— Фенечка, я сегодня опять поздно пришел. Командировка затянулась, электрички встали, пришлось через лесополосу идти. Волки выли, страшно было до жути, — Андрей Романович тяжело опустился на табурет в тесной кухоньке ростовской хрущевки и виновато улыбнулся жене.
Феодосия Одначева лишь махнула рукой. В свои двадцать три, до того как сестра познакомила ее с этим высоким статным парнем из нечерноземного села Яблочное, она думала, что жизнь к кончена.
Дурнушка из многодетной семьи, где кроме нее копошилось еще одиннадцать ртов, она готовилась к вековому одиночеству. А тут — интеллигентный, непьющий, тихий. Правда, по мужской части слабоват оказался, но Феня списывала это на природную робость мужа. Она верила ему всегда. Даже тогда, когда от его одежды разило железом и сырой землей.
— Опять порвал плащ? — вздохнула жена, разглядывая рукав.
— Поранился о колючую проволоку при разгрузке вагона, — привычно соврал Чикатило, ласково погладив супругу по плечу. — Ты же знаешь мою работу снабженца. Звериные законы социализма…
Дурнушка из многодетной семьи, где кроме нее копошилось еще одиннадцать ртов, она готовилась к вековому одиночеству. А тут — интеллигентный, непьющий, тихий. Правда, по мужской части слабоват оказался, но Феня списывала это на природную робость мужа. Она верила ему всегда. Даже тогда, когда от его одежды разило железом и сырой землей.
— Опять порвал плащ? — вздохнула жена, разглядывая рукав.
— Поранился о колючую проволоку при разгрузке вагона, — привычно соврал Чикатило, ласково погладив супругу по плечу. — Ты же знаешь мою работу снабженца. Звериные законы социализма…
Он действительно был почти идеальным советским гражданином. Инженер-эксплуатационник на узле связи, затем воспитатель ГПТУ, учитель русского языка. У него было три высших образования: техническое училище связи, филфак Ростовского госуниверситета, который он окончил в 1970-м, и институт марксизма-ленинизма.
Чикатило служил связистом в Группе советских войск в Германии. Никто даже в страшном сне не мог представить, что этот сутулый мужчина с потухшим взглядом прячет внутри абсолютную, первобытную тьму. Первое убийство он совершит совсем скоро, в 1978 году, заманив девятилетнюю Леночку Закотнову в мазанку в городе Шахты.
Скалка для монстра
Феодосия Савельевна женщиной была властной и тяжелой на руку. Соседи прекрасно помнят, как за мелкие провинности — например, за лишние полчаса у телевизора — Феня гоняла Андрея по квартире кухонной скалкой или увесистой сковородой.
— Лечиться тебе надо, Андрюша! — кричала она, пока муж забивался в угол прихожей, прикрывая голову руками. — Что ты за мужик такой, курицу зарезать боишься!
Чикатило только плакал в ответ. Этот мужик ростом за сто восемьдесят сантиметров, обладатель огромных ладоней и недюжинной физической силы, позволявшей ему легко справляться со взрослыми жертвами в лесу, дома превращался в жалкое, трясущееся существо.
Когда в школах и интернатах проскакивали жалобы на приставания учителя Чикатило , Феодосия искренне негодовала.
— Интриги завистников! Тяжелый характер! — повторяла она вслед за мужем, когда того увольняли с треском.
Пятна крови на манжетах рубашки она принимала за производственные травмы грузчика. А когда в ноябре 1990 года за ним пришли люди в форме, она даже открыла им дверь:
— Мой муж никуда не выходил. Мы весь вечер смотрели программу «Время», можете спросить у соседей.
Она обеспечила ему первое настоящее алиби после начала кровавой жатвы «Гражданина Икс». Дочь их Людмила родилась в 1965-м. Сын Юрий — в 1969-м. Казалось бы, идеальная советская семья.
Операция «Лесополоса»
Пока семья жила своей странной жизнью, сам Андрей Романович продолжал гулять по перронам вокзалов. С 1978 по 1990 год в его лапы попали более пятидесяти человек — женщин, девочек и мальчиков. При этом оставался абсолютно невидимым для правовой системы.
Настоящая охота началась позже в начале 1990-х, когда делом занялся следователь Исса Костоев и оперативная группа Амурхана Яндиева. Была запущена колоссальная операция «Лесополоса», обошедшаяся казне в баснословные 10 миллионов рублей. Перекрыли все станции, переодели сотрудниц милиции в гражданское.
20 ноября 1990 года его взяли. На допросах он сломался.
— Фенечка говорила мне лечиться… А я не слушал…, — рыдал он на плече у следователя, которому потом приносил стихи собственного сочинения из Бутырской тюрьмы.
Спокойный рассказ следователям
На допросах Чикатило говорил часами. Спокойным, монотонным голосом сельского учителя он описывал такие бездны ада, от которых у бывалых оперативников сводило челюсти.
Он не юлил, не прятал глаза и совершенно не выглядел сумасшедшим. Напротив, Андрей Романович был пугающе адекватен. Указывая пальцем на подробную карту Ростовской области, висевшую на стене, он сухим академическим языком объяснял:
— Вот здесь, у лесополосы возле станции «Лесхоз», я встретил девочку в красном платье. Она отказалась идти со мной добровольно, пришлось применить силу…
С педантичностью снабженца перечислял Чикатило детали одежды, цвет белья и заколок в волосах школьниц, вспоминал марку ножа. Однажды следователь Исса Костоев заметил несоответствие в датах.
