…Май 1944 года. В подмосковном Калининграде, который сегодня мы знаем как уютный наукоград Королёв, в семье инженера родилась крошечная, почти прозрачная девочка. Тамара Дегтярева.
Она была такой болезненной, что врачи лишь разводили руками, а мама не отходила от кроватки. Чтобы как-то отвлечь бледную внучку от хворей, бабушка совершила настоящее чудо. Она превратила их тесную комнату в волшебную сцену.
— Я с раннего детства строила театр, — вспоминала спустя десятилетия Тамара Васильевна, и её глаза теплели. — Сначала кукольный. Мы с бабушкой сами придумывали персонажей, кроили их из старых лоскутов, рисовали им смешные лица. А зрителями были все соседские дети. Они стояли под окном, заглядывали в форточку, потому что в комнате не помещались. Я чувствовала себя королевой…
Маленькая Тома жила в двух мирах. В одном — строгий отец-инженер, который видел будущее дочери только в чертежах и формулах знаменитой «Бауманки». В другом — мерцающий свет воображаемой рампы.
Она тайком бегала в балетную студию, где педагог из Большого театра ставила ей осанку, и пропадала в художественной школе. Когда аттестат был на руках, Тамара, дрожа от страха перед отцовским гневом, всё же подала документы в театральный. Но папа был непреклонен. Диплом инженера — и точка.
Упрямство, которое стоит дороже диплома
Она почти сдалась. Целый год Тамара ходила по улицам Москвы, представляя, как сидит на скучных лекциях. Но однажды, гуляя с друзьями у театральных училищ, она увидела объявление о дополнительном наборе в Щепкинское.
— Первый раз комиссия на меня даже не взглянула, — рассказывала актриса. — Сказали сухо: „Девушка, у вас есть фактура, но вы сырые. Приходите через год“. Я вышла на улицу, и мне стало так обидно, что слезы замерзли на щеках. Год? Ждать еще год? Нет!
Она пришла через три дня. В другой одежде, с другой прической. Она читала так, словно от этого монолога зависела её жизнь. И суровый мастер курса вдруг улыбнулся. В 1965 году она сжимала в потных от волнения руках заветный диплом.
Агата, которая не умела сдаваться
Театр юного зрителя стал её первой любовью, но настоящей семьей оказался «Современник». Тамара пришла туда в 1970 году, в эпоху великой Галины Волчек, и осталась на 48 лет.
Кино заметило её не сразу. Но в 1973 году на экраны вышла телеэпопея «Вечный зов». Роль Агаты, жены Ивана Савельева, простой, измученной войной и трудом женщины, легла на плечи Дегтяревой так органично, будто она сама прожила эту страшную жизнь в сибирской деревне. За эту пронзительную, выжженную изнутри боль Тамара Васильевна получила Государственную премию СССР.
За ней бегали режиссеры, её узнавали на рынках. Но она всегда возвращалась в пропахшие пылью кулисы «Современника». Сцена была её единственным воздухом.
Десять лет с ключами и кольцом в одной руке
*
*
Личная жизнь, которая должна была стать тихой гаванью, обернулась изматывающим триллером. Её избранником стал Юрий Погребничко — талантливый, харизматичный, одержимый театром режиссер.
Он ухаживал красиво. Тамара, уставшая от одиночества, поверила в сказку.
— Он протянул мне две руки, — делилась она потом с подругами. — В одной — кольцо, в другой — ключи от квартиры. Я была на седьмом небе. Я любила его и как мужчину, и как художника. Я его боготворила. А он, хитрец, всегда говорил: «Томочка, ты меня придумываешь».
Она действительно его придумала. Медовый месяц закончился, не успев начаться. В их доме поселился тиран. Полотенце должно висеть на крайнем правом крючке. Кружка на столе — только ручкой вправо, на «счастливую» сторону. Шаг влево, шаг вправо — и тихий интеллигентный Юрий превращался в разъяренного зверя. Он мог накричать за не добавленный в чай сахар. Или наоборот — за лишнюю ложку наоборот. Мог толкнуть так, что актриса падала на пол.
— Я сбегала в театр, — признавалась Дегтярева. — Я готова была ночевать в гримерке на узком диванчике, только бы не видеть его лица за ужином.
Она терпела десять долгих, выматывающих лет. Десять лет страха и унижения.
Она терпела эту изматывающую тиранию целых десять лет не из-за слабости, а из-за своего огромного, всепоглощающего сердца и врожденной женской надежды на чудо. Тамара боготворила Юрия не просто как мужа, а как талантливого, неординарного художника. Искренне верила, что сможет «спасти» его своей любовью, сгладить острые углы его сложного характера.
Кроме того, она выросла в строгой семье, где развод считался позором, а институт брака был незыблем, поэтому мысль о том, чтобы признать поражение и вернуться к родителям с поджатым хвостом, казалась ей невыносимым унижением. Актриса до последнего цеплялась за иллюзию, что его внезапная жестокость — это лишь следствие творческого кризиса или нервного срыва.
И если она станет еще мягче, еще незаметнее, то прежний любящий мужчина обязательно вернется. Она сбежала только тогда, когда поняла, что её физическое и психическое выживание висит на волоске, и любовь окончательно проиграла животному страху.
Развод дался ей невероятным усилием воли. Она не смогла сказать ему в лицо. Просто оставила на кухонном столе короткую записку:
— Я ухожу. Прощай.
И сбежала к подруге. Самое страшное, что Юрий даже не пытался её остановить. Он просто кивнул.
— Дальше я себе придумала, что никогда больше не выйду замуж, — говорила она. — Так и получилось. Он, конечно же, женился. У него есть дочь. А у меня — никого
Когда тело начинает предавать
Одиночество она лечила работой. Выходила на сцену, играла старух, играла характерных героинь, отдавая всю себя без остатка. Но годы и пережитый стресс брали своё. В 2012 году врачи огорошили диагнозом — сахарный диабет.
Эта болезнь — коварный вор. Она крадет сосуды, нервы, заживление. Маленькая, почти незаметная царапина на ноге превратилась в черную язву. Началась гангрена.
— Полгода я провела в больничном аду, — с горечью рассказывала Тамара Васильевна. — Семь раз меня резали и зашивали. Искали причину. Вы спрашиваете, наказали ли тех, кто довел меня до этого? Бог им судья, мне всё равно. Но вы представьте: я, народная артистка, лежу, а на мне врачи опыты ставят! Доктор мне так и сказал, не стесняясь: „Я бомжей резал — они живы, а вы чего?“ Они тренировались на мне, потому что старуха им попалась крепкая!
Ей ампутировали палец. Потом часть стопы. Потом — всю стопу. Великая актриса Агата, символ несгибаемой воли, оказалась прикована к инвалидному креслу.
Свет в конце темного коридора
Она сидела в своей пустой квартире. 70 лет. Ни мужа, ни детей. Только старая кошка и стены театра, до которого она уже не могла доехать. О бедственном положении Тамары Дегтяревой страна узнала в 2017 году. Забили тревогу соцслужбы, верные ученики из ВГИКа, коллеги. Передача «Идеальный ремонт» приехала переделывать её ванную и коридоры, чтобы коляска могла развернуться.
Мы помним её Агату — женщину, которая провожала мужа на войну. Но за кадром осталась другая война — её собственная. Война за право быть собой, за право на тепло, которую, увы, великая русская актриса проиграла в полном, звенящем одиночестве.
Как Вы думаете, читатель, почему судьба так часто бывает несправедлива именно к тем, кто отдает людям всё своё сердце без остатка, оставляя себе лишь боль?
