— Света, я не поняла, мне долго ещё ждать? Верни долг сегодня, мне нужно стол накрывать, гостей полный дом будет. Не порть мне праздник! — голос Карины в трубке вибрировал от плохо скрываемого торжества, пробиваясь сквозь шум предпраздничной суеты торгового центра.
Светлана замерла посреди овощного отдела, прижимая телефон к уху онемевшими от холода пальцами. В другой руке она сжимала сетку с самым дешевым луком. Вокруг сновали люди, нагруженные корзинами с деликатесами, шампанским и ананасами, а у неё внутри всё заледенело.
— Карин, мы же договаривались на конец января, — прошептала Света, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Она отошла к глухой стене, подальше от жизнерадостных покупателей. — Ты же знаешь, у нас в отделе сокращения, премию срезали… Я всё отдам, честное слово, но сейчас у меня в кошельке буквально последние копейки до зарплаты. Маме только вчера лекарства выкупила.
— Ой, Света, не начинай свою шарманку! — Карина картинно вздохнула, и Света прямо-таки увидела, как та закатывает глаза, поправляя свежий маникюр. — Твои проблемы — это твои проблемы. Пятьдесят тысяч на дороге не валяются. Рождество — время чудес, вот и сотвори чудо: достань деньги. Мне плевать, где ты их возьмешь — перезацми, в ломбард сходи. Если к вечеру их не будет на карте, я твоему Игорю позвоню. Расскажу, какая у него невеста «порядочная». Ему ведь невдомек, что ты у меня на шее полгода висишь?
Слышны были короткие гудки. Света медленно опустила руку. В глазах потемнело. Обида жгла изнутри, подступая к горлу горьким, удушливым комом. Карина знала всё. Знала про болезнь мамы, знала про долги за квартиру, знала, что Игорь — человек старых правил, для которого долги — это позор. И именно это знание она сейчас использовала как заточенную финку, вонзая её под самое ребро.
Их дружба началась в десятом классе, когда Карина, дочь директора местного рынка, «взяла под крыло» тихую отличницу Свету. Тогда Свете казалось, что это высшее проявление благородства. Карина делилась с ней импортной косметикой, отдавала свои платья, которые ей надоели, и Света была готова на всё, лишь бы отплатить за эту доброту. Она писала за Карину сочинения, делала контрольные, выгораживала её перед родителями, когда та прогуливала уроки с парнями.
С годами роли закрепились. Карина удачно вышла замуж за бизнесмена, занимающегося поставками оборудования, и её жизнь превратилась в бесконечный парад брендовых сумок и отпусков на Мальдивах. Света же выбрала путь инженера-проектировщика: работа стабильная, но не денежная. Однако Карине всегда была нужна «верная тень». Ей льстило иметь подругу, которая смотрит на её роскошь с легким восхищением и тихой грустью.
Полгода назад в жизни Светы наступила черная полоса. У мамы, Клавдии Степановны, обнаружили опухоль. Срочно потребовалась операция в частном центре, так как в государственной клинике очередь растянулась на долгие месяцы. Денег, отложенных Светой, не хватало.
— Светик, ну ты чего молчишь? — Карина тогда сама позвонила, узнав новости через общих знакомых. — Деньги есть, бери! Пятьдесят тысяч — это мелочь. Отдашь, когда сможешь. Мне они погоды не сделают, у нас ремонт в загородном доме дороже обходится.
Света тогда плакала от благодарности. Она называла Карину ангелом-хранителем. Она верила, что дружба — это не про расчет, а про спасение. Маму прооперировали успешно, наступил период реабилитации, и Света начала понемногу откладывать, чтобы вернуть долг. Но жизнь вносила свои коррективы: лекарства дорожали, а на работе начались проблемы с госзаказами.
Карина сменила тон почти сразу. Она начала требовать внимания. Если Света не могла приехать к ней по первому свисту, потому что была в больнице у мамы, Карина язвительно замечала: — Ну конечно, долги-то расслабляют. Можно и на подругу наплевать, когда денежки уже в кармане.
Она начала использовать Свету как бесплатную прислугу: «Сгоняй в ателье, забери мое пальто, мне некогда», «Посиди с моим йорком, мы с Артуром в ресторан». И Света ехала, сидела, забирала. Она чувствовала себя купленной. Пятьдесят тысяч стали ценой её воли.
И вот сегодня, в канун Рождества, когда Света надеялась просто тихо посидеть с мамой за скромным столом, Карина решила нанести решающий удар. Ей не нужны были эти деньги. Ей нужно было зрелище — то, как Света будет унижаться, вымаливать отсрочку или метаться в поисках суммы.
Света вышла из торгового центра в сгущающиеся сумерки. Мокрый снег летел в лицо, смешиваясь со слезами, которые она больше не могла сдерживать. Она шла по тротуару, не замечая прохожих, чувствуя себя абсолютно раздавленной.
Пятьдесят тысяч. Где их взять за три часа? Друзей, способных одолжить такую сумму разом, не было. Кредит не одобрят моментально, да и история с зарплатным банком из-за сокращений была сомнительной.
Она зашла в подъезд своего старого дома. В лифте пахло табаком и дешевым освежителем. Света прислонилась лбом к холодному зеркалу, глядя на свое отражение: бледная, с темными кругами под глазами, в старом пуховике. «Неужели я стою всего пятьдесят тысяч?» — пронеслось в голове.
