Всё, сегодня я занят. Сегодня я с ней! — объявил любовник.
Лариса готова была рвать и метать от обиды и злости, но терпела. Лучше делить любимого с другой, чем остаться без него, думала она. Эта болезненная, двусмысленная ситуация едва не закончилась поножовщиной.
На стихи Рубальской написано больше 500 песен о любви, но сама она долго не знала любви счастливой и глубоко взаимной. Лучшая пора её жизни — молодость — была вовсе не романтичной. Довелось настрадаться и почти разочароваться в мужчинах, пока она не нашла наконец преданного, любящего мужа. Но, как знать, без любовных переживаний, возможно, не появилось бы таких проникновенных стихов?
Если романы и случались, то рушились с большими муками для меня
Лариса Рубальская родилась в Москве 24 сентября 1945 года. Отец‑фронтовик преподавал в школе труд и военное дело, а мать работала там же завхозом. В школе Лариса не блистала. Позже она с юмором рассказывала, что в её характеристике, выданной вместе с аттестатом, было написано: «Умственные способности — средние».
Уже после окончания школы на встрече выпускников Лариса заметила, что бывшая классная руководительница не спрашивает её об успехах.
— А я тоже в вузе учусь, между прочим, — сама подошла к ней Рубальская.
— Не может быть! — всплеснула руками учительница. Выражение её лица было непередаваемым…
Однако Рубальская заочно окончила педагогический институт, во время учёбы работая то стенографисткой, то библиотекарем, то корректором. Мать посоветовала ей пойти на курсы японского языка:
— У тебя голова как‑то по‑другому работает, ты можешь запомнить то, что другие не в силах…
В 1973 году Рубальская закончила эти курсы, после чего работала в Госкоминтуристе, сопровождая японские делегации и туристические группы. А затем около тридцати лет трудилась в московском бюро японской телекомпании NTV и газеты «Асахи».
Работа с японцами Ларисе очень нравилась, а личная жизнь не складывалась.
— Бывают у человека врождённые кокетство или скромность. А бывает врождённое «клейкое вещество», которое действует на противоположный пол магнетически. Если женщина рождается без него, то все её ухищрения практически бесполезны. Так вот, я родилась без этого «клейкого вещества», — пришла к неутешительному выводу Лариса. — Если романы и случались, то рушились с большими муками для меня.
«Никогда я не была симпатичной, стройной тоже никогда не была, оттого‑то и в моей личной жизни невесёлые творились дела», — рифмовала она свои печальные мысли.
— Красавица, как Вас зовут? — молодой человек в военной форме подошёл к ней в метро познакомиться.
И Лариса растаяла: он был такой красивый и лётчик к тому же. Мужественный, спортивный, белозубый. Девушка быстро сдалась — выбирать ей было не из кого. Рубальской казалось, что наконец‑то она встретила того самого, единственного, и порхала на крыльях любви. Походил‑походил любимый к ней, а однажды сказал:
— У меня предстоят опасные лётные испытания. Если через какое‑то время я не выйду на связь, значит, меня больше нет в живых…
И действительно пропал. Сначала Лариса ждала его, потом горевала, думая, что жених героически погиб на испытаниях. Ночи не спала, плакала, надеялась, что, возможно, его спасли, он в больнице, и она скоро увидит его, услышит ласковый голос… И услышала, и увидела. Ехала в метро, а он оказался там же и с девушкой. Лариса даже смогла услышать, что он ей говорит. А говорил красавец‑«лётчик» то же самое, что и Рубальской: «Милая, у меня предстоят испытания…»
— Я легко влюблялась! — признавалась Лариса. — Мне оказывалось достаточно, чтобы очередной избранник был блондин, не очень высокий, пел под гитару. Такие вот дворовые приоритеты! Честно говоря, не очень разбиралась в социальных слоях. У меня даже есть стихотворение на эту тему: «Он был сантехник и пришёл чинить трубу, и ключик гаечный он долго подбирал. Но вместо гайки повернул мою судьбу».
Но все эти любови лишь разбивали Ларисе сердце.