— Ты говоришь, что это было в четверг? Но ведь восьмого числа шел проливной дождь, все дороги развезло…
Чикатило на секунду призадумался, поправил очки с толстыми линзами и тут же извинился:
— Ах да, простите великодушно. Перепутал. Это было в пятницу девятого. Дождь действительно восьмого лил стеной.
Во время чудовищных рассказов он попросил принести ему чаю, аккуратно размешивая сахар ложечкой, пока конвойные белели лицами в дверях.
Суд на всю страну
Суд над ним превратился в национальный позор. Знаменитую клетчатую рубашку «Олимпиада-80» ему выдали прямо в СИЗО — своя одежда пришла в негодность. В этой пестрой ткани он сидел в железной клетке, выкрикивая антисоветские лозунги и называя себя борцом за независимость.
До последнего дня расстрельный приговор казался ему ошибкой. Он писал апелляции президенту, надеясь на грядущий мораторий. Не успел. 14 февраля 1994 года пуля поставила точку в биографии «Ростовского потрошителя».
Феня в истерике не билась
Узнав правду, увидев пленки следственных экспериментов, Феодосия не билась в истерике. Она просто посерела лицом. На единственное свидание в тюрьму пошла с каменным равнодушием.
Вскоре семья сменила фамилию на Одначевых — девичью фамилию матери. Бросив квартиру в Шахтах, куда соседи постоянно подбрасывали похоронные венки, они бежали в Харьков. Там бывшая заведующая детсадом торговала семечками и картошкой на рынке.
Феня пережила своего мучителя-мужа на одиннадцать лет. Она умерла в 2005-м, ей было всего шестьдесят шесть.
Глаза дочери
Но если мать носила розовые очки размером с блюдце, то Люда видела все. Девочка росла ровесницей жертвам отца. Она замечала, какими масляными, тяжелыми глазами папенька смотрит на ее подружек-школьниц.
— Мама, мне кажется, папа странный, — шептала она вечерами.
— Не мели чепухи, Людочка, — отмахивалась Феодосия, занятая стиркой окровавленных (как мы теперь знаем) вещей. — Отец устает на работе, обеспечивает нас.
Людмила рано выскочила замуж, чтобы сбежать из этого гнетущего дома. Родила сына. Однажды привезла мальчика погостить к бабушке с дедушкой. А ночью ребенок прибежал к матери в слезах. Дедушка приходил к нему в комнату. Делал страшное.
Скандал получился оглушительным. Людмила собрала вещи, взяла детей и навсегда исчезла из жизни родителей, укрывшись в Харькове. Ее инстинкт самосохранения сработал безупречно.
Позже, спасаясь от угроз разъяренных земляков, жаждавших мести семье упыря, она примет мать и брата у себя. Но тогда двери родного дома для нее закрылись навсегда. Сейчас, пожилая женщина скрывается где-то в Европе, возможно, в Нидерландах. Своим внукам она так и не сказала, чью кровь они носят в венах.
Афганец, бандит и Чиксон
Сын Юрий пошел другой дорогой — кривой, пыльной и пахнущей тюремной баландой. После службы в Афгане парень вернулся озлобленным.
На дворе стояли лихие девяностые. Юра сколотил банду в Новочеркасске и начал грабить вьетнамских челноков. Его быстро поймали. Чтобы вытащить двадцатилетнего оболтуса из-за решетки, Феодосии пришлось продать все свои золотые сережки и обручальное кольцо.
Отделавшись легким испугом, сынок взялся за старое. Только теперь масштабы стали серьезнее. Рэкет, вымогательство квартир у одиноких пенсионеров.
— Я — Чикатило! — шипел он в лицо перепуганным коммерсантам, размахивая паспортом перед их носами. — Если кинете меня, у меня папкины гены проснутся!
В криминальном мире его звали Чиксон. За серию дерзких преступлений, включая удержание 22-летней девушки в заложницах, Юрий Андреевич получил двенадцать лет строгача. Вышел он уже в другую страну — незалежную Украину.
И тут началось самое удивительное. Вместо того чтобы зарыться в землю, сын решил монетизировать фамилию отца. Он стал звездой украинских ток-шоу. Сидя в ярком студийном свете, Юрий вещал миллионам зрителей:
— Батю оговорили! Жертва он коммунистической системы! Добрейшей души человек был, мухи пальцем не обидел!
Своего первенца он гордо назвал в честь деда — Андреем. Правда, фамилия у парня все же материнская — Мирошниченко. Одно время в 2023-м ходили дикие слухи, что Чикатило-младший ушел с боевиками под Харьков и там без вести пропал.
Но вскоре появилось видеообращение: Юрий, тяжело дыша, сообщил, что болен целым букетом хронических хворей и служить не может. Сегодня следы блудного сына теряются. Прячется в Европе, мечтая добиться реабилитации отца.
Такая вот история чудовища. Громкая история его отпрысков продолжается где-то там, в тени чужих имен. Как думаете, читатели, можно ли смыть такую фамилию кровью, или она будет преследовать род Чикатило до седьмого колена?
