— Ты хоть понимаешь, куда собралась, девочка? — кричала мать вслед, пытаясь перекрыть вой северного ветра.
За окном норильской квартиры бушевала пурга. В этом городе, где 45 дней в году солнце даже не думает подниматься над горизонтом, а мороз намертво прихватывает ресницы при минус шестидесяти, люди либо ломаются, либо становятся титанически упрямыми.
Яна Прежевская, родившаяся 23 января 1974 года, выбрала второе. Она была похожа на дикого, но невероятно красивого зверька: длинноногая, спортивная, с копной светлых волос и улыбкой, способной растопить ледяную пустыню.
Яна била рекорды по легкой атлетике, пела под гитару хриплым, но душевным голосом и знала — однажды этот ледяной ад останется лишь на старых фотографиях.
В шестнадцать лет, едва получив аттестат, она села в самолет. Москва встретила ее не только огнями, но и юридическим факультетом, куда провинциалка поступила без всякого блата, чем неимоверно гордилась ее мать, работавшая в правовом управлении администрации Норильска.
Яна пахла свободой и морозом. Она и не подозревала, что летит навстречу самой сладкой и самой страшной сказке в своей жизни.
Рублевский мираж и трое сыновей без штампа
Конец девяностых. Презентация очередной фирмы, где скучающие богачи пили теплое шампанское. В зал вошла она — яркая, смешливая, абсолютно не знающая снобизма. Евгений Фролов, владелец металлургического комбината, посмотрел на нее и пропал.
Их роман не был похож на сделки других рублевских пар. Они не женились. Официально. То справки не хватало, то печати, то времени дойти до ЗАГСа — Яна всегда отмахивалась от этих формальностей с детской беспечностью. Но это не помешало им стать родителями. Три мальчика, три наследника, три громких имени — Яна рожала одного за другим, превращая огромный особняк на Рублевке в шумную детскую.
Евгений не жалел ничего. Для Яны модный дом Christian Dior вязал норковые манто в единственном экземпляре. Hermes создавал сумки уникальных, придуманных Яной оттенков. В ее гараже стояли «Мерседесы», а в гардеробной висели соболиные шубы, одна из которых стоила двести тысяч долларов. Она завтракала в Милане, чтобы к вечеру пить дорогое вино в Париже. Она была королевой светских раутов, той, на кого оборачиваются.
Но почему-то этого золота оказалось мало.
Американская мечта и разбитое сердце тренера
— Женя, я больше не могу здесь задыхаться, — говорила она поруге по телефону из Лос-Анджелеса. — Мне нужно солнце. И Денису нужно развивать бизнес.
Ей было под сорок, ему — чуть за двадцать. Денис, тренер по теннису, который учил играть ее сыновей, стал ее наваждением. Роман, начавшийся с тайных взглядов на корте в Барвихе, перерос в открытое безумие. Яна перестала стесняться. Она могла выпивать с молодым любовником в одном ресторане, пока в заведении напротив ее законный (гражданский) муж ужинал с партнерами по бизнесу.
— Ты просто покупаешь его молодость, Никита! — убеждал ее близкий друг семьи. — Посмотри на него! Ему двадцать, вокруг него сотни юных моделей. Сколько бы нолей ни было на твоем счету, ты не купишь себе гладкую кожу в двадцать лет.
— Я хочу верить, что это любовь, — упрямо твердила Яна. — Может, последняя в моей жизни.
Она вложила в его спортивный клуб в Штатах огромные деньги. Уехала за ним, бросив детей. А когда деньги кончились, а Денис начал стыдиться ее возраста и троих детей, он просто выставил ее за дверь. Яна вернулась в Москву с потухшими глазами. Бизнес в Америке не принес ни цента прибыли. Денис исчез.
Троица из Сосен: как продать «Мерседес» за бутылку
Когда рушится такой фундамент, остается пустота. Фролов, уставший от бесконечных истерик и запоев, купил ей двушку в районе Аэропорта и жестко отрезал: дети останутся с ним. Суд был коротким — мать, страдающая от алкогольной зависимости и энцефалопатии, не могла обеспечить наследникам безопасность.
