Представь себе кухню в Княжьем Озере. Не глянцевую, из интерьерных журналов, а настоящую, пахнущую горячим маслом, кинзой и свежесваренным кофе по-еревански. За огромным столом сидит женщина с глазами цвета крепкого чая — Маргарита. Напротив нее — пустое кресло Тиграна. Но кухня не кажется пустой, потому что воздух в ней дрожит от трех разных децибелов детского счастья.
— Мама, почему у нас на завтрак толма размером с голубя? Я не съем! — возмущается одиннадцатилетний Баграт, пытаясь вилкой распилить виноградный лист.
— Ешь, цавтанэм, — смеется Марго, пододвигая к нему тарелку. — Это не толма. Это стратегический запас белка для будущего чемпиона Москвы по шахматам. Ты же вчера поставил мат тренеру за двенадцать ходов? Ставь теперь мат аппетиту.
Трое детей Тиграна
Марьяна, старшая. Ей сегодня ровно тринадцать, она родилась 12 августа 2013 года. Девочка-пуля, девочка-молния. Она унаследовала материнскую хватку стальных челюстей и отцовский режиссерский взгляд.
Она ведет свой телеграм-канал, где разносит в пух и прах двоечников мировой политики с грацией опытного акулы пера. Ее комната увешана флагами России и Армении вперемешку. Для нее это одно целое, одна империя духа.
Сын Баграт родился 27 сентября 2014 года. В его жилах течет густая, как хороший армянский коньяк, кровь Кеосаянов. Имя ему дали царское, княжеское. И характер соответствующий. Он — маленький мужчина, который уже сейчас пытается закрыть мать своим плечом от сквозняков этого мира.
После того как 26 сентября 2025 года сердце его отца остановилось после долгой болезни, Баграт словно повзрослел на десять лет за одну ночь. Теперь он сам проверяет, заперта ли входная дверь их дома, прежде чем лечь спать.
И наконец, крошка Маро. Шестилетняя принцесса, родившаяся 19 октября 2019 года. Она появилась на свет, когда страна сидела в локдауне, и весь мир сузился до размеров их загородного дома.
— Мамма джан! — пищит Маро, залезая к матери на колени прямо посреди написания важного редакционного письма. — Посмотри, я нарисовала папу. Видишь, у него нимб над головой золотой? Это потому что он ангел теперь, да?
У Марго перехватывает горло. Она целует дочь в макушку, пахнущую карамелью и солнцем.
— Да, солнышко. Папа теперь самый главный ангел-хранитель нашего двора. Иди, покорми Барсика, папа сверху смотрит и радуется, что кот сыт.
Громкая семья
Как они живут сейчас, спросишь ты, дорогой читатель? Они живут громко. Армянская семья не умеет жить шепотом. Их дом — это филиал маленького, но очень гордого Еревана под Москвой. Утро начинается не с будильника, а с запаха свежего лаваша, который привозит специальный человек прямиком из ресторана «Ноев Ковчег».
Воспитание здесь суровое, древнее, замешанное на библейских заповедях и уставе гарнизонной службы.
— Карманные деньги? — фыркает Симоньян в своих редких интервью. — Зачем им бумажки? Если Марьяне нужен новый объектив для камеры, пусть напишет эссе, зачем он ей спасет человечество. Если Баграт хочет новую доску для го, пусть выиграет турнир. Деньги портят вкус к жизни. Пусть лучше знают вкус настоящей победы.
Их режим железный, выкованный самим временем. В семь утра подъем. Никакой каши-размазни. На столе сыр, зелень, горячие лепешки. С восьми до двух — школа. Но обычная программа для этих детей — лишь гарнир. Главное блюдо подается дома.
Сразу 5 языков
После уроков — языки. Марьяна зубрит испанский (потому что Латинская Америка — последний оплот здравого смысла), Баграт углубляется в китайский (дед Эдмонд бы одобрил геополитику), а Маро пока просто красиво выводит русские буквы. И разумеется все трое учат русский, а также армянский — причем в 2 видах — литературный и родной для мамы армянский амшенский диалект.
Вечером — мировая история. Не та, что в учебниках Сороса, а настоящая. Марго рассказывает им про Великую Отечественную войну так, будто сама стояла под Курской дугой, и про Геноцид армян так, что у взрослых мужчин слезы наворачиваются.
— Вы должны быть умнее всех, быстрее всех и тверже всех, — говорит она детям перед сном. — Потому что вы армяне. А армянин без сильного ума и крепких кулаков — это просто вкусный шашлык для чужих амбиций. Поняли?
— Поняли, мам, — сонно бормочет Баграт.
— Ага, — подтверждает Марьяна, не отрываясь от планшета, где монтирует ролик.
— Баю-бай, — вторит Маро своему плюшевому дракону.
В общем, не жизнь, а сплошной строгий режим!
Тень отца
Тигран… Его тень живет в каждом углу роскошного дома на Княжьем Озере. Когда дети смотрят старые фильмы и записи, они ищут лицо папы. Когда включают телевизор, Марго всегда ставит звук чуть тише, если идет фильм мужа. Она воспитывает их на его фильмах, объясняя мизансцену:
— Смотрите, как папа снял этот кадр. Свет падает слева, значит, герой правдив. Запомните, дети, правда всегда должна быть освещена.
Армянство тут не обсуждается, оно дышит. Оно в том, как они спорят за ужином до хрипоты о политике Эрдогана. В том, как все трое, включая шестилетнюю Маро, знают слова гимна Армении. В том, как Баграт однажды пришел из школы побитый, потому что вступился за девочку-татарочку, сказав одноклассникам:
— Вы что, турки? Своих бьете?
Они растут маленькими титанами. Без айфонов последней модели, зато с библиотекой, которой позавидует доцент МГУ. Им покупают не игрушки, а акции хороших компаний и редкие книги. Но от них исходит такое сияние древней, мудрой и немного сумасшедшей цивилизации, что любой холодный ветер современности разобьется об них, как о скалы Арарата. Они говорят на пяти языках, отличают хорошую прозу от плохой с первого абзаца и знают цену слову…
