Сегодня я хочу рассказать вам историю, которая ходит в актерских кругах уже не одно десятилетие. Это не байка из разряда «слышал звон», а реальный эпизод, который ярко иллюстрирует простую истину: за кадром наших любимых фильмов иногда разворачиваются такие страсти, что голливудским блокбастерам и не снилось.
Сегодня поговорим о том, как одна актриса забыла про субординацию и поплатилась за это, а вторая — вошла в историю не только ролями, но и умением постоять за профессиональную этику. Разбираем ситуацию с участием Нины Руслановой, Лии Ахеджаковой и жесткой оценкой от Валентины Талызиной.
Почему Талызина отказалась от роли, которая принесла славу другой
Чтобы понять корень конфликта, нужно отмотать время назад, в начало лихих 90-х. Эльдар Рязанов, наш главный романтик и сатирик, задумал снимать трагикомедию «Небеса обетованные». Фильм сложный, с надрывом, про людей, оказавшихся на дне жизни — на свалке. Так вот, роль одной из героинь, которая должна была стать украшением картины, Рязанов изначально предлагал Валентине. Логика режиссера была понятна: актриса прекрасно справлялась с характерными ролями, у нее отличная фактура для такого кино.
Валентина Илларионовна, женщина умная и себе на уме, от роли отказалась. И знаете почему — не потому, что сценарий плохой или зарплата маленькая. А потому что ей надоело «быть хабалкой». Ее слова, не мои. Валентина устала от амплуа простой, грубоватой женщины, она хотела играть что-то другое, более тонкое и глубокое.
Ее отказ стал счастливым билетом для Нины Руслановой. И вот тут важно понимать, кого Рязанов позвал на площадку. Русланова — это сила. Женщина с биографией, которая прошла через детский дом и пробивала себе дорогу в жизни буквально локтями. У нее был взрывной, абсолютно неуправляемый в гневе темперамент. Именно ей предстояло войти в кадр с Лией Ахеджаковой — любимицей публики, эталоном трогательной нелепости. Как говорится, нашли друг друга.
За что Ахеджакова получила «прилет» прямо во время съемок
Вся эта история всплыла в интервью той самой Валентины Талызиной, которая, хоть и не участвовала в сцене, знает о случившемся из первых рук — от Валентина Гафта. А Гафт, как вы знаете, человек был острый на язык и врать не любил. Снималась сцена застолья. Сцена сложная, требующая полной отдачи. Нина Русланова в образе ходит вокруг стола, выдает текст, работает на полную катушку, выкладывается так, что, наверное, жилы на шее натягиваются.
А что делает Ахеджакова — у нее в этот момент нет слов, ее задача — сидеть и слушать, создавая фон. Но вместо этого она начинает хихикать. Не просто улыбаться, а именно хихикать, сбивая Русланову с настроя. Русланова — женщина терпеливая, но только до поры. Первый дубль она доиграла, стиснув зубы, подошла к Ахеджаковой и сказала спокойно, но веско:
«Ты мне мешаешь. Прекрати».
Казалось бы, все, вопрос закрыт. Но нет. Команда «Мотор!», второй дубль — и снова из угла доносится это дурацкое хихиканье. Вот тут, по словам Талызиной, Русланову прорвало. И прорвало так, что мало не показалось. Нина не стала устраивать скандал с криками и выяснением отношений. Она просто подошла к Лии и зарядила ей кулаком в лицо.
Причем, судя по описаниям очевидцев, удар был профессиональный, с подвесом. Цитирую воспоминания:
«Удар был такой мощи, что Лия буквально взмыла в воздух и отлетела в дальний угол декорации».
Жестоко — возможно. Но в этой истории есть своя актерская справедливость. Смеяться над партнером, который в данный момент выдает драматический монолог — это верх непрофессионализма. В старой советской школе за такое били. Иногда — буквально.
«Милота» против профессионализма — приговор от Талызиной
Валентина Талызина, рассказывая эту историю, не скрывает своего отношения к Ахеджаковой. И тут уже идет не просто пересказ драки, а глубокая профессиональная оценка. Талызина считает, что образ «милой, трогательной женщины», который Ахеджакова носила через все фильмы, — это не великая актерская игра, а просто типаж, попавший в струю. То есть ей не пришлось играть — ей повезло с внешностью и манерой.
Для Талызиной тот случай на «Небесах» — это маркер. Настоящий артист, когда партнер работает «на разрыв аорты», не будет «колоться» (смеяться) в кадре. Это уважение к общему делу. А если ты не можешь держать себя в руках, будь готова к тому, что получишь по лицу.
Список того, что недопустимо на съемочной площадке по версии Талызиной, выглядит так:
-
Смеяться во время работы партнера, когда у тебя нет реплик.
-
Игнорировать замечания коллеги после первого предупреждения.
-
Путать собственную манеру поведения с актерским мастерством.
Русланова, кстати, после этого инцидента продолжила работать, а Ахеджакова, по слухам, была настолько ошарашена, что больше не позволяла себе подобных вольностей в кадре. Метод воспитания, конечно, радикальный, но результат налицо.
За что Талызина не простит Ахеджакову
Но история на этом не заканчивается. Сегодня, спустя годы, этот конфликт из профессиональной плоскости перетек в плоскость идеологическую. И тут Талызина выдает такое, от чего у многих фанатов старого кино волосы дыбом встают. Талызина, которой уже под 90, жестко высказалась о тех артистах, которые уехали из страны и начали поливать Россию грязью. И Ахеджакова, занявшая непримиримую позицию, попала под ее раздачу с головой.
Вердикт Талызиной суров:
-
Она считает, что эти артисты вынуждены говорить гадости, чтобы заработать себе на жизнь за границей. Им платят за это гранты и социальные пособия, поэтому они стараются изо всех сил
-
Она уверена, что возврата для них нет. Мосты сожжены. Российский зритель, который носил их на руках и прощал любые капризы, такого предательства не прощает
-
Финальная фраза, которая меня лично зацепила: «Они сами перечеркнули свои биографии. Там они чужие, а здесь их больше не ждут»
Для Талызиной поведение Ахеджаковой на съемках «Небес обетованных» и ее нынешняя общественная позиция — звенья одной цепи. И там, и там — непрофессионализм и неуважение к тем, кто рядом. К коллегам по цеху тогда, к зрителям сейчас.
А Валентина Талызина осталась верна себе: ей плевать на политес, она рубит правду-матку, как бы это кому-то ни резало слух.
Как думаете, был ли удар Руслановой оправдан, или это просто звериная несдержанность, которую нельзя списывать на «творческий процесс»?
