день на ногах в магазине, улыбаясь покупателям, которые вечно недовольны, и начальница, считающая каждую минуту перерыва. Она мечтала только об одном — снять туфли, выпить чаю и рухнуть на диван хотя бы на полчаса.
Но едва она переступила порог трёхкомнатной квартиры Людмилы Петровны, как услышала громкий голос свекрови из кухни:
— Марина, ты где была? Я жду уже час! Ужин не готов, посуду после обеда никто не помыл, в ванной плитку надо оттереть — там разводы остались!
Марина закрыла глаза и медленно выдохнула. Три месяца. Всего три месяца они с Андреем живут здесь, а ей кажется, что прошла целая вечность.
— Людмила Петровна, я только пришла, — устало произнесла она, стягивая туфли в прихожей. — Можно мне хотя бы переодеться?
— Переоденешься потом! — свекровь появилась в дверном проёме, скрестив руки на груди. — Я тут весь день одна сижу, а вы с Андреем только о себе думаете. Он вон вообще когда придёт — неизвестно. Сказал, что задержится на работе. А я что, сама себе готовить должна?
«Боже, да ты целый день дома сидишь!» — хотела крикнуть Марина, но сдержалась. Она прекрасно помнила, как Андрей уговаривал её пожить с матерью.
«Ну всего на полгода, максимум восемь месяцев, — говорил он тогда, обнимая её за плечи. — Мы накопим на первоначальный взнос по ипотеке, съедем отсюда. А мама будет нам помогать — готовить, по хозяйству. Ты же знаешь, какая она хозяйка! Нам вообще заморачиваться не придётся, сможешь отдыхать после работы».
Какая наивная дура она была, что поверила. В первую же неделю стало ясно: помогать никто не собирается. Людмила Петровна сразу объявила, что в её доме свои правила.
— Я всю жизнь работала, теперь на пенсии — имею право отдыхать, — заявила она. — А вы молодые, здоровые. Вот пусть Марина и ведёт хозяйство. Мне только скажите, что приготовить надо, я рецептами поделюсь.
Рецептами она действительно делилась — бесконечными, с подробными инструкциями, как правильно резать лук и сколько соли добавлять в суп. А сама восседала на кухне на стуле, критикуя каждое движение невестки.
Марина прошла на кухню, не раздеваясь, и начала доставать продукты из холодильника. Куриная грудка, овощи для салата, гречка. Стандартный набор.
— Опять курицу купила? — поджала губы Людмила Петровна. — Я же говорила, что можно было голени взять, они дешевле. Зачем деньги на ветер?
— Я люблю грудку, она нежнее, — тихо ответила Марина, доставая разделочную доску.
— Любит она! — свекровь всплеснула руками. — Вот поэтому денег накопить и не можете! Всё самое дорогое покупаете, живёте не по средствам!
Марина стиснула зубы и начала резать курицу. Не отвечать, не реагировать. Она повторяла это как мантру последние недели.
— И эту химию свою опять притащила, — продолжала Людмилы Петровна, разглядывая пакеты на столе. — Средство для мытья посуды за двести рублей! Да я всю жизнь горчицей мою, и ничего — всё чистое! И порошок у тебя какой-то немецкий. Зачем переплачивать? Обычный наш, копеечный, точно так же стирает!
— Людмила Петровна, — Марина обернулась, всё ещё держа нож в руке, — у меня аллергия на дешёвые порошки. Я вам уже объясняла. И горчицей жир нормально не отмывается.
— Аллергия! — фыркнула свекровь. — Вот придумали! В наше время никаких аллергий не было, и ничего — все живы-здоровы!
Марина отвернулась к плите, чувствуя, как внутри всё закипает. Каждый день одно и то же. Критика, придирки, замечания. Она не так готовит, не так убирает, не так одевается, не так разговаривает. Даже то, как она дышит, кажется, раздражает Людмилу Петровну.
А ведь когда они с Андреем только встречались, его мать была совсем другой. Приветливой, даже ласковой. Приглашала в гости, угощала пирогами, интересовалась работой Марины. «Какая у тебя мама замечательная», — говорила тогда Марина жениху. Он только улыбался загадочно.
Теперь она понимала эту улыбку. Он знал. Просто молчал.
Пока Марина готовила ужин, свекровь не переставая комментировала каждое её действие. Соли много, перца мало, огонь сильный, воды недолила. Когда наконец еда была готова, а на часах было уже половина десятого, Людмила Петровна милостиво кивнула:
— Ну хоть поужинать можно. Андрей когда обещал?
— Сказал, к девяти будет, — Марина накрывала на стол, чувствуя, как ноют натруженные за день ноги.
