«Ты просто ждать не умеешь!» — бросила в лицо матери 13-летняя Майя, когда та решилась на новый брак. Девочка так и не приняла отчима. Потребовались годы, чтобы поблагодарить его за поддержку. А спустя десятилетия она сама сделала выбор, который многие сочли предательством: оставила маленькую дочь бабушке и ушла в свободное плавание по волнам кино и эстрады.
Детство
Майя Булгакова родилась в многодетной семье в Кременчуге в мае 1932-го. Отец, сотрудник НКВД Григорий Игнатьевич, ушел на фронт в первых рядах.
Вскоре семья получила страшное известие: «пропал без вести». Вслед за отцом добровольцем отправился старший брат Борис. Оба погибли в августе 41-го, но родные продолжали верить и ждать.
Кременчуг быстро превратился в ловушку. Наступали фашисты, голодные дети просили есть.
Семья двинулась на восток, в Краматорск, но и там немцы настигли беженцев. Тетка, работавшая на заводе, записала всех в сопровождающие эвакуированного оборудования. Так Булгаковы оказались в Иркутске — морозном, но безопасном городе.
Здесь 9-летняя Майя пошла во второй класс, заменила мать по хозяйству, варила, стирала и кормила младших.
А еще — обнаружила у себя сильный голос. Вместе с друзьями она выступала в госпиталях перед ранеными.
- «После концерта я ходила по палатам и искала отца», — вспоминала актриса, еще не зная, что он уже никогда не вернется.
Новый муж матери: «Я своего отца не предам»
После Победы Булгаковы вернулись в Краматорск. Мария Яковлевна, мать Майи, сутками пропадала на заводской столовой — адский труд за копейки, зато с тарелкой супа для троих детей. Они ютились в крошечном домишке с покосившейся печью.
Однажды соседка привела постояльца — поджарого инженера из Горького Анатолия Турутина.
В бараке у него украли командировочные, и он искал тихий угол. Не раздумывая, расстелил шинель на газетах в углу и остался.
А спустя время сделал предложение Марии Яковлевне. Дети насторожились. Майя, которой шел 13-й год, смотрела волчонком.
- «Ты за кого хочешь — за того и выходи, — кричала она матери. — А я своего отца не предам. Он вернется».
- «Майя, папа пропал без вести. Это навсегда», — пыталась вразумить дочь Мария Яковлевна.
- «Ты просто ждать не умеешь!»
Отчим пытался наладить контакт: спрашивал про школу, оценки, но натыкался на ледяное молчание.
Лишь спустя годы, когда Майя училась в Москве и получала от него перевод за переводом — на книги, пальто, билеты домой, — она впервые сказала «спасибо».
Тайна отца, которую она унесла с собой
История родного отца оставалась загадкой. Формулировка «пропал без вести» без подробностей.
В 1970-х на кремлевском приеме в честь Дня кино к актрисе подошел грузный седовласый генерал.
- «Я знал вашего отца, — тихо сказал он. — Григорий Игнатьевич не погиб. Он был агентом советской разведки. После важного задания не смог вернуться. Работал за границей под другой фамилией».
Майя онемела. Вспомнила, как после войны всем детям Булгакова приходили деньги. До самого совершеннолетия.
Тогда она думала — пенсия за погибшего отца.
- «Вот именно, — кивнул генерал. — Помощь от государства».
Правда это была или красивая легенда от высоких кабинетов — Майя так и не узнала. Поднимала архивы, расспрашивала знакомых — тщетно.
ВГИК, «магическая сексуальность» и первый брак
Золотая медаль и республиканская путевка привели Майю во ВГИК. В одной группе с ней учились Изольда Извицкая, Руфина Нифонтова, Татьяна Конюхова — признанные красавицы.
Булгакова чувствовала себя гадким утенком. Но прошло полгода, и однокурсники начали оглядываться.
Узкое лицо, высокие скулы, зеленые глаза, меняющие оттенок, и — как тогда не принято было говорить — магическая сексуальность. Она не кокетничала, не строила глазки, просто была собой. И парни теряли головы.
На танцах к ней подошел темноволосый парень с глазами цвета северного неба и вместо комплимента выдал: «А ты, оказывается, просто не фотогеничная. В жизни ты интереснее».
Это был будущий оператор Анатолий Ниточкин. Летом Майя привезла жениха в Краматорск.
Мать одобрила: «Сразу видно, человек серьезный. Но за его родню присмотрись — корни у дерева не менее важны».
Свадьбу сыграли на втором курсе: без белого платья, «Волги» и застолья — просто роспись, торт и фужер игристого.
Молодым выделили комнату в коммуналке. Через год родилась дочь Зинаида.
Выбор между пеленками и сценой
Четырнадцать метров на четверых, очереди за молочной смесью, бессонные ночи, репетиции с красными глазами — материнство оказалось клеткой.
Майя отчаянно хотела сниматься, но предложений почти не было. Она пошла в обход — начала петь.
Сперва в оркестре Утесова, затем у Лундстрема. На Всемирном фестивале молодежи в Москве эстрадная певица Булгакова взяла серебро (золото тогда досталось Эдите Пьехе).
Она первой в СССР начала исполнять репертуар Эдит Пиаф — ее низкий голос с хрипотцой сводил публику с ума.
Ей пророчили пластинки и гастроли, но ее сердце принадлежало кино.
- «Мама, я не справляюсь», — сказала она однажды в трубку.
Мария Яковлевна ответила без колебаний: «Вези Зинку сюда. Я выращу. А ты работай».
Майя мучилась, представляла, что скажут соседи и строгая свекровь. Но страх перед чужим мнением перестал иметь значение. Она понимала: если сейчас посвятит себя уходу за дочкой — навсегда останется жить за шкафом в этой клетушке.
Муж, оператор Анатолий Ниточкин, узнав о решении, пришел в шок. Он не смог ни понять, ни принять ее поступок. Больше их ничего не связывало.
Так Булгакова выбрала сцену. И, как показало время, не прогадала…
