Ирина стояла у окна и смотрела на серое небо, когда услышала звонок в дверь. Она знала, кто пришёл, — Виктория предупредила о визите ещё вчера. Золовка всегда появлялась внезапно, но на этот раз удостоила их звонком заранее. Ирина вытерла руки о полотенце и пошла открывать, чувствуя, как внутри медленно закипает раздражение. Она не любила визиты сестры мужа, потому что каждый из них заканчивался одинаково — просьбой о деньгах.
— Ириш, привет! — Вика влетела в квартиру, сбрасывая куртку прямо на руки хозяйке. — Миша дома?
— Здравствуй, Виктория. Проходи, он в кабинете, — ответила Ирина, вешая куртку на вешалку.
Золовка прошла в гостиную, не снимая обуви, и уселась на диван, закинув ногу на ногу. Ирина проводила взглядом мокрые следы на паркете и мысленно вздохнула. Она позвала мужа, и через минуту Михаил появился в дверях кабинета.
— Вика? Что случилось? — спросил он, удивлённо глядя на сестру.
— Миш, мне нужно с вами поговорить, — начала Виктория, бросив быстрый взгляд на Ирину.
Женщина почувствовала, как напряжение повисло в воздухе. Она села в кресло напротив дивана и приготовилась слушать. Михаил устроился рядом с женой, положив руку на подлокотник.
— Слушаем тебя, — спокойно произнёс он.
— Короче, мне нужна небольшая помощь. Всего десять тысяч, ненадолго, — Вика говорила быстро, будто торопилась выложить всё разом. — Закрою пару вопросов и верну. Обещаю!
Ирина молча смотрела на золовку, не меняя выражения лица. Она уже слышала эти слова раньше. Всегда одно и то же: «ненадолго», «пару вопросов», «обязательно верну». Но возврата не было никогда.
Михаил посмотрел на сестру, потом на жену. Он явно не знал, что сказать. Ирина видела, как муж мнётся, пытаясь найти правильные слова. Наконец он решился:
— Вика, мы же недавно помогали. Ты ещё не вернула предыдущую сумму.
— Миш, ну что ты как маленький! Какая разница? Мы же семья! — Виктория махнула рукой, будто речь шла о пустяке. — Я же не чужая тётка с улицы!
Ирина сжала подлокотник кресла. Вот оно, начинается. Золовка всегда начинала с этого — с напоминания о семейных узах, о том, что «свои должны помогать». Но почему-то помощь всегда шла в одну сторону.
— Виктория, а для чего конкретно тебе нужны деньги? — спросила Ирина, глядя прямо на золовку.
Вика на секунду замерла, явно не ожидая такого вопроса. Она поправила волосы и неопределённо пожала плечами:
— Ну, я же сказала — закрыть пару вопросов. Кредит там, коммуналка. Обычные дела, в общем.
— То есть конкретики нет? — уточнила Ирина.
— Ир, ну зачем эти допросы? Я же не отчитываюсь перед чужими людьми! — возмутилась Виктория, повышая голос. — Мы же семья!
Михаил снова заёрзал на месте. Ирина знала, что муж не любит конфликтов, особенно с сестрой. Он всегда старался сгладить углы, найти компромисс. Но в этот раз она не собиралась уступать.
Ирина откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Она чувствовала, как внутри поднимается волна холодного спокойствия. Она не хотела скандала, но и позволять золовке манипулировать собой тоже не собиралась.
— Виктория, я просто хочу понять, на что пойдут деньги. Это нормальный вопрос, когда речь идёт о деньгах, — сказала она ровным тоном.
— Вы столько зарабатываете, а десять тысяч — проблема? — вдруг выпалила Вика, вскакивая с дивана. — Для вас это копейки! Миша хорошо получает, ты тоже работаешь. А мне отказываете в какой-то мелочи!
Ирина замерла. Вот оно. Золовка перешла в атаку, пытаясь надавить на чувство вины. Классический приём. Михаил тоже выпрямился, глядя на сестру с удивлением.
— Вика, при чём тут наши доходы? — спросил он.
— При том, что вы можете помочь, но не хотите! — Виктория обвела взглядом гостиную, явно оценивая обстановку. — Смотрите, как живёте! Квартира большая, ремонт дорогой, мебель импортная. А родной сестре десять тысяч жалко!
