— Ничего себе… Оль, глянь, какой дом отгрохали! Вроде только фундамент заливали, нет?
Артём развернул телефон экраном к жене, почти ткнув ей в лицо фотографию двухэтажного дома с панорамными окнами и свежей террасой. На снимке Диана в белой куртке стояла на крыльце, обнимая Руслана, — оба улыбались так, будто рекламировали загородную жизнь.
Ольга покосилась на экран, не выпуская из рук вилку.
— Ну молодцы. Красиво получилось.
— Молодцы, — передразнил Артём, откидываясь на стуле. — А мы так и будем всю жизнь в этой конуре снимать. Надоело уже.
Вика подняла голову от тарелки, посмотрела на папу, потом на маму. Настя старательно вылавливала морковку из супа и складывала на край тарелки аккуратной горкой.
— Спасибо, мамочка, — сказала Вика, слезая со стула. — Пойдём, Насть?
Настя бросила ложку и побежала за сестрой. Из комнаты тут же донёсся грохот вываленных на пол кубиков.
Ольга проводила дочерей взглядом и начала собирать тарелки.
— Артём, мы не в конуре. Нормальная двушка, рядом с садиком, до моей работы двадцать минут.
— Нормальная, — он хмыкнул. — Нормальная для тех, кто ничего не хочет в жизни. А Дианка с Русланом за три года дом подняли. Дом, Оль. Не квартиру съёмную с текущим краном, а свой дом.
Кран на кухне, словно услышав, булькнул и выдал тонкую струйку ржавой воды. Ольга машинально подставила губку. Этот кран Артём обещал починить с октября. На дворе был конец ноября.
— Артём, у всех свой темп. Мы долги закрыли полгода назад, сейчас хотя бы в ноль выходим. Это тоже результат.
— Результат! — Артём стукнул ладонью по столу. Солонка подпрыгнула. — Результат — это дом, машина, дело. А у нас что? Ты скажи — тебя всё устраивает? Правда устраивает? Снимать квартиру в тридцать три года, считать до зарплаты, ходить в одной куртке третью зиму?
Ольга повернулась к нему. В его глазах горело знакомое выражение — она видела его и полтора года назад, когда он рассказывал про «перспективный инвестиционный проект», и три года назад, когда регистрировал фирму по монтажу кондиционеров. Горящие глаза, грандиозные планы, а потом — её зарплата уходит на чужие долги.
— Артём, что ты предлагаешь?
Он выпрямился, будто ждал этого вопроса.
— Свой салон. Красоты. Как у Дианки. Ты будешь управлять, ты же в продажах шаришь, у тебя язык подвешен. А я возьму на себя ремонт помещения, закупки, всю техническую часть.
На секунду Ольга подумала, что ослышалась. Потом посмотрела на текущий кран, на обои, отклеившиеся в углу над плитой, на табуретку, которую он подпёр книжкой вместо того, чтобы прикрутить ножку.
— Салон красоты, — повторила она медленно.
— А что? Дианка смогла, а мы что, хуже?
— Артём, на какие деньги?
— Возьмём кредит. Сейчас нормальные ставки, я смотрел…
— Стой, — Ольга подняла руку. — Мы только в апреле закрыли последний платёж по твоим долгам. В апреле, Артём. Семь месяцев назад. Я полтора года отдавала половину зарплаты, чтобы вылезти из той ямы. Ты это помнишь?
— Это было другое.
— Другое? Сначала ты вложил двести пятьдесят тысяч в какой-то «росток» или как там он назывался. Помнишь, как ты мне показывал графики на телефоне? «Оля, через полгода удвоим». Ну и где те деньги?
— Это был развод, я не знал…
— Потом фирма, — Ольга загибала пальцы. — Аренда склада, оборудование, реклама. Потом заказчик, которому ты неправильно установил систему, и неустойка в двести тысяч. Это тоже было «другое»?
Артём дёрнул щекой.
— Я учусь на ошибках. Тогда совсем молодой был, неопытный.
— А платить за уроки почему-то приходится мне.
Он резко встал, стул скрипнул по линолеуму.
— Вот поэтому у нас ничего и нет! Потому что ты всегда всего боишься! Вцепилась в свою зарплату и трясёшься над ней!
Из комнаты выглянула Вика, прижимая к себе куклу. Глаза у неё были круглые и настороженные.
— Мам, вы ругаетесь?
— Нет, зайка, — Ольга выдавила улыбку. — Папа просто громко разговаривает. Идите играйте.
Вика не двинулась. Стояла в дверях, переводя взгляд с одного родителя на другого, как маленький арбитр, которому не дали свисток. Потом молча ушла.
