Елизавета Апраксина проснулась от того, что по её голому животу скользило что-то холодное. Открыла глаза — над ней стоял Олег. Пьяный. С ножом. И говорил, что сейчас её зарежет. Она не закричала. Не оттолкнула. Просто лежала и смотрела на человека, которого любила больше жизни. А утром собрала вещи и уехала. К маме. В Ленинград. Навсегда.

Так закончилась их семейная жизнь. Но не любовь. Потому что Олег Даль и Елизавета Апраксина — это история не про счастливый брак. Это история про двух людей, которые не смогли быть вместе, но и друг без друга не смогли. Один умер в 39. Другая прожила ещё почти сорок лет, храня его письма, его фотографии, его запах. И так и не вышла замуж.
Девочка с двойной жизнью
Елизавета Апраксина родилась в Ленинграде в семье, где стены помнили голоса великих. Её дед — Борис Эйхенбаум, знаменитый литературовед, один из основателей формальной школы. В его доме собирались писатели, артисты, режиссёры. Лиза росла среди этих разговоров, впитывала атмосферу творчества, свободы, богемы. И, как это часто бывает, взрослела слишком быстро.

В пятнадцать лет она закрутила роман с Израилем Меттером — писателем, автором сценария «Ко мне, Мухтар!». Ему было сорок. Он был женат на балерине. Лиза — школьница. Когда об этом узнала мама, она исцарапала Меттеру лицо. Когда узнал дед — начался настоящий скандал. Виктор Шкловский, близкий друг семьи, избил Меттера. Михаил Козаков надавал ему оплеух. Союз писателей осудил «соблазнителя» и сослал в Калугу на несколько месяцев. История прогремела на весь Ленинград.
Сама Лиза потом говорила: это была не любовь. Просто первая страсть. Первое ощущение, что ты можешь быть желанной. Первое доказательство, что ты — женщина. А потом были два неудачных вуза, работа в Зоологическом музее, брак с Леонидом Квинихидзе — будущим режиссёром «Мэри Поппинс, до свидания!». Этот брак Лиза называла «пробным». Они расстались быстро и без драмы. А потом на съёмках в Нарве она познакомилась с Олегом.
«Он попросил у мамы моей руки в шесть утра»
Олег Даль к тому моменту был уже дважды женат. Первый раз — на Нине Дорошиной, актрисе, которая была старше его на семь лет. Их свадьба закончилась скандалом: Олег приревновал невесту и ушёл прямо с торжества. За ним побежали, уговаривали вернуться. Он не вернулся. Ушёл в запой. Брак продлился недолго.

Второй женой стала Татьяна Лаврова. Они прожили вместе около полугода. Татьяна позже признавалась: она пыталась пить вместе с ним, чтобы ему меньше доставалось. Но это не помогло. Она ушла, потому что поняла: иначе придётся бросить всё и круглосуточно сторожить мужа. А это — безнадёжно.
С Лизой всё было иначе. Они познакомились на съёмках. Она пригласила его в гости. У неё в тот момент был роман с Сергеем Довлатовым — да-да, тем самым писателем. Олег и Сергей сидели у неё до ночи, друг друга пересиживая. Пили водку. Разговаривали. Лиза шепнула Олегу, чтобы он ушёл вместе с Сергеем, а потом позвонил ей из автомата. Ту ночь они провели вместе. А в шесть утра Олег разбудил её маму и старомодно попросил руки дочери.
Мама Лизы, Ольга Борисовна, потом вспоминала: когда она впервые увидела Олега, то сразу сказала себе — «Ну вот, пропала моя Лиза». Что-то в нём было такое, от чего невозможно было оторваться. Глаза. Голос. Эта странная смесь нежности и ярости, таланта и саморазрушения. Он писал Лизе письма, полные любви. Просил срочно оформить развод с мужем к его возвращению. Она оформила. Они расписались. А в ЗАГСе Олег тут же испортил свидетельство о браке, написав на нём: «Олег + Лиза = ЛЮБОВЬ».
«Три года прошли как кошмарный сон»
Отметили скромно — бутылкой шампанского в кафе. А на следующий день Олег напился так, что Лиза ужаснулась. И так продолжалось три года. Он пил постоянно. Случайные люди могли его обобрать и побить. Иногда в доме не было денег даже на завтрак. Лиза и её мама тянули быт на себе, а Олег то работал, то пропадал, то возвращался разбитым и виноватым.

Знакомые вспоминали: Олег называл Лизу и её маму «Старшая кенгуру» и «Младшая кенгуру». Он был остроумным, обаятельным, невероятно талантливым. С ним было легко и интересно. Пока он не пил. Когда пил — становился неуправляемым. Однажды сосед-писатель Виктор Конецкий спрятал его в рулоне морских карт, когда «кенгуру» пришли искать пропавшего артиста. Олег стоял за шкафом, завернувшись в карты, и умолял: «Положи меня горизонтально, самому мне из этого Тихого океана не вылезти». Смешно? Да. Но за этим смехом — трагедия.
Олег Даль был болен. Не только алкоголизмом. Драматург Эдвард Радзинский сказал о нём: «Он был болен одной из самых прекрасных и трагических болезней — манией совершенства». Он критиковал всех и вся. Себя — в первую очередь. Его дневник полон сарказма и тоски. Он постоянно конфликтовал с режиссёрами, менял театры, отказывался от ролей, которые другим приносили славу. Его называли «наш алкогений». И очень немногие относились к нему с симпатией. Актёр прекрасный. Человек — желчный.
Нож, который всё изменил