Ирина почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Она медленно встала с кресла и подошла к окну, чтобы собраться с мыслями. За стеклом моросил дождь, капли стекали вниз, оставляя мутные дорожки. Она глубоко вдохнула и повернулась к золовке.
— Виктория, давай разберёмся по порядку. Во-первых, сколько мы зарабатываем — это наше дело. Во-вторых, предыдущие двадцать тысяч ты так и не вернула. В-третьих, если для тебя десять тысяч — копейки, то почему ты их просишь?
Вика открыла рот, но слова застряли где-то внутри. Она растерянно смотрела на Ирину, явно не ожидая такого отпора. Михаил сидел молча, наблюдая за женщинами. Он не вмешивался, и Ирина поняла, что муж решил предоставить ей возможность самой разобраться с золовкой.
— Я… я не это имела в виду, — наконец пробормотала Виктория, садясь обратно на диван. — Просто вы можете помочь, вот и всё.
— Можем — не значит должны, — спокойно ответила Ирина, возвращаясь в кресло. — Ты приходишь к нам каждые два-три месяца с просьбами. Всегда говоришь, что вернёшь. Но денег мы не видим.
— Так у меня сложная ситуация! — начала оправдываться Вика. — Работа нестабильная, расходы большие…
— У всех расходы большие, — перебила её Ирина. — Но не все просят взаймы у родственников, не возвращая долги.
Виктория нахмурилась, и в её глазах мелькнула злость. Она явно не привыкла к тому, что ей говорят «нет». Золовка всегда получала то, что хотела, — стоило ей только надавить на жалость или семейные узы.
— Значит, откажете? — холодно спросила она.
— Я не говорю, что откажу, — ответила Ирина. — Я говорю, что хочу понять ситуацию. Если тебе действительно нужны деньги, объясни, на что они пойдут. И давай договоримся о возврате. Официально.
— Официально? — переспросила Вика, округлив глаза. — Ты что, расписку требуешь?
— Именно, — кивнула Ирина. — Если речь идёт о долге, пусть это будет оформлено нормально.
Виктория вскочила с дивана так резко, что Михаил даже вздрогнул. Золовка стояла посреди гостиной, тяжело дыша, и её лицо покраснело от возмущения.
— Ты серьёзно? — прошипела она. — Ты хочешь, чтобы я подписывала какую-то бумажку, как будто я не из вашей семьи?
— Вика, это нормальная практика, — вмешался Михаил, впервые за весь разговор поднимаясь с места. — Если ты берёшь деньги, ты должна их вернуть. Расписка просто зафиксирует это.
— Не могу поверить! — Виктория обвела взглядом брата, потом снова уставилась на Ирину. — Это всё ты! Ты настроила его против меня!
Ирина не ответила. Она просто сидела и смотрела на золовку, не меняя выражения лица. Внутри неё кипело, но снаружи она оставалась спокойной. Она знала, что сейчас важно не сорваться, не перейти на крик. Вика ждала эмоций, ждала скандала, чтобы потом обвинить Ирину в чёрствости и злобе.
— Виктория, я никого не настраиваю, — наконец произнесла Ирина. — Я просто хочу, чтобы финансовые вопросы решались цивилизованно. Ты просишь деньги — мы обсуждаем условия возврата. В этом нет ничего страшного.
— Для тебя, может, и нет! — выкрикнула Вика. — А для нормальных людей семья — это не бизнес!
Михаил подошёл к сестре и положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить. Но Виктория отстранилась, мотнув головой.
— Не трогай меня! — бросила она. — Я всё поняла. Мне здесь не рады.
— Вика, это не так, — попытался объяснить Михаил. — Мы просто…
— Не надо! — перебила его золовка. — Я вижу, как на меня смотрит твоя жена. Будто я попрошайка какая-то!
Ирина встала и подошла к окну, снова отворачиваясь от золовки. Ей нужно было сделать паузу, чтобы не сказать лишнего. За окном дождь усилился, крупные капли барабанили по стеклу, оставляя мутные разводы. Она смотрела на них и думала о том, как же всё это устало. Эти визиты, эти просьбы, эти манипуляции. Каждый раз одно и то же.