— Ведь у каждого человека есть запас любви и нежности, — рассуждала Рубальская. — Если, предположим, в 20 лет ты обретаешь счастливую любовь на всю жизнь, то все твои чувства достаются этому человеку. А меня вечно переполняли страсти и страдания, именно страдания. И весь запас любви потихонечку пираньями был расхватан…
Мне так и придётся идти по этой гнилой, зыбкой дорожке
Одна такая «пиранья» особенно жёстко «покусала» Ларису. Однажды Рубальская встретила мужчину, от которого жена ушла к другому. Женщина вновь вышла замуж, но связь с экс‑мужем не прервалась: время от времени они встречались. Самое ужасное, что он объявлял Ларисе:
— Всё, сегодня я занят. Сегодня я с ней!
А она терпела эти унижающие достоинство отношения.
— Смирись, так будет всегда, — отвечал любовник на её мольбы о любви и верности.
Лариса думала‑думала, что же делать. Она взяла хозяйственный японский нож и пошла разбираться с соперницей. Говорит, что хотела лишь попугать.
— В очередной раз, узнав об их встрече, пошла к моему возлюбленному домой, — вспоминала Лариса. — Стала дверной замок расковыривать ножом, потому что на звонки не открывали. У меня тогда было просто помутнение от ревности, Кармен эдакая… Я замок в итоге расковыряла, влетела в квартиру… Женщины ещё не было, а мой любимый сидел в ужасе, боялся подойти. Потом тихо сказал: «Уйди, чтобы я тебя больше никогда не видел!»
Такие вещи очень опасны: человек хочет попугать, а потом что‑то идёт не так, обрывается чья‑то жизнь или тюрьма гостеприимно принимает нового сидельца. К счастью, всё обошлось, а Лариса, дойдя до края, действительно больше не искала встреч с любовником.
Ей запомнилось, как она после этой чудовищной сцены пошла в Театр на Таганке, где актриса читала Вознесенского:
Бей, женщина! Бей, милая! Бей, мстящая!
Вмажь майонезом лысому в подтяжках.
Бей, женщина! Массируй им мордасы!
За все твои грядущие матрасы…
Лариса сидела в зале и думала:
— Это всё про меня. Мне так и придётся идти по этой гнилой, зыбкой дорожке, сражаться, драться за любовь и всё равно быть никому не нужной…
Из относительно хорошего — были два романа с мужчинами сильно старше Ларисы. В обоих случаях она чувствовала себя желанной, привлекательной, любимой.
— Один из этих мужчин был очень известным человеком, а другой — просто при должности, писал книги, считался выдающимся человеком в литературных кругах, — делилась Рубальская. — И вот эти два человека, на которых и рассчитывать было нельзя, дарили мне состояние полёта… Но длилось это недолго…
И тот, и другой не уходили от своих жён.
И вот уже Рубальской 30 лет. В те годы женщина в этом возрасте считалась старой девой. «Часики тикают», а ни мужа, ни детей нет. Лариса отбросила стыдливость и спрашивала каждого, кто попадал в поле зрения, коллег и знакомых: «Нет ли жениха? Дайте жениха!»
— В своё время я даже ходила в библиотеку, как героиня фильма «Москва слезам не верит»: надевала очки и смотрела, кто умные книжки берёт, — рассказывала Лариса.
Тебе — 30. Ты на финишной прямой
Получается, что женскую судьбу Рубальской устроила Галина Волчек, с которой Лариса близко дружила. Волчек выяснила, что у мужа её подруги на работе имеется привлекательный одинокий стоматолог. Лариса сперва заартачилась, так как ей хотелось мужчину‑писателя, мужчину‑поэта, ну хотя бы переводчика… Волчек глянула на неё с изумлением, ишь, какая разборчивая, и отрезала:
— Он театр любит и вообще очень умный!
Ларису эта подруга с мужем привели в ресторан «Узбекистан», где врачи отмечали праздник 9 мая.