Артём сел обратно, провёл рукой по лицу.
— Оль, я серьёзно. Я не хочу так жить. Мне тридцать пять, и у меня ничего нет. Ни дома, ни машины нормальной, ни дела своего. А сестра — ровесница, и у неё всё. И мать мне это каждый раз напоминает, если ты не заметила.
Голос его стал тише, и Ольга на секунду увидела в нём не наглость, а усталость. Настоящую, глухую усталость человека, который сам себя загнал в угол и не знает, как выбраться.
Но жалость длилась ровно секунду. Потому что она тоже устала. Устала быть той, кто считает, кто платит, кто подстраховывает, а потом ещё и слышит, что «всего боится».
— Я понимаю, что тебе тяжело, — сказала она, вытирая руки полотенцем. — Но салон — это не решение. Это очередная авантюра, и ты это знаешь.
— Нет, не знаю! — он снова повысил голос. — Я знаю, что моя жена не верит в меня. Вот это я знаю точно.
Ольга повесила полотенце на крючок, расправила его — ровно, аккуратно, как делала каждый вечер. Внутри всё сжалось, но голос остался ровным.
— Я в тебя верила, Артём. Дважды. И дважды потом раскладывала калькулятор и думала, чем кормить детей до зарплаты.
Он открыл рот, чтобы ответить, но передумал. Встал, забрал телефон со стола и ушёл в комнату. Через минуту оттуда донёсся звук включённого телевизора — громко, на весь коридор.
Ольга осталась на кухне одна. Подошла к холодильнику, сняла магнитный блокнот и посмотрела на последнюю запись: «Коммуналка — 8 200. Садик — 4 500. Продукты — 12 000». Под ней оставалось чистое место. Она взяла ручку, подержала над бумагой, но писать было нечего. Пока нечего. Повесила блокнот обратно и открыла воду, чтобы домыть посуду. Кран снова булькнул, выплюнув воздух, и потёк тонкой неровной струйкой.
Утром в садике Вика дёрнула Ольгу за рукав.
— Мам, а у Сони такие сапожки с блёстками. И у Ариши тоже. А мне купишь?
Настя тут же подхватила:
— И мне! Мам, мне тоже с блёстками!
Ольга присела перед дочками, поправила Насте шапку.
— Девочки, сейчас не получится. Чуть позже, хорошо?
— Ты всегда говоришь «позже», — Вика надула губы. — Позже и позже.
Ольга поцеловала обеих, сдала воспитательнице и вышла на улицу. Ноябрьский ветер ударил в лицо. «Позже и позже» — а когда наступит это «сейчас»? Артём в этом месяце заработал копейки — три заказа за четыре недели, сезон давно кончился, а шабашки зимой не каждый день подворачиваются. Вся семья сидела на её зарплате, и эта зарплата заканчивалась двадцатого числа.
На работе Ольга едва успела снять куртку, когда к ней подсела Анжелика с двумя кружками кофе.
— Держи, ты мне нужна живая, — она подвинула кружку. — Слушай, я тут слышала от Ирины Владимировны — тебе повышение хотят дать. Старший менеджер. Это правда?
Ольга обхватила кружку ладонями.
— Да ну тебя, откуда ты всё знаешь раньше меня.
— Ну так правда же?
— Намекали. Но я пока не думала об этом.
— Оль, — Анжелика наклонилась ближе, — ты столько лет тут пашешь. План перевыполняешь каждый квартал. Ты заслужила, и ты это знаешь.
Ольга отпила кофе. Заслужила. Слово, которое дома она слышала только в другом контексте — «ты заслужила такую жизнь, потому что ничего не хочешь менять».
— Было бы неплохо, — Ольга отпила кофе. — Может, хоть зарплату поднимут, а то ни на что не хватает.
— Ой, не говори, — Анжелика махнула рукой. — Ладно, пойду работать, сегодня региональная приедет проверять, надо хоть журналы в порядок привести.
Вечером Ольга забрала дочек из садика, накормила их, усадила перед мультиками и начала готовить ужин. Артём лежал на диване в спортивных штанах — весь день дома, заказов не было.
— Артём, мне на работе вроде повышение хотят дать, — сказала она, нарезая лук. — Официально ещё никто не говорил, но Анжелика сегодня сказала, она там вечно всё знает раньше всех. Старший менеджер. Олеся сейчас на этой должности, на двадцать тысяч больше получает.
Он даже не повернул голову от телефона.
— Ну и что? На дядю работать — вообще не дело. Хоть как там повысят, ты всё равно на чужого человека горбатишься. И двадцатка — это ни о чём в наше время.
