Ее называют «русской Джульеттой Мазиной» и одной из самых принципиальных актрис своего поколения, но за этим титулом скрывается биография, в которой театральная слава соседствует с жестокими личными драмами.
*
Евдокия Германова родилась осенью 1959 года в Москве. Ее отец, Алексей Иванович — доктор геолого-минералогических наук, профессор, человек, прошедший войну и потерявший ногу, но не сломавшийся. Он даже на протезе продолжал ходить в экспедиции. Мать, Галина Ивановна, была химиком по образованию — женщиной, которая, по воспоминаниям самой актрисы, напоминала эльфа, порхавшего в своем мире, далеком от быта и социума.
Имя Евдокии дали в честь бабушки по отцовской линии, но в семье и в первых титрах она была Диной. Так ее стала звать мама после того, как соседский мальчик, заглянув в коляску, произнес «динь-динь», а Галина Ивановна вспомнила о своей любимой актрисе Дине Дурбин.
Путь Германовой к сцене начался с ансамбля имени Локтева Московского дворца пионеров и школьников, и параллельно она занималась в театральной студии. Это была не просто дань детскому увлечению, а системная подготовка.
Сцена манила Дину с юных лет, и такую же цель перед собой ставила ее младшая сестра Любовь, в будущем тоже ставшая актрисой. К моменту окончания школы у Евдокии уже не оставалось сомнений в том, чего она хочет. Вопрос был только в том, насколько дорого ей придется за это заплатить.
Когда Германовой было семнадцать, начинающий режиссер Владимир Меньшов пригласил ее в свою дебютную картину «Розыгрыш». Он уже утвердил юную актрису на роль первой красавицы класса Даши Розановой, но все еще не мог решить, кто сыграет главного героя Игоря Грушко. Именно Евдокии было доверено выбрать среди нескольких претендентов одного — ее выбор пал на Дмитрия Харатьяна.
Фильм, вышедший на экраны в 1976 году, стал культовым и принес Германовой оглушительный успех, после чего желание стать актрисой укрепилось в ней окончательно. Вот только действительность оказалась куда суровее любых самых смелых ожиданий.
Окончив школу, девушка начала штурмовать ГИТИС: шесть попыток, шесть отказов, шесть раз, когда приходилось собирать себя заново и снова идти на экзамены, в то время как многие сверстники уже заканчивали ВУЗы.
Но в промежутках между провалами она не сидела сложа руки: без актерского образования ходила по московским театрам с просьбой дать ей любую, даже самую маленькую роль, и режиссеры шли навстречу этой настырной, но очевидно талантливой девушке.
Так в одном из самодеятельных спектаклей игру Германовой увидел Олег Табаков. И был впечатлен настолько, что взял ее к себе на курс в ГИТИС без экзаменов. Позже мэтр признавался, что дипломный спектакль «Жаворонок» с Евдокией в роли Жанны д’Арк был единственным случаем, когда он взялся ставить пьесу «на актрису», исходя из ее индивидуальности. И прогремел он так, что стало окончательно ясно: на сцену вышла артистка, которая не собиралась оставаться в тени.
«Табакерка» стала вторым домом актрисы. Ровена в «Билокси-Блюзе», Степанида Ефимовна в «Затоваренной бочкотаре», бессмертная Анна Андреевна в «Ревизоре» — Евдокия с одинаковой легкостью растворялась в комедии и гротеске, но при этом всегда привносила в них изысканную простоту.
Уникальная характерность, о которой пишут театральные критики, раскрывалась и в работах с Адольфом Шапиро («Последние», «На дне»), Андреем Житинкиным («Псих») и Миндаугасом Карбаускисом («Когда я умирала»). Эти спектакли принесли Германовой не только зрительскую любовь, но и профессиональное признание: две статуэтки «Хрустальная Турандот» и «Золотая маска», а роль Насти в «На дне» была отмечена Международной премией Станиславского. В 95-м она стала заслуженной артисткой.
Параллельно с театром шла и кинокарьера. В конце восьмидесятых и первой половине девяностых артистка сыграла те роли, которые сама считает лучшими: в комедии Ролана Быкова «Свадебный подарок», в драме Инны Туманян «Комментарий к прошению о помиловании» и, конечно, в фильмах Сергея Ливнева «Кикс» и «Серп и молот».
За «Кикс» Евдокия получила главный приз за лучшую женскую роль на фестивале «Созвездие», а «Ниагара» Александра Визиря принесла ей гран-при «Хрустальный глобус» в Карловых Варах. В ее фильмографии более сотни работ, и она никогда не боялась быть неудобной или неоднозначной на экране.
Но, пожалуй, самое интересное в ее карьере началось тогда, когда она, казалось бы, уже все доказала. В 2004 году Адольф Шапиро пригласил Германову в МХТ имени Чехова на роль Шарлотты в «Вишневый сад».
Репетиции, по словам артистки, шли «в кр-р-ровь»: она писала режиссеру целые трактаты с протестами, свидетели споров ждали, что они вот-вот что-нибудь швырнут друг в друга, но результат оказался поистине впечатляющим. Позже были «Концерт обреченных» Юрия Еремина и другие работы на сцене МХТ, где она и сегодня остается желанной гостьей.
А еще была режиссура. В 2017 году на сцене Центрального дома литераторов Германова поставила свою версию пьесы «Экспресс “Калифорния”», которая когда-то гремела в Театре Моссовета с Фаиной Раневской и Ростиславом Пляттом. Им она и посвятила свою работу, признаваясь, что ее сердечная мышца всегда откликалась на истории людей, чья старость оказалась трагичной, несмотря на все звания и народную любовь.