— Надела миллион всяких цепочек и бус. Так хотела понравиться! — вспоминала Рубальская. — Давид потом 30 с лишним лет вспоминал со смехом: «Всё на себя надела, что только могла!» Я пришла, увидела его и подумала: этот мне тоже не годится. Высокий, с крупным лицом, похож на Мейерхольда, Пастернака. А мне нравились мужчины с мелкими, изящными чертами лица. Давид темноволосый, а я любила блондинов…
Да и Давид вроде бы не воспламенился с первой встречи. Однако после второй встречи всё завертелось:
— Мы пошли в ресторан, пили водку. Я малопьющая, а тут всё выпивала и выпивала… Потом мы с ним вышли на улицу прогуляться, где он мне все цветы, которые были по дороге, купил. Дальше на всех лавочках мы с ним целовались. Это было так, с пьяных глаз… Но утром я подумала: вроде ничего так мужчина, можно ещё увидеться! — смеялась Лариса.
Давид был разведён. Жена его бросила в связи с серьёзными проблемами на работе. Развод он пережил очень тяжело, и к Ларисе он потянулся, оттаивал рядом с ней. Но Рубальская была удивительно переборчива и, по её словам, не хотела верить, что Давид — и есть её судьба. Однако он её переубедил. К тому же все её знакомые говорили: «Не упусти! Такой хороший мужчина!»
Точку в её метаниях поставил отец:
— Значит так: остановись! Тебе — 30. Ты на финишной прямой. Всех хороших разобрали. Один нашёлся, а ты о чём-то ещё думаешь. Сама же хотела порядочного. Тебе нашли. Посмотри, какой он надёжный человек.
Лариса стала встречаться с Давидом, узнала его получше и неожиданно поняла, что влюбилась. Познакомились они в мае, а к осени Лариса заволновалась. По её прикидкам, пора уже было делать предложение. Не могла она открыто заговорить об этом, поэтому решила намекнуть: сделала дорогой подарок — дублёнку.
У Давида этот подарок вызвал ужас. Но он понял: она к нему уже более чем расположена. Когда подарила лыжи, он засмеялся и сказал: «Давай, вместо того чтобы кататься по холодному лесу, поженимся». Она отреагировала мгновенно: «Пойдём быстрей!»
В ноябре они подали заявление в ЗАГС. Так в 30 лет Лариса наконец услышала свадебный марш Мендельсона. Муж был старше на 6 лет, имелась дочь от первого брака. Отношения между своей дочерью и второй женой он наладил просто.
— Когда мы с Давидом начали жить вместе, он привёл семилетнюю Иру и сказал ей: «Лариса — человек, который стал моей жизнью. Если ты будешь к ней хорошо относиться и уважать её, ты тоже будешь в моей жизни, и всё, что я смогу для тебя сделать, я сделаю. Если ты будешь против Ларисы, я выберу её», — вспоминала Лариса. — Ира за всю жизнь ни разу мне не нагрубила. Давида уже нет в живых, а мы с ней поддерживаем добрые отношения.
Он не винил меня за то, что не могу забеременеть
Именно муж поверил в талант Рубальской, которая в свободное время писала стихи. Через два года после свадьбы к нему пришёл лечить зубы Владимир Мигуля, и Давид порекомендовал ему замечательную поэтессу.
— Володя сказал: ему нужны не просто стихи, а куплет и припев, — рассказывала Рубальская. — Я написала. Мигуля положил их на музыку и отдал Вале Толкуновой. И пошло…
Всё было не так просто, но опять же помог муж. На её слова о том, что она не знает, как пишут песни, он посоветовал купить в книжном «Песни советских композиторов» и посмотреть, как это делают другие.
— Через некоторое время она будет ездить на белом «Мерседесе», — убеждённо сказал Мигуля.
А ведь так и вышло. Белый «Мерседес» появился у Рубальской пусть и не сразу, спустя 25 лет, но она действительно на нём ездила.
— Володя вскоре пригласил нас на концерт, — вспоминала поэтесса. — Мы сидим с Давидом в зале, и вдруг со сцены объявляют, что Валентина Толкунова исполнит песню «Воспоминание» на музыку Мигули и на слова молодого московского поэта Ларисы Рубальской. И говорят, что поэт должен быть в зале. Меня просят встать. Я поднимаюсь, роняя сумку, из неё высыпается всё содержимое. В этот момент на моё лицо направляют прожектор, а я плачу. Таких чувств я ни до, ни после уже больше не испытывала. Это был март 1983 года.