— Ну много не много, а на сапожки девочкам хватит, например.
— Сапожки, — он усмехнулся. — Мелко мыслишь, Оль. Я тебе про бизнес говорю, а ты — про сапожки.
Ольга положила нож, вытерла руки.
— Какой бизнес, Артём? У тебя в этом месяце три заказа было. Три. Мы на мою зарплату живём, и ты мне рассказываешь про бизнес?
— Потому и живём так, что ты дальше своей зарплаты не видишь!
Из комнаты выглянула Настя.
— Мама, а почему папа кричит?
— Не кричу я! — огрызнулся Артём.
Настя юркнула обратно. Ольга сжала край столешницы и промолчала. Спорить при детях она больше не собиралась.
В пятницу вечером Артём вышел из ванной и прислонился к дверному косяку.
— Ты не забыла? У мамы завтра день рождения. А подарок мы так и не купили.
— Помню, — Ольга отложила телефон. — Ну давай решим, что будем дарить.
— Я думаю кресло массажное. Она заслужила. Спина у неё в последнее время сильно болит, жалуется постоянно.
Ольга потёрла переносицу.
— Артём, массажное кресло стоит тысяч сорок минимум. У нас на карте двадцать три, и ещё коммуналка не оплачена.
Он дёрнул плечом.
— Ну а что тогда?
— Я вчера видела хороший массажёр для шеи и спины, с подогревом. Три с половиной тысячи. И крем от суставов ей нужен, она жаловалась.
— Массажёр за три тысячи, — Артём криво улыбнулся. — Шикарный подарок. Дианка, наверное, часы ей подарит или путёвку какую-нибудь, а мы с массажёром придём.
— Придём с тем, что можем себе позволить.
Он ничего не ответил, но по лицу было видно — уже представлял, как будет выглядеть рядом с сестрой и её подарками.
К двум часам они подъехали к дому Зинаиды Фёдоровны на маршрутке. Артём нёс пакет с массажёром, Ольга держала за руки дочек. У подъезда стоял белый кроссовер Дианы и Руслана — новый, блестящий, с красивыми зеркальными номерами.
Артём посмотрел на машину и промолчал. Только челюсть напряглась.
Дверь открыла Зинаида Фёдоровна — в нарядной блузке, с причёской.
— О, наконец-то! Проходите, проходите. Дианочка с Русланом уже здесь. — Она наклонилась к девочкам: — А вот и мои красавицы! Настюша, Викуля, идите скорей, я вам конфет приготовила.
Вика обняла бабушку за ногу, Настя спряталась за маму, но тут же выглянула и потянулась за обещанными конфетами. Девочки убежали в комнату.
В квартире пахло запечённым мясом и специями. Диана сидела на диване в кашемировом свитере, Руслан рядом листал что-то в планшете. На столе уже стояла коробка в золотой обёртке — их подарок.
— Привет, братик! — Диана встала, обняла Артёма. Потом Ольгу — коротко, вежливо. — Как доехали?
— Нормально, — буркнул Артём.
Диана улыбнулась, не зная, что на это ответить. Руслан пожал руку Артёму, кивнул Ольге.
За столом, после первого бокала, Диана встала и протянула матери золотую коробку.
— Мам, это от нас с Русланом. С днём рождения!
Зинаида Фёдоровна развернула обёртку — робот-пылесос, последняя модель.
— Дианочка, Русланчик, вы мои золотые! — она расцвела. — Такая вещь! Я давно хотела!
Потом взяла пакет от Артёма. Достала массажёр, покрутила в руках.
— Спасибо, сынок. Полезная вещь, — сказала она ровным голосом. Без восторга, без разочарования. Просто констатация.
Артём сидел прямой, как натянутая леска. Ольга видела, как он сравнивает — робот-пылесос и массажёр в картонной коробке. Золотая обёртка и полиэтиленовый пакет.
— Дианочка, расскажи, как у вас дела? — Зинаида Фёдоровна повернулась к дочери. — Я фотографии видела, дом-то какой!
— Крышу на той неделе закончили, — Диана отломила кусочек пирога. — В январе переезжаем.
— Вот молодцы! — свекровь покачала головой. — Дианочка вся в меня, жилка есть. Да и Руслан молодец, помогает. Вместе тянут, вместе строят. А вы… — она перевела взгляд на Артёма и Ольгу, — всё сидите, всё трясётесь. Боитесь из зоны комфорта выйти.
Ольга медленно положила вилку на тарелку.
— Зинаида Фёдоровна, у нас другая ситуация. Мы…
— Ситуация у всех одна — кто хочет, тот делает, — перебила свекровь. — Диана не ждала, пока ей повезёт. Сама всё своими руками. А вы всё ждёте чего-то.
