Майя Усова казалась воплощением поэзии в фигурном катании. Хрупкая, будто из тончайшего фарфора, с нежной, почти детской улыбкой. С какой замирающей грацией она скользила по льду! Зрители на трибунах и у экранов телевизоров вздыхали от восторга: какая невероятная гармония, какая красивая и влюблённая пара! Но за этой идеальной картинкой, которую советские и зарубежные газеты подавали как сказку наяву, скрывался ад.
Тот самый, обжигающий, о котором не принято шептаться на светских раутах и тем более писать в официальных отчётах Госкомспорта.Путь Майи к настоящему женскому счастью оказался длинным, извилистым и вымощенным глубокими душевными — и не только душевными — ранами.
Хрустальная девчонка из провинции
Майя пришла на каток по спортивным меркам непростительно поздно — в восемь лет. В родном Горьком сверстницы уже вовсю прыгали одинарные и двойные прыжки, а она только училась уверенно держать спину. Но в этой тоненькой девочке жил удивительный стержень. Первым её талант разглядела тренер Ирина Дружкова. Она увидела не просто пластику, а фанатичное, до самозабвенности, трудолюбие. Майя работала так, будто каждый день на льду мог стать последним: часами оттачивала до идеала каждое движение, пока ножки не начинали гудеть от усталости.
Уже через шесть лет Усова не просто догнала ровесниц, а перегнала их. Первые серьезные соревнования — Спартакиада народов СССР — принесли им с партнером Алексеем Баталовым лишь скромное восемнадцатое место. Но именно тогда стало ясно: эта девочка умеет держать удар.
Настоящий поворот судьбы произошел, когда шестнадцатилетняя Майя переехала в Москву и попала под крыло легендарной Натальи Дубовой. Именно Дубова разглядела, как безупречно совпадут на льду Усова и молодой, амбициозный Александр Жулин. Это был союз льда и пламени, изящества и напора.
За кулисами блестящего дуэта
Вскоре спортивный дуэт превратился в семейный. Со стороны всё выглядело невероятно трогательно: юная провинциалка и статный московский красавец. В интервью того времени они мило улыбались, а Майя с нежностью рассказывала, как Саша укладывает её отдохнуть с книжкой, если видит, что она выбилась из сил на тренировке.
Увы, за красивой вывеской стоял сухой расчет и бытовая неустроенность. В советское время штамп в паспорте давал спортсменам реальный шанс получить хотя бы скромную собственную крышу над головой. Для иногородней Майи это был единственный способ закрепиться в столице.
Спустя годы Александр Жулин без обиняков признается: глубоких чувств к молодой жене он никогда не испытывал. Но ужас заключался даже не в отсутствии любви. За закрытыми дверями их съемных квартир разворачивалась настоящая трагедия. Побои и унижения стали для Майи жестокой реальностью.
Один из таких эпизодов остался в памяти фигуристки на всю жизнь. После очередного всплеска агрессии мужа у неё на лице остались настолько страшные следы, что показаться на людях было немыслимо. В автобусе сборной, перевозившем спортсменов на соревнования, Майя забилась в самый дальний, темный угол, сжимаясь от стыда и страха перед сочувственными или осуждающими взглядами коллег. Семнадцать лет она носила эту боль в себе, стесняясь признаться даже самым близким.
Любовные треугольники и драка матерей
Физическая боль дополнялась болью от предательства. Жулин не скрывал своих увлечений. Сначала в его жизни появилась бурная, страстная Оксана Грищук, затем — молодая Татьяна Навка. Александр метался между женщинами, уходил, возвращался, устраивал публичные сцены ревности, а весь свой нерастраченный негатив и злость сливал дома — на жену.
Адьютерские метания мужа происходили на фоне изнуряющей подготовки к важнейшим стартам жизни. Представьте себе: выходить на лед, кружиться в страстном танце и улыбаться человеку, которого в этот момент отчаянно ненавидешь и боишься.
Атмосфера накалилась до предела перед Олимпиадой 1994 года в Лиллехаммере. В США, где тренировалась пара, прилетели тещи — поддержать детей. Взаимные упреки, скопившаяся обида и защитные инстинкты матерей вылились в настоящую драку между свекровью и тещей прямо в холле отеля. Это был апогей безумия.