— Опаздывает небось, — вздохнула мать. — Работает мой мальчик, старается. Не то что некоторые.
Марина пропустила этот укол мимо ушей. Она уже привыкла, что в глазах Людмилы Петровны только Андрей трудится и зарабатывает, а она, Марина, так — баловством занимается в своём магазине.
Муж пришёл в десятом часу, уставший и помятый. Чмокнул мать в щёку, кивнул жене и молча сел за стол.
— Ну как дела, сынок? — засуетилась Людмила Петровна. — Ты поел? Марина приготовила курицу, правда, опять дорогую купила, но ничего.
— Нормально, мам, — Андрей взял вилку. — Поем сейчас.
Они ужинали втроём в тягостном молчании. Марина уже привыкла, что все вечера проходят именно так: мать с сыном обсуждают его работу, его проблемы, его планы, а она сидит тенью в углу.
После ужина Андрей ушёл в свою комнату, где он жил до женитьбы, с плакатами футболистов на стенах и старым компьютером. Марина осталась мыть посуду.
— Я спать пошла, — объявила Людмила Петровна. — И да, Марина. Завтра не забудь пол во всей квартире помыть. И окна в зале надо бы протереть, грязные уже.
— Людмила Петровна, завтра суббота, у меня выходной, — осторожно начала Марина. — Я хотела съездить к родителям…
— К родителям? — свекровь нахмурилась. — А дом кто убирать будет? Я, что ли? Не дождётесь! В этом доме я хозяйка, а не прислуга!
— Но я каждый день после работы убираю, — Марина почувствовала, как голос начинает дрожать. — Мне хоть один день нужно отдохнуть…
— Вот поэтому у молодёжи сейчас ничего и не получается! — Людмила Петровна воздела руки к потолку. — Всё — отдохнуть, полежать! А раньше работали от зари до зари, и никто не ныл!
Марина промолчала. Спорить было бесполезно — она это уже поняла. Свекровь всё равно переспорит, найдёт тысячу аргументов, почему она права.
В комнате Андрей уже лежал в кровати, уткнувшись в телефон.
— Андрей, — тихо позвала Марина, — нам надо поговорить.
— М-м? — он не поднял глаз от экрана. — О чём?
— О твоей матери. Так больше продолжаться не может. Я работаю целый день, потом прихожу и делаю всю работу по дому. Готовлю, убираю, стираю. А твоя мама только сидит и критикует. Это невыносимо!
— Мариш, ну потерпи ещё немного, — Андрей наконец отложил телефон. — Мы же договаривались: полгода, максимум восемь месяцев. Я уже почти накопил на первый взнос.
— Андрей, дело не в сроках! — Марина присела на край кровати. — Твоя мать превратила меня в бесплатную домработницу! Ты обещал, что она будет нам помогать, а на деле она даже палец о палец ударить не хочет!
— Ну она пожилой человек, мам, — он почесал затылок. — И потом, квартира-то её. Мы тут на всём готовом живём.
— На всём готовом? — Марина почувствовала, как внутри начинает вскипать злость. — Андрей, мы платим за продукты, за коммуналку, я убираюсь и готовлю! Что тут готового?
— Ну ты преувеличиваешь, — он отвернулся к стене. — Мама иногда помогает. Вчера вот посоветовала, как суп правильно варить.
— Посоветовала! — Марина вскочила. — Она полчаса стояла надо мной и указывала, как лук резать! Это не помощь, это издевательство!
— Тише, она услышит, — зашипел Андрей. — Давай завтра обсудим, а? Я устал страшно.
Он повернулся на бок, давая понять, что разговор окончен. Марина долго лежала в темноте, глядя в потолок. Слёзы текли по вискам, но она не вытирала их. Как она могла так ошибиться в человеке? Где тот Андрей, который клялся ей в любви, обещал защищать от всего мира?
А вот он — лежит рядом и храпит, пока его мать превращает жизнь жены в ад.
На следующее утро, в субботу, Марина всё-таки поехала к родителям. Встала в шесть утра, сделала всю уборку, пока свекровь спала, и сбежала из дома, оставив короткую записку.
Мама встретила её на пороге и сразу поняла, что что-то не так.
— Доченька, что случилось? Ты похудела. И вид у тебя…
— Мам, — Марина рухнула к ней на плечо и расплакалась. — Я не могу больше. Я просто не могу.
За чаем она рассказала всё: и постоянные придирки Людмилы Петровны, и бесконечную критику, и то, как Андрей уходит от разговоров, прикрываясь усталостью.