— Виктория, я не считаю тебя попрошайкой, — сказала Ирина, не оборачиваясь. — Но я считаю, что взрослые люди должны отвечать за свои слова. Ты говоришь, что вернёшь деньги? Хорошо, давай зафиксируем это. Если ты не собираешься возвращать, тогда скажи прямо. Мы подумаем, можем ли мы просто подарить тебе эту сумму.
— Подарить? — переспросила Вика, и в её голосе прозвучало удивление.
Ирина обернулась и посмотрела на золовку.
— Да. Если тебе нужна помощь, а не долг, давай называть вещи своими именами. Мы подумаем, можем ли мы помочь тебе безвозмездно. Но тогда и суммы будут другие.
Виктория молчала, переваривая услышанное. Её лицо постепенно принимало прежний цвет, но напряжение не ушло. Она смотрела на Ирину, потом на брата, пытаясь понять, серьёзно ли всё это.
— То есть вы мне предлагаете подарок? — недоверчиво спросила она.
— Возможно, — ответила Ирина. — Но давай сначала разберёмся с предыдущим долгом. Двадцать тысяч, которые ты взяла полгода назад. Ты собираешься их возвращать?
Вика снова замялась. Ирина видела, как золовка ищет слова, пытается найти оправдание.
— Я… я верну. Просто пока не могу, — пробормотала Виктория.
— Когда? — уточнила Ирина.
— Не знаю. Когда деньги появятся.
Ирина кивнула и вернулась в кресло. Она чувствовала, как усталость наваливается на плечи тяжёлым грузом. Эти разговоры выматывали её больше, чем целый день работы. Она посмотрела на мужа, который стоял посреди гостиной, растерянно глядя то на сестру, то на жену.
— Миша, как ты думаешь, нам стоит давать Вике ещё денег, если предыдущий долг не возвращён? — спросила Ирина.
Михаил вздохнул и потёр лицо руками. Он явно не хотел участвовать в этом разговоре, но выбора у него не было.
— Вика, а ты действительно вернёшь? — спросил он сестру. — Или это снова будет как в прошлый раз?
— Миш, ну ты же знаешь, что у меня сейчас сложно, — начала оправдываться золовка. — Работа нестабильная, зарплату задерживают…
— Тогда, может, тебе стоит сначала решить вопрос с работой? — предложил Михаил. — А потом уже брать деньги в долг?
Виктория нахмурилась и скрестила руки на груди, явно обижаясь на слова брата.
— Значит, откажете, — констатировала она.
— Вика, мы не отказываем, — мягко сказал Михаил. — Мы просто хотим понять ситуацию.
— Понять? — усмехнулась золовка. — Да вы просто не хотите помогать! Вот и всё!
Ирина почувствовала, как внутри снова закипает раздражение. Виктория умела переворачивать всё с ног на голову, выставляя себя жертвой. Это был её конёк — манипуляция и давление на чувство вины.
— Виктория, давай по-честному, — сказала Ирина, глядя прямо на золовку. — Ты же не собираешься возвращать деньги. Ты просто хочешь, чтобы мы тебе дали ещё десять тысяч, не спрашивая ни о чём. Правильно?
Вика дёрнулась, будто её ударили. Она раскрыла рот, но слова снова не шли. Её лицо покраснело, глаза заблестели, и Ирина поняла, что золовка готова расплакаться. Это был ещё один приём — слёзы, чтобы разжалобить и заставить сдаться.
— Ты… ты как можешь так говорить? — прошептала Виктория, и её голос задрожал. — Я же не специально! У меня реально сложная ситуация!
— У всех бывают сложные ситуации, — ответила Ирина. — Но это не значит, что нужно жить за счёт других.
— Я не живу за счёт других! — вскрикнула Вика. — Я прошу помощи у родных! Это разные вещи!
— Нет, Виктория, — покачала головой Ирина. — Помощь — это когда ты просишь один раз и возвращаешь. А ты просишь постоянно и не возвращаешь никогда. Это уже не помощь, это иждивение.
Михаил вздрогнул, услышав последнее слово. Он быстро посмотрел на сестру, ожидая взрыва. И не ошибся.
— Иждивение?! — завопила Виктория, и её голос сорвался на крик. — Ты назвала меня иждивенкой?!
— Я назвала ситуацию своим именем, — спокойно ответила Ирина. — Ты можешь обижаться, но это факт.
