— Не плачь, Алеша. Мы же увидимся… — прошептала она тогда в камеру, и эти слова навсегда отпечатались на сетчатке миллионов глаз.
Она стояла на пыльном перроне, провожая своего солдата на верную смерть, а вместе с ним — собственную юность. В тот день, 1 августа 2011 года, когда Жанны Трофимовны Прохоренко не стало в палате Московского онкологического института имени Герцена, этот кадр из «Баллады о солдате» снова пронзил страну болью.
Но знаешь что, читатель? Настоящая трагедия этой великой актрисы началась задолго до того, как болезнь сожрала ее изнутри. Она началась в Полтаве, теплым днем 11 мая 1940 года.
Дочь военлета
Ее отец, военный летчик Трофим Исаакович, был родом из белорусского Лиозно. Он окончил ленинградское училище, где познакомился со своей будущей женой Ольгой, простой переплётчицей.
Когда в 1933 году у них родился первенец Леонид, семья уже прочно осела в Полтаве по месту службы отца. При регистрации младшей дочери родители решили дать ей необычное имя — Жанетта. Время было тяжелое, прекрасное вокруг не наблюдалось, вот люди и старались давать детям хотя бы красивые имена. Сама Жанна позже поясняла свое имя перед журналистами именно так.
А потом пришла жестокая война. Отец ушел на фронт в первые же дни и погиб там через три месяца, геройски сложив голову за Родину. Маленькая Жанетта осталась вдвоем с матерью и старшим братом Леонидом. Выживали тяжело: эвакуация сначала в Иваново, затем возвращение в Ленинград, к родственникам матери. Послевоенный город встретил их холодом и гулкой пустотой разрушенных дворов. На лето детей отправляли в белорусское село Горяны, к деду с бабушкой по отцовской линии. Элеонора Ильинична, бабушка Жанны, происходила из обедневшего польского дворянского рода.
— Ты чего всё читаешь, городской цветок? Иди козу пасти помоги! — кричал ей двоюродный брат Михаил.
Жанна лишь качала головой, плотнее кутаясь в старенькое пальто. Она была девочкой отстраненной, почти нелюдимой. С подругами играла мало, зато обожала книги, любила рисовать и тайком мечтала о сцене. Чтобы хоть как-то разукрасить серые будни голодного детства, девочка записалась в драмкружок при Ленинградском городском дворце пионеров имени Жданова.
Путь на сцену
В 1957-м году судьба постучалась к ней в дверь в лице педагогов Школы-студии МХАТ. Они приехали проводить набор талантливой молодежи прямо во Дворец пионеров. Среди тысяч лиц они выбрали пятерых.
Одной из этих счастливиц стала восемнадцатилетняя Жанна. Так простая ленинградская школьница, только что окончившая десятилетку с золотой медалью, оказалась в Москве.
Москва оглушила её. Там, на занятиях театра-студии, который вскоре станет легендарным «Современником», вели уроки Олег Ефремов и Олег Табаков. Жанна дебютировала в спектакле «В добрый час». Именно на этом крошечном показе, среди пыли кулис зарождающегося театра, ее увидел Григорий Чухрай.
Режиссер искал лица для новой картины о войне. Изначально на роль Шуры планировалась Лилиана Алёшникова, но лицо Жанны поразило его абсолютной, звенящей чистотой. Ей даже не стали делать сложный грим — в кадре она должна была быть такой, какая есть.
«Баллада о солдате»
Премьера «Баллады о солдате» в 1959 году взорвала мир. Восемнадцатилетняя студентка стала звездой всесоюзного масштаба. Картина получила более ста международных премий, номинировалась на «Оскар», фото Жанны и Владимира Ивашова появились на обложке журнала Time.
Но советская система имела свои правила. За съемки в кино без разрешения руководства студентов отчисляли. Так блестящая карьера едва не оборвалась: Жанну показательно исключили из Школы-студии МХАТ.
Но разве можно остановить комету? Она тут же поступила во ВГИК, в мастерскую Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. Ее однокурсницами были Галина Польских, Лидия Федосеева-Шукшина, Жанна Болотова. Но Прохоренко первой из этого золотого состава сорвала джекпот славы.
