— Смотри, вот этот вроде неплохой. Двенадцать соток, сорок минут от города.
Юля придвинула ноутбук ближе к мужу. Артём прищурился на экран, пролистал фотографии.
— За миллион восемьсот? Там же голая земля. Ни света, ни газа, ни дороги нормальной.
— А этот?
— Ещё дороже. И посмотри на подъезд — весной там трактор нужен, не машина.
Юля вздохнула и откинулась на спинку стула. Каждую субботу одно и то же: они садились за ноутбук с надеждой, а заканчивали с ощущением, что их мечта о собственном доме отодвигается всё дальше. Цены росли быстрее, чем они успевали откладывать.
— Может, подождём ещё год? — сказала она. — Подкопим.
— Через год эти же участки будут стоить на триста тысяч больше. Мы так вечно будем догонять.
Артём потёр переносицу. Юля знала этот жест — муж злился, но не на неё, на обстоятельства. Она положила ладонь ему на плечо, и он накрыл её руку своей.
Звонок в дверь разрезал тишину.
— Кого ещё принесло? — Артём поднялся и пошёл в прихожую.
Юля услышала знакомый голос свекрови, шуршание пакета, чмоканье в щёку. Через минуту на кухне появилась Людмила Петровна в бежевом плаще, с пакетом в руках.
— Здравствуй, Юлечка, — свекровь приобняла её и чмокнула в щёку.
— Здравствуйте, Людмила Петровна. Проходите.
— Мимо проходила, дай, думаю, загляну. Булочки свежие взяла в той пекарне на углу, которую Артём любит.
— Спасибо, мам, — Артём взял пакет и заглянул внутрь. — Чай будешь?
— Не откажусь.
Юля встала, включила чайник. Свекровь устроилась за столом, поправила причёску и скользнула взглядом по экрану ноутбука.
— О, а вы чего это? Участки смотрите? Для себя, небось?
— Да вот, присматриваемся, — Артём достал чашки из шкафа. — Хотим дом построить, а цены кусаются.
Людмила Петровна наклонилась к экрану, прищурилась.
— Миллион восемьсот за двенадцать соток? Это же грабёж среди бела дня. А коммуникации?
— В том и дело, мам. Везде либо дорого, либо без удобств, либо в такой глуши, что до работы три часа добираться.
Свекровь откинулась на спинку стула и покачала головой.
— И зачем вам эти мучения? Чужим людям деньги отдавать?
Юля поставила перед ней чашку, подвинула сахарницу.
— А что делать? Других вариантов нет.
— Как это нет? — Людмила Петровна подняла брови. — А моя дача? Стоит пустая, зарастает. Стройтесь там, и никаких миллионов чужим людям платить не надо.
Артём замер с чайником в руке.
— Мам, ты серьёзно?
— Абсолютно. Восемь соток, место хорошее. Я туда уже два года не езжу — сил нет возиться. А для вас в самый раз будет.
Юля переглянулась с мужем. В груди шевельнулось что-то тёплое — неужели вот так просто решается их проблема?
— А вам не жалко? — осторожно спросила она.
— Жалко? — свекровь махнула рукой. — Для детей ничего не жалко. Что ей пустовать? Стройтесь, живите. Давайте в следующие выходные съездим, посмотрите.
Артём посмотрел на Юлю, та кивнула.
— Ну а чего, давайте съездим, посмотрим, — он улыбнулся. — Мам, это было бы вообще спасение.
— Вот и договорились, — Людмила Петровна довольно отхлебнула чай.
Через неделю они тряслись по просёлочной дороге в сторону Ракитного. Людмила Петровна сидела на переднем сиденье, показывала повороты. Сентябрьское солнце пробивалось сквозь желтеющие кроны, и всё вокруг казалось Юле добрым знаком.
Участок открылся за покосившимся забором. Трава по пояс, старый деревянный домик с провисшей крышей, заросшие грядки. Но место и правда было хорошим — небольшой уклон, сосны вдоль задней границы, тихо.