Золовка схватила сумку и рванула к выходу. Михаил попытался её остановить, но Вика оттолкнула его и выбежала в прихожую. Через секунду хлопнула входная дверь, и в квартире наступила тишина.
Ирина сидела в кресле и смотрела в окно. Дождь не прекращался, капли всё так же барабанили по стеклу. Она чувствовала, как напряжение медленно уходит, оставляя после себя опустошение.
Михаил вернулся в гостиную и тяжело опустился на диван. Он молчал, уставившись в одну точку. Ирина знала, что он переживает из-за ссоры с сестрой, но промолчала. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.
— Зря ты так жёстко, — наконец произнёс муж, не глядя на жену.
Ирина повернулась к нему и нахмурилась.
— Жёстко? — переспросила она. — Миша, она пришла сюда требовать деньги, не объясняя, на что они ей нужны. При этом у неё висит долг в двадцать тысяч, который она не собирается возвращать. И я жёсткая?
— Она моя сестра, — тихо сказал Михаил.
— И что? — Ирина встала и подошла к мужу. — Это даёт ей право вести себя как ей вздумается?
Михаил вздохнул и потёр виски. Он выглядел уставшим и растерянным.
— Просто… она сейчас действительно в сложной ситуации, — попытался объяснить он. — У неё проблемы на работе, денег не хватает…
— Миша, у неё всегда проблемы, — перебила его Ирина. — Каждый раз, когда она приходит, у неё проблемы. Но почему-то эти проблемы должны решать мы.
— Мы же можем помочь, — возразил Михаил. — Десять тысяч — это не такие большие деньги для нас.
Ирина почувствовала, как внутри снова закипает злость. Она сжала кулаки, пытаясь удержаться от резких слов.
— Миша, дело не в сумме, — медленно произнесла она. — Дело в принципе. Твоя сестра привыкла, что мы всегда идём ей навстречу. Она знает, что достаточно надавить на жалость, и мы дадим ей деньги. И она этим пользуется.
Михаил поднял голову и посмотрел на жену. В его глазах читалась обида.
— То есть ты считаешь, что она нами манипулирует? — спросил он.
— Да, — без колебаний ответила Ирина. — Именно так я и считаю.
Муж покачал головой, не соглашаясь.
— Нет, Ира. Она просто не умеет планировать финансы. Ей нужна помощь, а не обвинения.
— Помощь? — усмехнулась Ирина. — Миша, мы помогаем ей уже два года. Сколько раз она брала у нас деньги? Пять? Шесть? И сколько раз вернула? Ноль. Это не помощь, это содержание.
Михаил встал и отошёл к окну, поворачиваясь к жене спиной. Ирина видела, как напряглись его плечи, как он сжал кулаки. Она понимала, что муж злится, но не могла остановиться. Эта тема давно требовала обсуждения.
— Ты же понимаешь, что если мы сейчас дадим ей ещё десять тысяч, она придёт снова? — продолжила Ирина. — Через месяц, два. И опять попросит. И так будет всегда.
— А что ты предлагаешь? — резко повернулся Михаил. — Отказать ей? Сказать, что нам плевать на её проблемы?
— Я предлагаю поставить границы, — спокойно ответила Ирина. — Сказать ей, что мы готовы помогать, но при определённых условиях. Расписка, сроки возврата, цель, на которую пойдут деньги. Это нормальные требования.
— Для чужих людей — нормальные. Для семьи — нет, — отрезал Михаил.
Ирина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она смотрела на мужа и не узнавала его. Тот Михаил, которого она знала, всегда был рациональным и справедливым. А сейчас перед ней стоял человек, готовый закрывать глаза на манипуляции ради «семейных уз».
— Миша, я не хочу с тобой ссориться, — тихо сказала она. — Но я не буду молчать, когда твоя сестра приходит сюда и требует деньги, как должное.
Михаил не ответил. Он просто стоял у окна и смотрел на дождь. Ирина подошла к нему и коснулась его плеча, но муж отстранился. Этот жест больно резанул по сердцу. Она отступила на шаг назад и вышла из гостиной, чувствуя, как подкатывает ком к горлу.
В спальне Ирина закрыла дверь и села на кровать. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Она злилась — на Вику, на Мишу, на саму себя. Почему она всегда должна быть виноватой? Почему, когда она защищает свои границы, её называют жёсткой и чёрствой?