Яна перебралась в элитный поселок Сосны. Снимала квартиру за 85 тысяч рублей в месяц, пытаясь делать вид, что шикарная жизнь продолжается. У нее все еще были деньги от продажи московской недвижимости, драгоценности, коллекции часов. Но внутри уже поселилась черная, липкая тоска.
В этот момент в ее жизни появились они. Ее новые друзья Руслан, Тая и Эва.
— Яна, золотце, мы откроем бутик! — щебетала Тая, разливая по бокалам дешевое вино. — Ты вкладываешься, мы работаем. Через год ты будешь богаче Жени!
Яна, чье зрение уже начало стремительно падать от цирроза печени, видела в них спасение. Она оформила на них доверенность на драгоценности. Продала второй «Мерседес». Руслан пригнал ей взамен подержанный «Феррари» — пыль в глаза для новой пассии Фролова, молодой киевлянки Марии.
— Смотри, Машка, я все еще королева! — кричала Яна, вдавливая педаль в пол, прежде чем машину забрали за долги.
Никита В., друг семьи, пытался вмешаться:
— Где деньги от продажи квартиры на Шаболовке? Ты выручила 22 миллиона!
— Отдала… на развитие, — бормотала Яна, не поднимая желтых от гепатита глаз. — Они обещали магазин.
Никакого магазина, разумеется, не существовало. Троица методично вытягивала из нее остатки былой роскоши, держа девушку в состоянии постоянного алкогольного опьянения, чтобы она не могла трезво оценить масштаб катастрофы.
Двушка на Ленинградке и 14 февраля
К 2015 году от светской львицы не осталось ничего. В 39 лет Яна Прежевская превратилась в изможденную, больную женщину. Гепатит разрушал печень, энцефалопатия убивала мозг. Фролов до последнего пытался ее спасти.
Он оплачивал лучшие клиники, палату за 500 тысяч рублей в неделю, возил продукты из ее любимых ресторанов прямо в реанимацию. Врачи уже готовили документы на трансплантацию печени в Германии.
— Она обещала, Женя, клялась, — плакала мать Лидия Ивановна, дежуря у постели дочери. — Говорила, что больше ни капли.
Но как только Яне становилось легче, она посылала всех к черту.
В последние месяцы «подруги» вообще перестали пускать к ней мать и бывшего мужа. Они поселились в ее съемной квартире-двушке в хрущевке на Ленинградке.
Официальная версия — несчастный случай на фоне тяжелейшего алкоголизма. Уголовное дело возбудили, но насильственных признаков, которые можно было бы доказать в суде, не нашли.
— Мы подозреваем, что Руслан и компания просто довели ее до этого, — говорят сегодня друзья. — В день смерти из квартиры исчезли последние ценные вещи. А Никита, которому Яна доверяла, продал ее остатки имущества за копейки.
Сам Никита В. в недавних беседах с прессой лишь разводит руками:
— Все это время ее «подруги» ищут убийц. А где они были, когда она умирала? Я к квартире на Шаболовке не имею, она продала ее сама через агентство. А в последние дни… она сама гнала нас. Сама выбрала этих аферистов. Женя оплатил ей самые дорогие похороны, но сам не пришел. Он хотел помнить ее смеющейся на Лазурном Берегу, а не желтой и грязной в двушке на окраине.
Что именно уничтожило Яну Прежевскую? Предательство молодого любовника? Алкоголь? Равнодушие «подруг», забравших последние бриллианты? Или та самая черная дыра в душе, которая часто открывается у девочек из очень богатых, но несчастных семей?
Ее история — это страшный урок всем прочим Золушкам. Как показывает светский опыт, чем богаче супруг, тем болезненнее падение. Яна рухнула из «Золушек» прямиком в бездну, и, к сожалению, оттолкнуться от дна у нее уже не хватило ни сил, ни желания.
Как Вы считаете, читатель, кто на самом деле несет ответственность за эту трагедию: равнодушный муж, бросивший ее в болезни, вероломные подруги-аферисты или сама Яна, добровольно открывшая дверь в свою темную прихожую?