— Вот, — Людмила Петровна развела руками. — Запустила я её, конечно. Руки не доходят, а земля уход любит.
Они прошли по участку. Свекровь показывала: здесь был огород, тут малина росла, а вон та яблоня — отец ещё сажал, царствие ему небесное.
— Сынок, — она остановилась посреди участка и посмотрела на Артёма, — стройтесь здесь. Домик этот можете снести, он своё отслужил. Детишек растить будете. Я уж на внуков посмотрю.
Артём обнял мать. Юля отвернулась к соснам, чувствуя, как защипало в глазах. Всё складывалось слишком хорошо.
Вечером Юля позвонила сестре.
— Дашка, ты не поверишь. Свекровь участок отдаёт под стройку. Восемь соток, почти бесплатно.
— Серьёзно? — голос Даши звучал удивлённо. — Это ж круто! Вы рады, наверное?
— Не то слово. Артём уже проекты домов смотрит.
— Слушай, а переоформлять будете?
Юля нахмурилась.
— В смысле?
— Ну, землю. На вас переписывать. Чтобы по документам ваша была.
— Не знаю… Мы как-то не обсуждали ещё.
— Просто мы когда строились, юрист сказал — если земля не твоя, дом тоже не твой. По закону так.
— Да ладно, это же свекровь. Не чужой человек.
— Я просто говорю, как есть, — Даша помолчала. — Ладно, вам виднее. Рада за вас.
После разговора Юля ещё долго сидела на кухне. За окном зажигались фонари, где-то внизу хлопала дверь подъезда. Слова сестры засели занозой — маленькой, почти незаметной, но уже беспокоящей.
Из комнаты вышел Артём с планшетом.
— Смотри, нашёл проект. Два этажа, терраса, четыре спальни. По деньгам должны потянуть.
Юля улыбнулась и придвинулась ближе. На экране вращался красивый дом с большими окнами, и заноза отступила куда-то на задворки сознания.
— Красивый, — сказала она. — Давай завтра посчитаем смету.
Артём поцеловал её в макушку, и они ещё час листали картинки, строя планы. Где будет детская, где кабинет, какого цвета сделать фасад. Обычный вечер счастливой семьи, которая наконец увидела свет в конце туннеля.
Юля не знала, что этот свет окажется фарами встречного поезда.
Следующие две недели пролетели в сладких хлопотах. Юля с Артёмом каждый вечер сидели над проектами, считали сметы, спорили о планировке. Терраса или веранда? Газобетон или каркасник? Мансарда или полноценный второй этаж? Обычные споры людей, которые наконец поверили, что мечта сбудется.
В пятницу вечером к ним заглянули Лёха с женой Светой. Старая дружба ещё с заводских времён — Артём давно ушёл в офис, а Лёха остался, дорос до мастера участка. Но раз в месяц они обязательно собирались вчетвером: посидеть, поболтать, выпить по бокалу вина.
— Ну что, показывайте хоромы будущие, — Лёха развалился на диване, принимая от Юли тарелку с нарезкой. — Артём по телефону уже все уши прожужжал.
Артём развернул ноутбук экраном к гостям.
— Вот, смотри. Два этажа, четыре спальни, терраса. Если всё пойдёт по плану, весной фундамент зальём.
— Красиво, — Света наклонилась к экрану. — А участок где?
— В Ракитном. Мамин участок, она отдаёт под стройку.
Лёха присвистнул.
— Бесплатно? Повезло вам.
— Ну да, — Артём улыбнулся. — Восемь соток, место хорошее. Считай, только на дом тратиться.
Разговор потёк дальше — про цены на стройматериалы, про соседей Лёхи, которые третий год ремонт не закончат. Света рассказывала про отпуск в Турции, Юля подливала вино. Обычный тёплый вечер.