На Олимпийских играх Усова и Жулин завоевали серебро, уступив лишь соперникам. Все ждали от них золота, но сломанная внутренняя связь не оставила шансов. Вскоре после этого союз — и спортивный, и человеческий — окончательно распался.
Новая страница и страх прошлого
После тяжелого развода Майя оказалась на распутье. И тут поступило неожиданное предложение от Евгения Платова — бывшего партнера той самой Оксаны Грищук.
Усова долго колебалась. Во-первых, свежа была память о спортивных войнах с Грищук. Во-вторых, Майя панически боялась снова довериться мужчине на льду, ожидая от Платова привычной жесткости и деспотизма. Как же она была удивлена, когда увидела в нем чуткого, воспитанного и невероятно мягкого человека!
Их профессиональный дуэт оказался триумфальным: они выигрывали турнир за турниром, стали чемпионами мира среди профессионалов. Платов был искренне очарован Майей, но она сразу установила жесткую границу: «Женя, только спорт». Больше никаких служебных романов. Слишком дорогую цену она заплатила за прошлую ошибку.
Грешная любовь и нерожденный ангел
Выстраивая личную жизнь подальше от ледовых арен, Майя снова попала в ловушку собственных чувств. Среди множества поклонников её сердце откликнулось на ухаживания обаятельного мужчины. Он был красив, успешен в бизнесе, окружил её заботой, о которой она так долго мечтала. Было только одно «но» — он был женат.
Майя изводила себя стыдом и виной. Она пыталась уходить, сжигала мосты, но снова возвращалась, потому что дышать без него уже не могла. Ей не хотелось рушить чужой дом, но и отказаться от своего единственного глотка тепла она была не в силах.
Когда тест показал две полоски, Майя зарыдала от счастья. В сорок лет мечта о материнстве стала для нее главным смыслом бытия. Она решила ничего не требовать от любимого, даже не говорить ему об этом — она была готова вырастить ребенка одна, отдать ему всю нерастраченную нежность.
Но судьба распорядилась иначе. На сроке в два месяца беременность прервалась. Эта утрата едва не сломала Майю окончательно. «Наверное, малыш просто не захотел приходить в мир, где у него не было бы папы», — с тихой грустью скажет она спустя годы.
Врач, который поднял руку… и спасал душу
После завершения спортивной карьеры Усова осталась в фигурном катании: тренировала детей, работала техническим специалистом Международного союза конькобежцев. Она жила между Америкой и Россией, отчаянно пытаясь найти свой причал.
Все изменил случай. Во время очередного визита в Москву у Майи дико разболелось плечо — сказались старые травмы. Друзья посоветовали обратиться в Центр травматологии к известному профессору, доктору медицинских наук Анатолию Орлецкому.
Их первая встреча была почти комичной и трагичной одновременно. Строгий доктор попросил пациентку поднять руку, затем сам осторожно подхватил её сустав — и Майя от резкой, пронзительной боли просто потеряла сознание, упав на руки врачу.
Очнулась она от ласкового голоса и обеспокоенного взгляда. В Анатолии не было ни капли той нарциссичной демонстративности, к которой Майя привыкла в мире шоу-бизнеса. От него веяло удивительным спокойствием, мужской надежностью и редким душевным теплом. Орлецкий один растил сына, проявив себя как невероятно заботливый отец (о судьбе первой супруги доктора Майя предпочла деликатно не расспрашивать).
Рядом с Анатолием она впервые за сорок с лишним лет смогла выдохнуть. Ей больше не нужно было защищаться, доказывать свою состоятельность или улыбаться через силу. Когда он сделал ей предложение, она без колебаний ответила: «Да».
Долгожданный рассвет
Реклама
Настоящее чудо произошло в 2010 году. В сорок четыре года, вопреки всем диагнозам, скепсису врачей и прошлым трагедиям, Майя Усова родила дочку Анастасию.
Сегодня бывшая звезда мирового льда — прежде всего счастливая мать и любимая жена. Она больше не летает бесконечно по заграничным командировкам. Шумным банкетам и светским раутам она предпочитает уютные семейные вечера, запах свежей выпечки и детский смех в доме.
Майя смогла пройти через все круги ада, но не ожесточилась. Она искренне простила и Александра Жулина, и своих бывших соперниц. Простила, потому что поняла: удерживать в душе старые обиды — значит красть счастье у самой себя. А счастье у неё теперь настоящее, выстраданное и бесконечно дорогое.