Она достала телефон и открыла банковское приложение. На счету лежала приличная сумма — результат долгих лет работы и экономии. Ирина никогда не была транжирой, всегда откладывала деньги на будущее. И сейчас, глядя на эти цифры, она понимала, что не хочет, чтобы её труд уходил в бездонную бочку золовкиных «проблем».
Она вспомнила, как всё начиналось. Первый раз Вика пришла за деньгами через полгода после их свадьбы. Тогда она просила пять тысяч на ремонт машины. Ирина и Михаил дали ей деньги без вопросов, полагая, что сестра действительно нуждается в помощи. Вика пообещала вернуть через месяц. Прошло полгода, но денег они так и не увидели.
Потом были другие просьбы: на лечение, на погашение кредита, на срочные расходы. Каждый раз Виктория клялась, что вернёт, но каждый раз находила оправдание, почему не может этого сделать. И каждый раз Михаил уговаривал Ирину не поднимать эту тему, не портить отношения с сестрой.
Ирина провела рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Она чувствовала себя загнанной в угол. С одной стороны — муж, который ждал от неё понимания и поддержки по отношению к сестре. С другой — золовка, которая воспринимала их как бесплатный банкомат. А посередине — она сама, пытающаяся сохранить здравый смысл и не дать собой манипулировать.
Телефон завибрировал, выводя Ирину из размышлений. Она взглянула на экран — сообщение от подруги Светы:
«Как дела? Давно не виделись!»
Ирина улыбнулась. Света была её единственной близкой подругой, с которой можно было поговорить обо всём. Она быстро набрала ответ:
«Нормально. Только что была сцена с золовкой. Опять пришла за деньгами.»
Ответ пришёл через несколько секунд:
«Опять? Она что, работать не пробовала?»
Ирина усмехнулась и написала:
«Работает. Но, видимо, этого недостаточно. Пришла просить десять тысяч, при этом до сих пор должна двадцать.»
«И что Миша?»
«Молчал. А потом сказал, что я жёсткая.»
«Серьёзно? Ира, ты же права. Нельзя позволять людям садиться на шею.»
Ирина почувствовала, как внутри разливается тепло. Хотя бы кто-то понимал её. Она написала:
«Спасибо. Мне правда нужно было это услышать.»
«Слушай, а может, тебе с Мишей серьёзно поговорить? Не про Вику, а про ваши границы вообще?»
«Наверное, да. Просто не знаю, как начать.»
Света ответила не сразу. Ирина подождала несколько минут, а потом увидела длинное сообщение:
«Ира, послушай. Ты же умная женщина. Ты прекрасно знаешь, что Вика тебя использует. И знаешь, что Миша это видит, но не хочет признавать. Почему? Потому что легче закрыть глаза, чем разбираться. Но это не твоя проблема. Это его проблема. И если он не готов поставить границы со своей сестрой, тогда ставь их ты. Не спрашивай разрешения. Просто скажи: это мои деньги, и я решаю, кому их давать. И всё. Он обидится? Может быть. Но ты же не можешь всю жизнь жить с оглядкой на чужие ожидания.»
Ирина перечитала сообщение несколько раз. Света была права. Она всегда старалась угодить всем — мужу, его родственникам, даже золовке. Но где были её собственные интересы? Где были её границы?
Она встала с кровати и вышла из спальни. Михаил всё ещё стоял у окна в гостиной. Ирина подошла к нему и встала рядом. Какое-то время они молчали, глядя на дождь.
— Миша, нам нужно поговорить, — наконец произнесла Ирина.
— О чём? — сухо спросил он, не поворачиваясь.
— О границах. О том, как мы распоряжаемся нашими деньгами. И о том, что я не буду больше давать деньги Вике.
Михаил резко обернулся, глядя на жену с недоумением.
— Что значит «не будешь давать»? — спросил он.
— Именно то, что я сказала, — ответила Ирина. — Я зарабатываю свои деньги сама. И я решаю, кому их давать. Если ты хочешь помогать своей сестре — помогай из своих средств. Но мои деньги в этом участвовать не будут.
Михаил смотрел на жену так, будто видел её впервые. Его лицо застыло в непонимании, а в глазах мелькнула обида.