— Слушай, а земля на кого оформлена? — вдруг спросил Лёха, подцепляя вилкой огурец.
— На маму, — Артём пожал плечами. — А что?
Лёха переглянулся со Светой. Та едва заметно качнула головой, но он уже продолжил:
— Да вспомнил просто. Помнишь Димку с токарного?
— Рыжего? Который на крановщице женился?
— Его. Так вот, он тоже построился на земле тёщи. Дом отгрохал — загляденье. А потом тёщи не стало, и началось. Оказалось, у неё ещё сын есть от первого брака. Димка три года судился, в итоге дом продали, деньги поделили. Он с семьёй в однушку переехал.
Юля почувствовала, как внутри что-то сжалось. Поставила бокал на стол.
— Так это же другая ситуация, — сказал Артём. — Там чужие люди, а тут моя мама.
— Родственники тоже разные бывают, — тихо сказала Света. — У меня сестра так попала. Жили с мужем у его родителей, дом старый был. Ну и вложились — крышу перекрыли, пристройку сделали, отопление новое. А потом брат мужа развёлся и к ним заехал. С вещами. Родители сказали — это наш дом, куда ему деваться. Теперь живут всемером, а сестра ни уйти не может — деньги вложены, ни остаться нормально — места нет.
Повисла тишина. Юля смотрела на Артёма — тот крутил в пальцах вилку, лицо стало напряжённым.
— Ладно, не берите в голову, — Лёха хлопнул друга по плечу. — Просто к слову пришлось. У вас-то всё по-другому.
Разговор переключился на футбол, потом на новый сериал, потом на политику. Но Юля уже не слышала. В голове пульсировало: земля не твоя — дом не твой.
Гости ушли около полуночи. Артём сразу лёг, а Юля осталась на кухне — вроде как убирать со стола. На самом деле — думать.
Она достала телефон, открыла поисковик. «Строительство дома на чужой земле». «Права на дом если земля чужая». «Дом на участке родственников судебная практика». Статьи открывались одна за другой, и каждая подтверждала то, что сказал Лёха.
Потом она вспомнила Наташу — сестру Артёма. Пять лет назад та уехала в Германию, замуж за немца. А когда три года назад не стало свёкра, прилетела на похороны и сразу после поминок завела разговор о наследстве. Юля помнила, как Людмила Петровна побледнела, как Артём пытался урезонить сестру — мол, не время. А Наташа спокойно так: «Время, Тёма. Мне улетать через неделю, давайте сразу договоримся, как делить будем». И договорились — Наташа от квартиры отказалась в обмен на деньги. Свекровь потом продала и перевела ей долю. Всё чётко, по-деловому.
Если что-то случится с Людмилой Петровной — Наташа прилетит снова. И так же спокойно потребует свою долю участка. А на участке будет стоять их дом.
Юля легла, но уснуть не смогла. Ворочалась до трёх, потом забылась тяжёлым сном.
Утром, пока Артём был в душе, она набрала Дашу.
— Алло? — голос сестры был бодрым. — Привет, ты чего так рано?
— Даш, помнишь, ты говорила про землю? Что если не твоя — дом не твой?
— Помню. Случилось что-то?
Юля рассказала про Димку, про сестру Светы, про Наташу. Даша слушала молча, только иногда вздыхала.
— Вот я и говорила, — сказала она наконец. — Юль, это не паранойя. Это закон. Пока земля на свекрови — вы там никто. Хоть дворец постройте.
— И что делать?
— Либо переоформлять на вас. Либо не строиться там.
После разговора Юля ещё долго сидела в тишине. В голове крутились цифры: полтора миллиона своих накоплений плюс кредит ещё на два. Если вложить всё и потерять… За окном светало.
За завтраком Артём сразу заметил её лицо.
— Ты чего такая? Не выспалась?
Юля отложила ложку.
— Тём, нам надо поговорить. Про участок.
— Что про участок?