— Уходи от него, — коротко сказал отец. — Немедленно.
— Пап, ну мы же только полгода женаты…
— И что? — он отодвинул чашку. — Если сейчас он не встаёт на твою защиту, не будет и дальше. Маменькин сынок — это навсегда. Поверь мне.
— Может, правда стоит съехать? — мягко предложила мама. — Снимите жильё, пусть даже маленькую квартиру. Зато будете вдвоём.
— Мы копим на ипотеку, — устало ответила Марина. — Если съедем, накопить не получится.
— Зато сохранишь здоровье. И нервы. И, может быть, брак, — мама накрыла её руку своей. — Детка, я вижу, как ты меняешься. Ты стала какой-то потухшей, серой. Это неправильно.
Марина вернулась домой поздно вечером. Едва она открыла дверь, как на неё обрушился шквал упрёков.
— Где тебя носило? — Людмила Петровна стояла посреди коридора с перекошенным от гнева лицом. — Андрей весь день ждал! Он хотел в магазин, чтобы ты с ним пошла, а тебя нет! Ужин кто готовить будет?
— Я была у родителей, — спокойно ответила Марина, снимая куртку. — Я оставила записку.
— Записку! У неё родители важнее мужа! Вот до чего дошло! — свекровь всплеснула руками. — Андрей, ты слышишь, как твоя жена себя ведёт?
Андрей вышел из комнаты, виноватый и понурый.
— Мариш, ну можно было предупредить…
— Я предупредила! — Марина почувствовала, как терпение начинает заканчиваться. — Я говорила вчера, что хочу поехать к родителям! Ты что, не слушал?
— Ну я думал, ты просто так сказала, — он пожал плечами.
Она готовила ужин в полной тишине, игнорируя комментарии свекрови. В голове крутилась одна мысль: «Мама права. Надо уезжать. Немедленно».
Неделя прошла в привычном аду. Марина работала, приходила домой, готовила, убирала, слушала нравоучения. Андрей как будто не замечал её состояния, погружённый в свои дела.
А в пятницу вечером случилось то, что переполнило чашу.
Марина пришла с работы и, как обычно, направилась на кухню готовить ужин. Людмила Петровна сидела за столом с каким-то особенно торжественным видом.
— Марина, садись. Нам надо серьёзно поговорить.
— О чём? — Марина настороженно опустилась на стул.
— Я тут подумала, — свекровь сложила руки на столе, — что мы с тобой неправильно живём. Ты молодая, неопытная, денег тратить не умеешь. Вон, постоянно всякую дорогую ерунду покупаешь. То шампунь какой-то заграничный, то одежду не пойми какую.
— Людмила Петровна, я трачу свои деньги, — холодно ответила Марина.
— Вот именно, свои! — свекровь ткнула пальцем в стол. — А надо бы о семье думать! На будущее! Поэтому я решила: в этом доме я хозяйка, и зарплату будешь мне отдавать! Я буду распоряжаться деньгами — и твоими, и Андрея. Покупать буду только то, что надо, без излишеств. Вот увидишь, как быстро накопите на квартиру!
Марина сидела, не веря своим ушам. Она смотрела на самодовольное лицо свекрови и не могла произнести ни слова.
— Ну что молчишь? — Людмила Петровна прищурилась. — Или ты против? Думаешь, лучше меня знаешь, как деньгами распоряжаться?
— Вы… — голос Марины дрожал, — вы хотите, чтобы я отдавала вам мою зарплату?
— Ну конечно! И вообще, ты мне должна быть благодарна, что вы бесплатно здесь живёте, я вас на ноги ставлю, жизни учу!
Всё терпение, вся сдержанность, все попытки быть покладистой невесткой — всё это разлетелось вдребезги в один момент.
— Благодарна?! — Марина вскочила так резко, что стул опрокинулся. — Вы хотите, чтобы я была вам БЛАГОДАРНА?!
— Не кричи на меня! — побагровела Людмила Петровна. — Ты кто такая вообще?!
— Я прекрасно вижу, что вы делаете! — голос Марины сорвался на крик. — Вы решили превратить меня в бесплатную домработницу! Я встаю в шесть утра, работаю целый день, прихожу домой и делаю ВСЮ работу по дому! Готовлю, убираю, стираю, мою полы! А вы что делаете? НИЧЕГО! Только сидите и критикуете!
— Как ты смеешь! — взвизгнула свекровь. — Я вам квартиру предоставила!
— Квартиру?! — Марина рассмеялась истерически. — Мы платим за продукты! За коммуналку! Я тут работаю как проклятая! Вы нас не приютили — вы нашли себе бесплатную прислугу! И теперь хотите, чтобы эта прислуга ещё и ПЛАТИЛА вам за то, что работает на вас! Вы в своём уме?!