Артём кивал, глядя в тарелку. Не возражал. Не защищал. Просто кивал, как болванчик на приборной панели.
Ольга сжала салфетку на коленях, но голос держала ровным.
— Мы не ждём. Мы работаем, платим за квартиру, растим детей. Это тоже результат.
— Результат! — свекровь махнула рукой. — Какой это результат? Артём хоть пытается, хоть идеи какие-то предлагает. А ты только и знаешь, что тормозить.
Артём кивнул, не поднимая глаз.
— Мам, ну вот я ей говорю — давай салон откроем, как у Дианки. Так нет же, ей лучше за копейки на чужого дядю работать.
Диана неловко поправила салфетку на коленях. Руслан уткнулся в телефон.
— А что, Оля, — свекровь повернулась к ней, — тебе правда лучше на побегушках, чем своё дело иметь? Дианочка вон не побоялась, с нуля начала.
— Диана начинала с домашних приёмов, годами клиентуру нарабатывала, — Ольга старалась говорить ровно. — У них с Русланом были деньги на старте. А мы только полгода назад долги закрыли. Какой салон, о чём вы?
— О том, что надо уметь рисковать! — свекровь повысила голос. — А ты мужа тянешь назад, как гиря на ноге!
Диана отложила вилку.
— Мам, ну чего ты. Там и правда не всё так просто, много нюансов. И ты, Артём, зря так давишь — без денег там нечего даже начинать.
— Дианочка, подожди, не встревай, — свекровь резко подняла руку. — Тут немного другое. Я всё это понимаю, но я о другом хочу сказать. — Она повернулась к Ольге. — Муж тебе говорит — давай попробуем, давай рискнём. А ты что? Нет, нет, нет. Только и умеешь, что отказывать.
— Я не отказываю, я считаю деньги, — Ольга старалась говорить ровно. — Потому что кто-то должен. Мы полтора года его долги выплачивали. На мою зарплату семья жила, пока он без заказов сидел. И теперь я тяну назад?
— И вообще, это наша семья, — Ольга почувствовала, как голос окреп помимо её воли. — Сами разберёмся, когда нам открывать бизнес. И открывать ли вообще.
Ольга поняла, что вышло громче, чем она хотела. Хотя не собиралась ругаться — тем более в день рождения свекрови. Но та не унималась, и каждое слово било всё точнее.
Зинаида Фёдоровна побелела. Медленно отложила салфетку.
— Как ты смеешь голос повышать! — она хлопнула ладонью по столу. Бокалы звякнули. — Образования у тебя никакого, мозгов ещё меньше! Я для тебя старалась, в семью приняла как родную, а ты! Была бы поумнее — давно бы мужа поддержала, а не тянула назад!
В дверях комнаты появилась Вика. За ней Настя, с конфетой в руке. Обе смотрели на бабушку большими глазами.
— Мам, а почему бабушка кричит? — тихо спросила Настя.
Ольга встала. Спокойно. Медленно. Как человек, который уже всё решил.
— Девочки, одевайтесь. Мы уезжаем.
— Оль, ну хватит, — Артём наконец поднял голову. — Сядь, не устраивай цирк.
— Цирк устраиваю не я, — она посмотрела на него. — Одевай дочерей. Или я сама.
Артём не двинулся. Ольга прошла в комнату, быстро надела девочкам куртки, застегнула сапожки. Вика молча слушалась. Настя сжимала конфету и шмыгала носом.
Дверь закрылась за ними. На лестнице Вика взяла маму за руку.
— Мам, а папа?
— Папа останется у бабушки.
В тот вечер Артём не пришёл домой. Ольга уложила дочерей, почитала им сказку, выключила свет. Села на кухне, включила чайник. Тишина. Ни телевизора, ни его шагов, ни споров. Просто тишина — и впервые за долгое время она не давила, а давала дышать.
На следующий день к обеду хлопнула входная дверь. Артём вошёл, не разуваясь, прошёл на кухню.
— Ты оскорбила мою мать.
Ольга стояла у плиты, помешивала суп.
— Я никого не оскорбляла. Она сама начала, и ты вместе с ней.
— Она пожилой человек, могла бы потерпеть!
— Потерпеть? Когда меня при детях называют безмозглой?
Артём сел за стол, потёр лицо ладонями.
— Я устал, Оль. Устал от этой жизни. Мама права — мы так и будем в нищете сидеть, если ничего не менять.
— Менять — это не значит лезть в кредиты ради очередной идеи, которая через полгода лопнет.