В июне 1972 года они были на гастролях в Горьком. Жара стояла невыносимая. Лиза лежала в гостиничном номере в одном белье. Пришёл Олег. Пьяный. Не соображающий. Он достал нож и стал водить им по её голому животу. Говорил, что сейчас зарежет. Лиза замерла. Она не знала, что делать. Кричать? Бежать? Молить? Она просто лежала и смотрела на него. А потом он угомонился. Уснул. А утром принёс водки и сказал: «Пей». И она сорвалась. Сняла кольцо с пальца. И уехала. В Ленинград. К маме.
Это был конец. Она больше не вернулась. Но и он не отпустил её. Они продолжали общаться. Она хранила его письма. Он звонил. Приезжал. Они не могли друг без друга. Но жить вместе — не могли тоже.
«Борьба с собой, не на жизнь, а на смерть»
После того случая Олег вернулся с гастролей, переступил порог квартиры и упал. Он не был пьян. Тяжёлое воспаление лёгких. Температура под сорок. Скорая. Проблемы с лёгкими и бронхами остались навсегда. Сердце тоже начало сдавать. И тогда он решил бороться. По-настоящему.
Он общался с Владимиром Высоцким, и Марина Влади привезла им обоим французское лекарство для «кодирования». Весной 1973 года Олег впервые «зашился». Ампула действовала около двух лет. Потом он срывался, уходил в загул на несколько месяцев, а затем снова кодировался. В его дневнике есть запись: «Борьба с собой, не на жизнь, но на смерть. Это не фигурально». Он понимал, что происходит. Он ненавидел себя за слабость. Но ничего не мог с собой поделать.

А когда не пил — был ангелом. Дарил цветы. Писал чудесные письма. Был нежен и внимателен. Лиза хранила всё это в памяти. После его ухода она словно бы старалась объяснить — себе и другим — почему не бросала мужа. Потому что знала его другим. Потому что видела то, что не видели остальные. Детей у них не было. Лиза говорила: Олег хотел ребёнка. Но Бог не дал.
«Пойду к себе умирать»
Олег Даль сыграл десятки ролей, которые сделали его кумиром миллионов. «Женя, Женечка и «Катюша»». «Плохой хороший человек». «Земля Санникова». «Старая, старая сказка». «Тень». «Не может быть!». «Отпуск в сентябре». Он был гениальным актёром. Но сам себя считал несовершенством. Он разочаровался в актёрстве и решил стать режиссёром. Поступил на режиссёрские курсы. Бросил через десять дней. Запись в дневнике: «Убожество духа и мысли. Ушёл».
Его пригласили преподавать актёрское мастерство во ВГИКе. И он расцвёл. Стал общительным, открытым, весёлым. Казалось, он нашёл себя. Может быть, впереди была новая жизнь. Новый театр. Новые роли. Но 3 марта 1981 года он приехал в Киев на пробы фильма «Яблоко на ладони». Остановился в гостинице. И там его сердце остановилось. Ему было 39 лет.
Его последние слова коллегам — «Пойду к себе умирать» — до сих пор обсуждают с трагической восторженностью. Но те, кто знал его близко, говорят: это была не пророческая фраза. Это был его чёрный юмор. Его экзальтация. Он не собирался умирать. У него начиналась новая жизнь. Он мечтал о переменах. Но здоровье подвело. Лёгкие. Сердце. Годы саморазрушения.
Что осталось
Елизавета Апраксина пережила его на много лет. Она больше не вышла замуж. Хранила его письма, его фотографии, его вещи. Она умерла в 2016 году. Ей было 75. До конца своих дней она вспоминала Олега. Не как мужа-алкоголика, который водил ножом по её животу. А как человека с удивительными глазами, который в шесть утра разбудил её маму, чтобы попросить руки дочери. Как актёра, который мог быть гениальным. Как мужчину, которого она любила больше жизни.

Олег Даль прожил всего 39 лет. Он оставил после себя десятки ролей, дневники, полные боли и тоски, и память о себе как об одном из самых ярких и трагических актёров советского кино. Его называли «алкогением». Его боялись. Им восхищались. Его не понимали. Но равнодушным он не оставлял никого.
Я вот сижу и думаю: почему мы так любим истории про гениев, которые сами себя разрушают? Наверное, потому что в них есть что-то пугающе притягательное. Мы смотрим на них и думаем: а ведь мог бы жить долго, счастливо, играть, радовать нас. Но он выбрал другой путь. Путь борьбы с собой. Не на жизнь, а на смерть. И проиграл.
А может, и не проиграл? Может, выиграл? Ведь его помнят. Его фильмы смотрят. Его дневники читают. Его жизнь стала уроком и предостережением. И, возможно, где-то там, в другом измерении, он наконец нашёл покой. Тот самый покой, которого не было у него здесь.
А вы как думаете — можно ли спасти человека, который не хочет спасаться сам? Или любовь не всесильна?