Я смотрю на ее фильмографию тех лет и вижу судьбу женщины, которая слишком рано узнала цену потери.
После нежной Шуры была трагическая Ксения Завьялова в фильме Юлия Райзмана «А если это любовь?» (1961 год). Это сейчас истории о школьной любви кажутся нам банальными, а тогда чиновники рвали и метали: картина ломала ханжеские устои советского общества, учителя и родители собственными запретами ломали детям жизнь.
Затем были десятки ролей: сварщица-монтажница Варя Левчукова в «Непридуманной истории», Капочка Неуеденова в комедии «Женитьба Бальзаминова», следователь в шукшинской «Калине красной», доктор Ингрид в фантастическом «Подземелье ведьм».
30 лет любила чужого мужа
Личная жизнь звезды тоже напоминала драму с открытым финалом. Еще студенткой ВГИКа она вышла замуж за режиссера Евгения Васильева. Он был старше ее на тринадцать лет. 19 августа 1961 года у них родилась дочь Катя. Та самая, что и сама актрисой станет и маме актрису-внучку подарит — Марьяну Спивак.
Казалось бы, идеальная советская семья. Но однажды в ее жизни появился Артур Макаров — писатель, сценарист, приемный сын знаменитых режиссеров. Страсть накрыла их с головой. Жанна собрала вещи, взяла в охапку маленькую дочку и навсегда ушла от нелюбимого мужа.
Официально они развелись. Но вот с принявшим ее дочь как родную Артуром до конца его дней Жанна жила лишь в гражданском браке. Артур же оставался чужим мужем. Со своей женою Людмилой он наотрез отказывался разводиться. Поговаривали, потому что Людмила была серьезна больна и Артур не желал оставлять ее без статуса законной жены. Или просто не хотел себя обременять новым штампом в паспорте.
Удар в девяностые
Девяностые годы жестоко ударили ей под дых. Кино умерло, роли исчезли. А в октябре 1995 года случилась беда, после которой свет для Жанны погас окончательно. Артура Макарова нашли жестоко убитым в собственной московской квартире. Преступников так и не нашли.
Причина была до жутки ясна: Артур ушел в бизнес, занялся производством мебели. И за ним пришли бандиты или конкуренты.
Актриса замкнулась, забрала собак и уехала на Псковщину: в деревню с символичным названием Глушь. По полгода жила там, выращивая овощи, топя печь и разговаривая лишь с дворнягами, которые остались от любимого мужчины.
— Бабуль, ну зачем тебе эта грязь? Возвращайся в Москву, мы рядом, — уговаривала ее повзрослевшая дочь Екатерина, ставшая прекрасной актрисой.
— Здесь тихо, Катюша. Здесь он ближе, — отвечала Жанна, глядя куда-то поверх головы дочери.
Тяжелая болезнь
В начале двухтысячных она еще появлялась в эпизодах сериалов — «Улицы разбитых фонарей», «Смерш», «Рысь». Но это была лишь блеклая тень той девочки с перрона. Здоровье таяло стремительно. Когда родные все-таки убедили ее пройти обследование, диагноз прозвучал как приговор: рак пищевода. Двенадцать этапов химиотерапии. Больничные стены хосписа, где она и сгорела. Помочь врачи уже не смогли.
Первого августа 2011 года сердце Шурочки навсегда остановилось. В последние минуты она не была одна — внучка-актриса Марьяна Спивак, продолжившая великую династию, держала бабушку за руку.
Судьба Жанны Прохоренко — это классическая русская трагедия таланта. Она подарила миру эталон чистоты, образ девушки, которую невозможно сломать войной.
Но сама актриса оказалась хрупким сосудом, который эпоха разбила вдребезги. Она сгорела не столько от болезни, сколько от невыносимого одиночества человека, пережившего свое время и свою самую большую любовь.
Я думаю о том, какой страшной ценой покупается такое бессмертие на экране. Стоит ли вечная память зрителей того, чтобы финал твоей собственной жизни прошел в глухой псковской деревне, в компании молчаливых собак?