В квартире было тепло. Мама спала в своей комнате после процедур. Света прошла на кухню, не зажигая свет. Она села за стол, обхватив голову руками. В тишине было слышно, как тикают настенные часы — подарок отца, которого не стало пять лет назад.
— Доченька, это ты? — послышался слабый голос из спальни. — Я, мам. Спи, я сейчас чай сделаю, — Света постаралась, чтобы голос не дрожал.
Она достала телефон. Нужно было что-то решать. Объявления о «быстрых деньгах» мелькали в браузере как издевательство. Она уже была готова позвонить Игорю и во всём признаться, хотя знала — это может стать концом их отношений. Игорь ценил в людях самостоятельность и прямоту, а её тайный долг выглядел в его глазах как обман.
Вдруг экран телефона вспыхнул. Уведомление от банковского приложения. Света замерла. Наверное, очередная реклама кредита. Она смахнула шторку уведомлений и замерла.
«Зачисление: 58 400 руб. ОСБ 8613/0155. Назначение: Оплата по договору авторского заказа №12-П».
Света несколько секунд смотрела на цифры, не мигая. Сердце забилось где-то в самом горле, мешая дышать. Она судорожно начала вспоминать. Полтора года назад, еще до болезни мамы, она работала по вечерам над сложнейшим техническим переводом для одного крупного бюро. Проект был международным, но из-за санкций и смены руководства заказчик «исчез». Ей не заплатили ни копейки за три месяца каторжного труда. Она писала претензии, звонила, но потом, когда маме поставили диагноз, просто махнула рукой. Решила, что эти деньги потеряны навсегда.
И вот теперь, в этот самый вечер, они пришли. С процентами за просрочку.
Света почувствовала, как внутри что-то лопается — та самая пружина страха и зависимости, которая держала её последние полгода. Она не стала плакать. Наоборот, она почувствовала ледяное, кристально чистое спокойствие.
Она открыла приложение. Пальцы летали по экрану. Перевод по номеру телефона. Карина Сергеевна Б. Сумма: 50 000. Сообщение: «Возврат долга». Затем еще один перевод на 5 000. Сообщение: «На Рождественский стол. Сдачу оставь себе на вежливость».
Света нажала «Отправить». Секунда ожидания — и синяя галочка подтверждения.
Тут же телефон взорвался звонком. Карина. Света приняла вызов и поставила на громкую связь.
— Света! Ты что, с ума сошла? Откуда у тебя деньги? И что это за приписки? Ты как со мной разговариваешь? — Карина буквально захлебывалась от ярости. Её план по унижению подруги провалился, и она не знала, как на это реагировать.
— Я разговариваю с тобой так, как ты того заслуживаешь, Карина, — голос Светы был твердым, как гранит. — Долг возвращен. Сверху я добавила пять тысяч за твой «сервис» и за все те услуги, которые я тебе оказывала эти полгода, думая, что плачу за дружбу. Но я ошибалась. Я платила за свою слабость.
— Да ты… Да ты без меня никто! — орала в трубку Карина. — Кто тебе поможет, когда мать снова сляжет? Кто тебе пальто отдаст? Ты же нищая!
— Я, может, и небогатая, Карина. Но я свободная. А ты — самый бедный человек, которого я знаю. Потому что у тебя нет никого, кроме тех, кого ты можешь купить или запугать. Больше мне не звони. Твой номер в черном списке. И Игорю можешь звонить сколько угодно — я сама ему всё расскажу. Прямо сейчас.
Света нажала «Отбой». Она чувствовала, как с плеч свалилась огромная, грязная гора.
Она зашла в комнату к маме. Клавдия Степановна уже проснулась и сидела в кровати, кутаясь в шаль. — Что-то случилось, Светик? Ты такая… другая. — Всё хорошо, мам. Просто чудо случилось. Рождественское.
Света оделась и вышла в магазин. Теперь она не смотрела на цены. Она купила хорошую рыбу, икру, которую так любила мама, бутылку легкого вина и красивую скатерть с вышитыми снежинками. Она шла домой, и снег больше не казался ей колючим. Он был праздничным.
Вечером пришел Игорь. Света усадила его на кухне и рассказала всё: и про долг, и про страх, и про Карину. Игорь слушал молча, его лицо было непроницаемым. Когда она закончила, он подошел и просто крепко её обнял.
— Глупая ты, — тихо сказал он. — Почему не сказала? Я бы всё решил за один день. Но то, что ты сама её на место поставила… Горжусь тобой.
Они сидели за столом втроем — Света, Игорь и мама. Горела свеча, по телевизору шел старый добрый фильм, а в вазе стояли еловые ветки. В этот вечер Света поняла: чудо — это не когда деньги падают с неба. Чудо — это когда ты находишь в себе силы вырвать из сердца ядовитую привязанность и захлопнуть дверь перед тем, кто считает, что может купить твою душу за пятьдесят тысяч рублей.
Она вошла в этот праздник абсолютно чистой. Без долгов, без фальшивых подруг и без страха перед будущим. Справедливость — это когда ты наконец понимаешь, что твоё достоинство не имеет ценника. И это знание было лучшим подарком, который она когда-либо получала под Рождество.