— АНДРЕЙ! — заорала Людмила Петровна. — АНДРЕЙ, ИДИ СЮДА НЕМЕДЛЕННО!
Андрей влетел на кухню с перепуганным лицом.
— Что случилось?!
— Вот! Слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?! — свекровь ткнула в Марину пальцем. — Я ей по-хорошему объясняю, что надо экономить, зарплату мне отдавать, чтобы я правильно деньгами распоряжалась, а она орёт на меня! На меня! Которая вас приютила!
Андрей растерянно посмотрел на жену, потом на мать.
— Мам, ну при чём тут зарплата…
— А вот при том! — Людмила Петровна вскинула подбородок. — Я вас жизни учу! Если бы не я, вы бы никогда людьми не стали! Жили бы в нищете, тратили деньги направо и налево! А я вам помогаю, объясняю, как надо! И вот благодарность!
— Андрей, — Марина повернулась к мужу, и он увидел в её глазах что-то такое, что заставило его отступить на шаг, — мы съезжаем отсюда. Прямо сейчас. Снимем квартиру, любую, самую дешёвую, мне всё равно. Но я здесь больше ни дня не останусь.
— Марин, ну погоди, давай обсудим…
— ЧТО обсудим?! — она схватила его за руку. — Твоя мать только что потребовала, чтобы я отдавала ей свою зарплату! Ты это слышал?! Она превратила меня в домработницу, и теперь хочет, чтобы я ещё и платила ей! И ты хочешь это ОБСУДИТЬ?!
— Сынок, — Людмила Петровна шагнула к Андрею, голос её стал мягким и вкрадчивым, — ты же понимаешь, что я хочу вам добра? Я же о вашем будущем думаю! О том, чтобы вы накопили на квартиру! А эта… — она презрительно кивнула на Марину, — эта неблагодарная не ценит!
— Мам, ну зачем ты так… — Андрей беспомощно развёл руками.
— Зачем? А затем, что я — твоя мать! — она выпрямилась во весь рост. — И если ты сейчас уедешь с этой… с ней… то можешь больше не считать меня матерью! Ты для меня как сын существовать перестанешь! Слышишь?!
Повисла тишина. Марина смотрела на мужа, и в этой тишине ей открылась вся правда. Он стоял, переводя взгляд с матери на жену, и она видела, как он колеблется. Колеблется! Вместо того чтобы взять её за руку, сказать матери, что переходит все границы, и увести отсюда — он колеблется!
— Андрей, — тихо сказала Марина, — выбирай. Сейчас. Либо мы уезжаем, либо я ухожу одна.
— Мариш, ну не ставь меня в такое положение, — он побледнел. — Это же моя мать…
— А я кто? — голос её был спокоен, как перед бурей. — Я — твоя жена. Женщина, с которой ты клялся прожить всю жизнь. Которую обещал любить и защищать. И в первой же серьёзной ситуации ты не можешь сделать выбор?
— Я не говорю, что не выберу тебя, просто… — он запнулся, — просто давай найдём компромисс…
— Компромисс, — Марина горько усмехнулась. — Какой компромисс, Андрей? Я буду работать на твою маму только полдня вместо целого? Или буду отдавать ей половину зарплаты вместо всей?
— Ну почему ты всё утрируешь…
— УТРИРУЮ?! — она снова взорвалась. — Я три месяца живу в этом кошмаре! Три месяца терплю унижения, придирки, оскорбления! А ты ни разу, НИ РАЗУ не встал на мою защиту! Ты просто делаешь вид, что ничего не происходит!
— Марина, я устаю на работе, мне некогда во всё это вникать…
И тут она поняла. До конца, окончательно и бесповоротно. Это не тот человек, на которого она когда-либо сможет положиться. Это не муж, не защитник. Это маменькин сынок, который даже в тридцать лет не может противостоять манипуляциям матери.
— Знаешь что, — Марина прошла мимо него к двери, — можешь не выбирать. Я уже выбрала за тебя.
— Марин, стой! Куда ты?!
— Домой. К родителям. А завтра подам на развод.
— Развод?! — ахнула Людмила Петровна. — Вот видишь, сынок, какая она! Из-за пустяка разводиться собралась!
— ИЗ-ЗА ПУСТЯКА?! — Марина остановилась на пороге и обернулась. — Вы требовали мою зарплату! Превратили меня в прислугу! И это пустяк?!
— Я хотела вам помочь! — свекровь схватилась за сердце. — Научить жизни! А ты неблагодарная!