— Я всю ночь думала. И читала. Пока земля на твоей маме — дом юридически не наш. Если с ней что-то случится, Наташа имеет право на половину.
Артём нахмурился.
— Что за бред? Наташа в Германии, ей вообще не до нас.
— Она прилетала, когда вашего отца не стало. И сразу всё поделили. Ты забыл?
— Это другое.
— Это то же самое, Артём. Мы вложим все накопления в дом, который нам не принадлежит. Влезем в кредит. А потом — раз, и мы на улице.
Артём отодвинул тарелку.
— Юля, это моя мать. Она нам участок отдаёт, понимаешь? От чистого сердца. А ты её подозреваешь в чём-то.
— Я никого не подозреваю. Я просто хочу, чтобы мы были защищены.
— От моей матери?
— От ситуации.
Он встал, прошёлся по кухне.
— Значит, по-твоему, мама специально нас заманивает? Чтобы потом кинуть?
— Я такого не говорила.
— Но думаешь.
Юля почувствовала, как горло сжимается. Она не хотела ссоры, не хотела обижать ни его, ни свекровь. Но и молчать не могла.
— Тём, я не прошу ругаться с мамой. Просто поговори с ней. Может, она согласится переоформить участок. Если она правда хочет нам помочь — почему бы и нет?
Артём молчал. Потом взял куртку и вышел, хлопнув дверью.
Вернулся он только вечером. Юля сидела на диване с книгой, которую не читала уже час. Он сел рядом, долго молчал.
— Я думал весь день, — сказал наконец. — Ты права. Нельзя так рисковать.
Юля повернулась к нему.
— Ты поговоришь с мамой?
— Поговорю. Только сначала сам с ней встречусь. Без тебя. Чтобы она не думала, что ты меня настроила.
Юля кивнула. В груди было тяжело — впереди ждал трудный разговор, и она уже знала, что лёгким он не будет.
Артём позвонил матери в тот же вечер. Юля сидела рядом, слышала только его голос — ровный, осторожный.
— Мам, нам надо поговорить. Насчёт участка… Нет, по телефону не хочу. Давай мы завтра заедем?
Он положил трубку и потёр лицо ладонями.
— Она уже напряглась. Спрашивала, что случилось.
— Что ты сказал?
— Что поговорим при встрече.
Юля кивнула. В животе тянуло от тревоги.
На следующий день они сидели на кухне у Людмилы Петровны. Те же кружевные салфетки на столе, те же герани на подоконнике, тот же запах пирогов. Только воздух был другой — густой, напряжённый.
Свекровь разливала чай, поглядывая на сына.
— Ну, рассказывайте, что у вас стряслось. Вид такой, будто на похороны пришли.
Артём откашлялся.
— Мам, мы тут подумали… Насчёт участка.
— И что надумали?
— Наверное, лучше нам свою землю купить. Отдельно.
Людмила Петровна медленно поставила чайник на стол. Её рука замерла в воздухе.
— Не поняла.
— Мы очень благодарны за предложение, правда. Но решили, что лучше будет…
— Что лучше? — голос свекрови стал жёстче. — Лучше чужим людям деньги отдать, чем от матери помощь принять?
— Это не так, мам.
— А как? — она резко отодвинула чашку, чай плеснул на скатерть. — Я вам землю даю, бесплатно, от чистого сердца! А вы приходите и говорите — нет, спасибо, мы лучше сами?
Юля сжала руки под столом. Артём бросил на неё быстрый взгляд.
— Мам, пойми правильно. Дело не в тебе. Просто юридически…
— Что юридически? — Людмила Петровна подалась вперёд. — Я не поняла, вы за кого меня принимаете? Я вам землю даю для строительства, внуков там растить, а вы что — подвох какой-то ищете?
— Никто не ищет подвох, — тихо сказала Юля.
Свекровь резко повернулась к ней.
— А ты молчи. Это ты его настроила, я знаю. Артём бы сам никогда такого не придумал.