— Вот, вот! Опять ты за своё! — он ударил кулаком по столу. — Вечно всё обесцениваешь! Я хочу для семьи стараться, а ты только критикуешь!
— Для семьи? — Ольга повернулась к нему. — Когда ты для семьи старался, Артём? Когда двести пятьдесят тысяч в «росток» вложил? Или когда фирму открыл и в долги нас загнал? Я три зимы в одной куртке хожу, потому что твои долги платила. Вот это — для семьи.
Он встал, отодвинул стул так, что тот чуть не упал.
— Разговаривать бесполезно. Я подам на развод. Будешь потом локти кусать.
— Ах вот как ты заговорил, — Ольга скрестила руки. — А раньше почему не подавал? Когда в долгах по уши сидел и на мою зарплату жил — тогда всё устраивало?
Артём замер в дверях. Скулы напряглись, но ответить было нечего. Он натянул куртку, взял сумку.
— Я всё сказал.
Дверь хлопнула. Ольга стояла посреди кухни, слушая его шаги на лестнице. Потом медленно выдохнула и выключила конфорку. Суп мог подождать.
Он не пришёл ни в тот день, ни на следующий. Сначала Ольга думала — обиделся, как обычно. Посидит у матери, остынет, вернётся. Но шёл третий день, а от него только сухие сообщения про вещи и оплату садика. Это было что-то серьёзнее обычной обиды, но пока ещё не до конца ясное.
Через два дня её вызвал директор. Закрыл дверь кабинета, предложил сесть.
— Ольга, мы давно к вам присматриваемся. Хотим предложить должность старшего менеджера. Зарплата на двадцать пять тысяч больше, свой участок, два человека в подчинении. Плюс ДМС и дополнительная неделя к отпуску. Что скажете?
— Скажу да, — ответила она без паузы.
Директор откинулся в кресле, улыбнулся.
— Вот и отлично. Очень рад. Вы давно это заслужили. С понедельника оформим документы, обсудим детали по новым обязанностям.
Ольга вышла из кабинета и остановилась в коридоре. Прислонилась спиной к стене. Внутри было странное чувство — не радость, не облегчение, а что-то тихое и твёрдое, как земля под ногами после долгой качки. В коридоре достала телефон, хотела кому-то написать, но остановилась. Кому? Анжелике — потом расскажет. Маме — вечером позвонит. А больше и некому.
Артём жил у свекрови. Писал редко и коротко: «Заберу зимние вещи в пятницу», «Скинь реквизиты за садик». Ни извинений, ни попыток поговорить. Впрочем, она их и не ждала.
Вечером Вика забралась к ней на колени.
— Мам, а папа когда вернётся?
Настя подняла голову от раскраски.
— Да, когда?
Ольга обняла обеих, прижала к себе.
— Папа пока у бабушки поживёт. А нам и втроём хорошо, правда?
— Правда, — кивнула Вика. — Только скучаю иногда.
— Я тоже, зайка. Но мы справимся.
Настя вернулась к раскраске, старательно закрашивая солнце жёлтым карандашом. Вика ещё минуту посидела на коленях, потом слезла и ушла играть. Обычный вечер. Тихий, спокойный.
Через две недели пришло уведомление из суда — Артём действительно подал на развод. Не просто пригрозил, а сделал. Ольга держала бумагу в руках и ждала, когда накроет — страх, обида, отчаяние. Но ничего не пришло. Только усталое понимание: видимо, свекровь помогла — она не из тех, кто такое прощает и отпускает. Наверняка сама нашла юриста, сама подтолкнула.
Странно, что он раньше не ушёл. Может, ждал удобного момента. А может, просто оказался настолько слабым перед матерью, что ему нужно было её разрешение даже на это.
Ольга положила уведомление на стол, рядом с магнитным блокнотом. Впереди была вся эта волокита — суды, вопросы с детьми, алименты. Но она уже не боялась. За последний месяц она привыкла быть одна и поняла простую вещь: одна — не значит без опоры. Опора была всегда. Просто раньше она тратила её на чужие долги и чужие амбиции.
Ольга убрала уведомление в папку с документами, между свидетельствами о рождении дочерей и квитанциями за садик. Из комнаты донёсся голос Вики — она читала Насте сказку, путая слова и сама над собой смеясь. Ольга постояла в коридоре, слушая этот смех.
Завтра зарплата. Первая на новой должности. И она наконец поведёт девочек за теми сапожками с блёстками, которые обещала уже сто раз. Жизнь начиналась с чистого листа — не потому что она этого хотела, а потому что он сам сделал свой выбор. Ну а она — свой.