— Помочь, — Марина покачала головой. — Вы хотели контролировать. Управлять. Превратить меня в безропотную служанку, которая будет выполнять все ваши капризы. Но знаете что? Не получилось.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Марина! — Андрей бросился за ней. — Ну подожди, давай поговорим!
— Говорить не о чем, — она натягивала куртку. — Я всё поняла. Ты не способен защитить свою жену. Не способен сказать «нет» своей матери. И это не изменится.
— Но я люблю тебя!
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Если бы ты меня любил, я бы не собирала сейчас свои вещи. Если бы ты меня любил, ты бы не позволил своей матери обращаться со мной как с прислугой. Любовь, Андрей, это не только слова. Это поступки. Это когда ты встаёшь между своей женой и человеком, который её унижает. Даже если этот человек — твоя мать.
— Андрюша! — из кухни донёсся голос Людмилы Петровны. — Не пускай её! Это она тебя против матери настраивает!
Марина видела, как по лицу мужа пробежала судорога. Он метался взглядом между нею и кухней, где причитала мать.
— Прощай, Андрей, — тихо сказала она и вышла за дверь.
Он не пошёл за ней. Не окликнул. Не побежал вдогонку.
Марина шла по тёмной улице, и слёзы текли по её лицу, но внутри было странное ощущение облегчения. Как будто тяжёлый груз свалился с плеч. Впереди были сложности — развод, съём квартиры, новая жизнь в одиночку. Но это было лучше, чем то, через что она прошла.
Когда она вышла из метро в своём районе, телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Мама говорит, что ты преувеличиваешь. Давай вернёшься, всё обсудим спокойно?»
Марина посмотрела на экран и заблокировала телефон, не ответив. Обсуждать было нечего.
Родители встретили её без расспросов. Мама просто обняла, провела в её старую комнату и принесла чай. Отец молча поставил чемодан в угол.
— Оставайся у нас, сколько нужно, — сказала мама. — А завтра разберёмся.
Марина легла в свою старую кровать под знакомым с детства потолком и впервые за три месяца заснула спокойно, без тревоги и страха перед завтрашним днём.
Утром она проснулась от запаха блинов. Мама готовила на кухне, напевая какую-то мелодию. Обычное утро в родительском доме.
— Доченька, — мама поставила перед ней тарелку, — ты серьёзно насчёт развода?
— Абсолютно, — Марина отпила кофе. — Я не могу жить с человеком, который не способен меня защитить.
— Он звонил сегодня утром, — отец отложил телефон. — Просил передать, что хочет поговорить.
— Мне сказать ему нечего, — холодно ответила Марина.
Андрей звонил каждый день. Писал сообщения. Просил встретиться, поговорить, дать ещё один шанс. Марина не отвечала. Один раз он приехал к родителям, но отец вышел к нему и коротко сказал что-то у подъезда. Андрей уехал и больше не появлялся.
Через неделю позвонила Людмила Петровна. Марина чуть не сбросила звонок, но любопытство победило.
— Алло?
— Марина, это я, — голос свекрови был на удивление тихим. — Мне Андрей сказал, что ты подала на развод.
— Да.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Пауза. Потом:
— Ну и зря. Мужиков хороших сейчас нет, а ты моего сына упускаешь.
Марина усмехнулась:
— Людмила Петровна, ваш сын, может, и хороший. Но не для меня. Мне нужен мужчина, который будет на моей стороне. А не тот, который в тридцать лет не может постоять за свою жену.
— Да он просто мать уважает! — возмутилась свекровь. — А ты хотела, чтобы он меня бросил!
— Я хотела, чтобы он защитил меня, когда вы меня унижали, — спокойно ответила Марина. — Разница чувствуете? Можно уважать мать и при этом не позволять ей превращать жену в прислугу. Но для этого нужен характер. А у вашего сына его нет.
— Ты пожалеешь! — голос Людмилы Петровны сорвался на визг. — Останешься одна!
— Лучше одной, чем с маменькиным сынком, — Марина отключила телефон и заблокировала номер свекрови.
Развод оформили через месяц. Андрей пришёл бледный, с потухшими глазами. Попытался заговорить, но Марина остановила его:
— Не надо. Всё уже сказано.
Они расписались в документах как чужие люди. На выходе Андрей окликнул её:
— Марин… я правда любил тебя.
Она обернулась:
— Знаешь, Андрей, я тоже тебя любила. Вернее, любила того человека, которого ты изображал до свадьбы. А настоящего тебя… настоящего я полюбить не смогла.
Она ушла, не оглядываясь.