Все эти годы Германова еще и преподавала актерское мастерство в Московском институте телевидения и радиовещания «Останкино» и в Школе Нового театра. А также сегодня она является худруком мастерской актерского направления в Университете «Синергия».
Педагогический метод Евдокии уникален тем, что она — дипломированный психолог, и знания в области нейролингвистики помогают ей видеть своих учеников и работать с ними не только как с материалом, но и как с личностями. В 2016 году актриса даже преподавала метод Станиславского в Гарварде.
В театральных кругах за Германовой прочно закрепился титул скандалистки. Сама она относится к этому с иронией и даже с некоторым вызовом:
— От меня все ждут какого-то скандала.
И объясняет свою резкость профессиональной необходимостью: если бездарный или подлый человек тратит время талантливых людей впустую, она не будет подбирать вежливых выражений.
Но за этим защитным панцирем, за всей этой резкостью, крылось то, о чем Евдокия говорила куда неохотнее, чем о театре и принципах. Сцена была ее спасением, ее убежищем, но и своего рода компенсацией, потому что в личной жизни она раз за разом оказывалась в положении человека, которому не везло. И самый глубокий шрам оставила первая любовь…
Еще на съемках «Розыгрыша» семнадцатилетняя Германова пережила чувство, которое сама позже назовет «единственной любовью». Правда, имени того мужчины она не называет до сих пор:
— Нет, не в Димку Харатьяна, не скажу, в кого.
И добавляет:
— Он достойный, но очень взрослый человек, у него уже была семья.
Долгое время относительное одиночество вполне устраивало нашу героиню. В театре было много друзей, работа поглощала все, а мысль о семье откладывалась. И только к сорока годам она познакомилась с Сергеем Германом, который тоже окончил театральный институт, но нашел себя в профессии водителя.
Герман быстро предложил жить вместе, рассудив, что они уже не маленькие, чтобы прятаться по углам. Но семейная жизнь оказалась короткой и совсем не такой, как в мечтах: Сергей был придирчивым, ревнивым и агрессивным. Актриса выходила на сцену, ловила восхищенные взгляды, а гражданский муж сгорал от ревности.
Скандалы шли по нарастающей, и однажды он не сдержался и поднял на нее руку. Она не стала верить в сказки о том, что все изменится, и в какой-то момент собрала вещи и ушла.
Вот только нерастраченная любовь искала выхода, и тогда она решила стать матерью. Начала ходить по детским домам — и однажды увидела полуторагодовалого Колю Ерохина, мальчика, от которого отказалась родная мать.
Сначала все шло хорошо: малыш быстро привык, рано начал говорить, к пяти годам бегло читал. А новоиспеченная мама устраивала ему пышные праздники, водила в престижный детский сад, нанимала няню, когда была занята в театре. Казалось, машина работала идеально, и ничто не предвещало, что совсем скоро начнет давать сбой.
Сначала это были мелочи, которые можно было списать на характер и трудное прошлое: вспышки агрессии, клептомания, проблемы в школе. Когда Коля пошел в первый класс, Германова начала жаловаться, что не справляется. Мальчик стал неуправляемым, дрался с другими детьми, и ее все чаще вызывали к директору.
Но самое страшное ждало впереди. Николаю было около девяти, когда он впервые направил на мать нож. С тех пор такие ситуации повторялись не раз, и она поняла, что начала бояться собственного сына. Врачи предупреждали, что на ночь нужно запираться, и Германова действительно запирала дверь в своей комнате, страшась собственного ребенка.
Когда стало совсем невыносимо, актриса приняла решение поместить сына в психиатрическую клинику, где ему поставили диагноз «шизофрения». Год он провел в больнице, и все это время его навещал только один человек — брат актрисы, Алексей Германов, который позже оформил над мальчиком частичное опекунство, чтобы забирать его на выходные и каникулы.
Сама Германова объясняла возвращение ребенка в детский дом наследственностью, медицинской экспертизой и страхом за собственную жизнь, но эта версия с самого начала трещала по швам.
Когда уже взрослый Ерохин пришел на телевидение, он заявил, что никакой шизофрении не было и в помине. По его словам, дядя разговаривал с врачом и обсуждал историю болезни: никакого маниакального расстройства, никакого раздвоения личности… Просто синдром дефицита внимания и гиперактивности, как у многих детей. Диагноз, по версии Николая, был придуман ради весомого повода сдать ребенка и при этом не выглядеть плохим опекуном.
Эта история расколола семью и выплеснулась на федеральные каналы. Алексей Германов отказался верить страшным сказкам сестры, разорвал с ней отношения и стал единственным взрослым, кто остался рядом с парнишкой в самый трудный момент.
Бывший сожитель актрисы Сергей Герман, наблюдая за этим со стороны, провел свою параллель. Мужчина был уверен, что после того самого неудачного романа на съемках «Розыгрыша» Евдокия безвозвратно утратила доверие к мужчинам и просто боялась, что ее вновь предадут.
*
Она так и не обрела того, что искала: ни надежного мужчины рядом, ни полноценного материнства, которое пыталась выстроить сама. Зато у актрисы осталось то, чего у многих нет: профессия, в которой она не сомневается ни на секунду, и характер, который не дает сломаться.