— Мам! — Артём повысил голос. — Не трогай Юлю. Это наше общее решение.
— Общее? — Людмила Петровна горько усмехнулась. — Да ты на себя посмотри. Сидишь, глаза прячешь. Она тебе в уши надула, а ты и повёлся.
Юля почувствовала, как щёки заливает жар. Хотелось встать и уйти, но она заставила себя остаться.
— Людмила Петровна, — сказала она ровно, хотя голос предательски дрогнул, — мы не хотим вас обидеть. Просто если земля не наша, то и дом по закону не наш. Если что-то случится…
— Что случится? — свекровь вскинула брови. — Ты на что намекаешь? Что я вас обману? Или что помру скоро?
— Я не это имела в виду.
— А что тогда? Говори прямо, раз начала!
Юля сглотнула.
— У Артёма есть сестра. Наташа тоже наследница. Мы построим дом, вложим все деньги, а потом…
— А-а-а, — протянула Людмила Петровна, — вот оно что. Наташи испугались. Сестры родной.
— Она свою долю от квартиры отца забрала, — тихо сказал Артём. — Сразу после похорон разговор завела.
Свекровь замолчала. Её лицо дрогнуло — на секунду там мелькнуло что-то похожее на боль. Но потом снова затвердело.
— Значит, и меня в один ряд с ней ставите. Мать, которая для вас всё…
— Мам, ну при чём тут это…
— При том! — она хлопнула ладонью по столу. — Я вам участок отдаю, последнее, что есть! А вы мне в лицо — нет, мы своё купим! Вы хоть понимаете, как это звучит?
Артём опустил голову. Юля видела, как ему тяжело — разрывается между матерью и правильным решением.
— Мы можем оформить землю на нас, — предложила она. — Дарственную или куплю-продажу символическую. Тогда всё будет по закону, и…
— Дарственную? — Людмила Петровна посмотрела на неё как на сумасшедшую. — Ты хочешь, чтобы я тебе землю подарила? Официально? А если вы разведётесь через год — она тебе достанется?
— Можно на Артёма оформить.
— А какая разница? Всё равно — вынь да положь, подпиши бумажки, докажи, что не обману. Я вам не чужая! Я мать!
Повисла тишина. За окном чирикали воробьи, где-то хлопнула дверь подъезда. Обычные звуки обычного дня — только здесь, на этой кухне, что-то ломалось.
— Мам, — Артём поднял голову, — мы не со зла. Правда. Просто хотим, чтобы всё было чётко. Чтобы потом не было проблем — ни у нас, ни у тебя.
— У меня проблем не будет, — отрезала свекровь. — Это у вас совесть проснётся когда-нибудь. Уходите.
— Мам…
— Уходите, я сказала. Видеть вас не хочу.
Они вышли молча. В машине долго сидели, не заводя мотор. Артём смотрел в одну точку, Юля не решалась заговорить первой.
— Ты была права, — сказал он наконец глухо. — Но как же паршиво.
— Знаю, — Юля положила руку ему на колено. — Мне тоже.
— Она не простит. Долго не простит.
— Может, потом поймёт.
— Может.
Он завёл машину, и они поехали домой.
Через две недели они стояли на другом участке — восемь соток в посёлке Сосновка, сорок минут от города. Земля была их, с документами, с межеванием. Дороже, чем хотели, но своя.
Юля смотрела на пустое поле, на берёзы вдоль забора, на серое осеннее небо. Рядом Артём разговаривал с риелтором, уточнял детали.
Со свекровью они не общались с того дня. Артём звонил пару раз — она бросала трубку. Может, со временем оттает. А может, нет.
Юля достала телефон, сфотографировала участок. Отправила Даше с подписью: «Наша земля».
Сестра ответила через минуту: «Умницы. Правильно сделали».
Юля убрала телефон и подошла к мужу. Он обнял её за плечи, и они вместе смотрели на своё будущее — непростое, но честное.