— То есть ты делишь наши деньги на «твои» и «мои»? — медленно произнёс он.
— Нет, — покачала головой Ирина. — Я просто говорю, что мои заработанные деньги не должны уходить на погашение долгов твоей сестры, которая даже не собирается их возвращать.
— Значит, ты против того, чтобы я помогал семье? — голос Михаила становился всё холоднее.
— Я против того, чтобы помощь превращалась в содержание, — ответила Ирина. — Вика взрослый человек. Она работает. Если у неё финансовые проблемы, пусть она научится планировать бюджет, а не бегать к нам каждый месяц.
Михаил отвернулся и прошёл к дивану. Он сел, откинулся на спинку и закрыл глаза. Ирина видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти. Он злился, но она не могла остановиться. Эта тема требовала окончательного разговора.
— Миша, я не хочу, чтобы между нами были недомолвки, — продолжила Ирина. — Скажи мне честно: ты действительно считаешь, что я должна давать деньги Вике, не задавая вопросов?
— Я считаю, что семья должна помогать друг другу, — ответил Михаил, не открывая глаз.
— Хорошо. А возвращать долги семья тоже должна?
— Вика вернёт, когда сможет.
— Миша, прошло полгода. Она не вернула ни копейки. И ты прекрасно знаешь, что она не вернёт, — Ирина села в кресло напротив мужа. — Перестань обманывать себя.
Михаил открыл глаза и посмотрел на жену. В его взгляде читалась усталость.
— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил он.
— Правду, — ответила Ирина. — Признай, что Вика пользуется нами. Признай, что она не собирается возвращать деньги. И скажи, готов ли ты поставить ей границы.
Михаил молчал. Он смотрел на жену, и Ирина видела, как внутри него идёт борьба. Она понимала, что ему тяжело признавать правду о сестре. Но если он не сделает этого сейчас, они будут возвращаться к этому разговору снова и снова.
— Я не могу просто отказать ей, — наконец произнёс Михаил. — Она моя сестра. Единственная родная.
— Я не прошу тебя отказать ей, — терпеливо объяснила Ирина. — Я прошу тебя поставить условия. Расписка, сроки, цель. Если Вика действительно нуждается в помощи, она согласится. Если нет — значит, она просто хочет получить деньги и забыть о них.
— Расписка… — Михаил усмехнулся. — Ты представляешь, как это выглядит? Я даю деньги сестре и требую подпись под бумагой?
— Да, — кивнула Ирина. — Именно так и должно выглядеть. Это взрослые отношения, Миша. Не детские игры.
Михаил вздохнул и потёр лицо руками. Он выглядел измождённым, будто на него свалилась непосильная ноша.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я поговорю с ней. Скажу, что в следующий раз мы дадим деньги только с распиской.
Ирина почувствовала, как внутри что-то оттаяло. Она встала, подошла к мужу и села рядом, взяв его за руку.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Я знаю, что это тебе непросто.
— Непросто — мягко сказано, — усмехнулся Михаил. — Я до сих пор чувствую себя предателем.
— Ты не предатель, — возразила Ирина. — Ты просто устанавливаешь границы. Это нормально.
Михаил обнял жену и притянул к себе. Они сидели так несколько минут, молча, слушая, как за окном шумит дождь. Ирина чувствовала, как напряжение постепенно уходит, оставляя после себя усталость и облегчение.
Через несколько дней Виктория позвонила. Ирина увидела имя золовки на экране и передала телефон мужу. Михаил нахмурился, но взял трубку.
— Алло, Вика, — сказал он, включив громкую связь.
— Миш, привет, — голос золовки звучал натянуто. — Слушай, я тут подумала… Может, всё-таки дашь мне те десять тысяч? Мне правда очень нужно.
Михаил посмотрел на Ирину, и она кивнула, поддерживая его.
— Вика, я готов дать тебе деньги, но при одном условии, — начал он.
— Каком? — настороженно спросила золовка.
— Мы оформим расписку. С указанием суммы и срока возврата.
На том конце повисла пауза. Ирина видела, как напрягся Михаил, ожидая реакции сестры.
— Расписку? — наконец переспросила Вика. — Ты серьёзно?
— Да, — твёрдо ответил Михаил. — Это нормальная практика.