Ниже — список нескольких известных песен на стихи Ларисы:
Муж по своим связям находил и композиторов, и музыкантов. Очень много он сделал для Ларисы в этом плане, приглашая их в дом и советуя Рубальской готовить вкусную еду, чтобы эти встречи проходили как можно приятнее, а в дом тянуло. Так оно и вышло. Рубальская оказалась гостеприимной хлебосольной хозяйкой.
Он её этим спас от тоски: у поэтессы не получалось забеременеть. Она ходила по врачам, лечилась, но ничего не помогло.
— В 36 лет мне врачи сказали: «У вас уже такой возраст, что не имеет смысла лечение продолжать», — делилась Рубальская. — Я лила слёзы ночами… Но комплекса неполноценности у меня не было — благодаря Давиду. Он не винил меня за то, что не могу забеременеть. Мне кажется, он во мне видел не только жену, но и дочку. Был очень авторитарным. Главная фраза у него: «Я сказал!» Он был завотделением и привык командовать.
Наверное, в их семейной жизни не всё было идеально, Рубальская это признавала. С одной стороны, замужем за человеком с сильным характером — как за каменной стеной, с другой — иногда хочется покапризничать, настоять на своём, а с ним это невозможно. Лариса говорила, что ей очень помогло то, что она работала с японцами.
— Я 30 лет проработала референтом‑переводчиком в японской газете «Асахи». Общение с японцами сформировало мой характер. Голову всё время вниз и только один ответ: «Да, как скажете». Мне всегда говорили: «В вашем словаре не должно быть слова „невозможно“. Всё, что скажут, нужно выполнять», — улыбалась Рубальская.
Вместе они прожили счастливых 34 года — до самой смерти мужа.
— Ни один мой роман не смог бы завершиться такой большой любовью, такой хорошей, долгой благополучной жизнью. В которой супругов тянуло не на сторону, а друг к другу. В которой разногласия были спорами единомышленников, а не перепалками врагов. Я очень любила Давида, — признавалась Лариса.
Давид ушёл из жизни на другой день после празднования своего 70‑летия в 2009 году. В конце жизни он перенёс инсульт.
— Давид уже был парализован, но мы ездили на «Кинотавр», два раза в Карловы Вары, в Баден‑Баден, на мои гастроли в Израиль, — рассказывает Лариса. — Я таскала кресло. Мне все говорили: «Лариса, вам тяжело». Давид ведь весил 100 кг, громадина такая, двухметровая. Ничего мне не было тяжело! Я знала, что должна это делать, чтобы мужу было хорошо. Мы с Давидом ходили в театр, в гости…
Конечно, она сильно горевала. Но нашла в себе силы идти дальше. Рубальская не одинока. Она всегда близко общалась со своим младшим братом, называя его своим «бесценным Валеркой». Валерий Рубальский скоропостижно скончался в 2008 году в возрасте 58 лет. Но поскольку у самой Ларисы Рубальской нет детей, вся её родственная любовь и забота перешли на семью покойного брата: племянницу Ларисы и её детей. Все они живут рядышком, в одном дворе.
Ей уже 81 год. 8 апреля 2026 года Рубальская стала Народной артисткой Российской Федерации.
Поэтесса не скрывает — она работает до сих пор, потому что деньги лишними не бывают. Авторские, как она считает, ей платят небольшие, зато гастрольная деятельность приносит доход.
— Деньги — неизбежность. За всё нужно в этой жизни платить. Я одинокая, мне нужно, чтобы кто‑то помогал, кто‑то возил, кто‑то приносил. Поэтому нужно по возможности иметь эти деньги, вот и работаю пока, — объясняет поэтесса.
Но встречи со зрителями у неё всегда душевные: поэтесса дарит им частичку своего сердца.
— Приходят люди, у которых, может быть, печали в жизни больше, чем надо. А у меня такой дар — утешать… Лет 20 назад в зрительном зале преобладали пожилые разведённые женщины, которых трогали мои истории, — я рассказывала, как долго не могла выйти замуж. Бывали и смешные ситуации. Однажды из зала пришла записка: «Мы вас так любим — вы такая же толстая и некрасивая, как мы» (улыбается). Но поскольку во мне нет гонора и я на одной волне со зрителем, то только посмеялась… Потом стали приходить дочки тех бабушек. А сейчас уже дочки дочек приходят — в среднем моим поклонникам не больше 40.