— Для чужих людей — нормальная. А для семьи — нет, — эхом повторила Виктория слова брата, сказанные им несколько дней назад.
— Вика, либо так, либо никак, — сказал Михаил, и в его голосе не было прежней мягкости. — Я готов помочь тебе, но я хочу видеть, что ты несёшь ответственность за свои слова.
— Это всё она, да? — голос Виктории стал злым. — Твоя жена настроила тебя против меня!
— Нет, Вика, — спокойно ответил Михаил. — Это моё решение. И если ты не согласна, то я не могу тебе помочь.
Снова повисла пауза. Потом золовка коротко бросила:
— Понятно. Спасибо за «помощь», — и отключилась.
Михаил положил телефон на стол и посмотрел на Ирину. Она видела, как ему тяжело далось это решение. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
— Ты молодец, — тихо сказала Ирина, садясь рядом.
— Не чувствую себя молодцом, — ответил Михаил. — Чувствую себя… странно. Будто я предал её.
— Ты не предал её, — возразила Ирина. — Ты просто показал, что у тебя есть границы. И это правильно.
Михаил открыл глаза и посмотрел на жену.
— А если она больше не будет с нами общаться? — спросил он.
— Тогда это будет её выбор, — ответила Ирина. — Если для неё деньги важнее отношений, то о чём тогда говорить?
Михаил задумался, обдумывая слова жены. Потом он кивнул, соглашаясь.
— Ты права, — сказал он. — Если она действительно нуждается в помощи, она согласится на наши условия. А если нет… то это не помощь ей была нужна.
Ирина взяла мужа за руку и переплела пальцы с его пальцами. Она чувствовала, как между ними снова появляется близость, которая исчезла после визита Виктории.
— Мы справимся, — сказала она. — Вместе.
Михаил улыбнулся и поцеловал жену в макушку.
— Знаешь, я всё думаю, — произнёс он задумчиво. — А ведь ты с самого начала видела, что Вика нами пользуется. Почему я этого не замечал?
— Потому что это твоя сестра, — ответила Ирина. — Тебе было легче закрыть глаза, чем признать правду.
— Наверное, — согласился Михаил. — Но теперь я вижу. И не хочу, чтобы это продолжалось.
Прошло несколько недель. Виктория не звонила и не писала. Михаил пару раз пытался связаться с ней, но золовка не отвечала. Ирина видела, как мужу было тяжело, но не пыталась давить на него. Она понимала, что ему нужно время, чтобы принять ситуацию.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне за ужином, Михаил вдруг сказал:
— Знаешь, я понял одну вещь.
— Какую? — спросила Ирина, откладывая вилку.
— Что деньги — это не просто бумажки. Это ещё и про уважение, — задумчиво произнёс он. — Когда Вика приходила и требовала деньги, она не уважала ни меня, ни тебя. Для неё это были просто бумажки, которые мы должны ей дать по первому требованию.
Ирина кивнула, соглашаясь.
— Да, — сказала она. — И когда мы отказались давать ей деньги без условий, мы просто показали, что уважаем себя.
Михаил улыбнулся и взял жену за руку.
— Спасибо, что не дала мне закрыть на это глаза, — сказал он.
Ирина улыбнулась в ответ. Она чувствовала, как внутри что-то успокаивается, становится на свои места. Они прошли через этот конфликт и стали ближе. И теперь она знала: когда кто-то называет твою сумму «копейками», чаще всего он планирует потратить именно твои средства — а не свои.
Они доели ужин в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. За окном снова шёл дождь, но на этот раз он не казался таким мрачным. Капли мягко стучали по стеклу, создавая успокаивающий ритм. И Ирина подумала, что иногда нужно пройти через бурю, чтобы снова увидеть солнце.
А на следующий день, когда они с Михаилом собирались на работу, пришло сообщение от Виктории:
«Миша, давай встретимся. Поговорить надо.»
Михаил показал сообщение жене. Ирина взглянула на экран и спокойно кивнула.
— Встречайся, — сказала она. — Но помни о границах.
Михаил улыбнулся и обнял жену.
— Помню, — ответил он. — Теперь всегда буду помнить.
И Ирина поняла, что они справились. Они не только отстояли свои границы, но и сохранили отношения. Потому что настоящая семья — это не про деньги. Это про уважение, поддержку и умение говорить правду, даже когда это больно.
