Москва, станция метро «Фрунзенская». Молодой мужчина с гладко выбритой головой стоит с мегафоном в руках и громко говорит прохожим о грехе, покаянии и конце света. Люди ускоряют шаг, кто-то крутит пальцем у виска, кто-то останавливается и слушает. А теперь представьте, что этот человек — сын того самого Игоря Костолевского.
Того самого красавца-аристократа из «Звезды пленительного счастья», кумира миллионов советских женщин, народного артиста России. Алексей Костолевский. 41 год. За плечами — престижный МГИМО, учёба на режиссёра в Голливуде, блестящее будущее. А сегодня — уличные проповеди, обет безбрачия, картины за полторы тысячи рублей и жизнь на пенсию матери. Что произошло? Почему сын одной из самых благополучных актёрских семей страны оказался на обочине? И кто в этом виноват — он сам, его звёздный отец или что-то более сложное, что не укладывается в простые объяснения?
Мальчик из золотой клетки
Алексей появился на свет в 1983 году. Его родители — Игорь Костолевский и актриса Елена Романова — были одной из самых красивых пар советского театра. Казалось, у мальчика было всё: любящие родители, достаток, связи, талант. В детстве он часто болел — врачи диагностировали бронхиальную астму, и мама с папой возили его по лучшим специалистам. Но было и другое: атмосфера творчества, репетиции в Театре имени Маяковского, куда родители брали сына, интеллигентные разговоры, книги.
В шестнадцать лет Алексей поступил в МГИМО на факультет международного права. Представляете? Шестнадцать лет — и уже студент одного из самых престижных вузов страны. Ему прочили дипломатическую карьеру, работу в крупных международных компаниях, блестящее будущее. Отец, по воспоминаниям близких, был счастлив: он много работал, чтобы обеспечить семью, и видел в сыне своё продолжение. Мальчик рос способным, ярким, амбициозным. А потом всё рухнуло.
Развод, который перевернул всё
Когда Алексею было семнадцать, Игорь Костолевский встретил француженку Консуэло де Авиланд. Наследница старинного аристократического рода, актриса и писательница, она перевернула его мир. Ради неё он ушёл из семьи — от жены, с которой прожил двадцать лет, и от сына-подростка. Елена Романова, по свидетельствам друзей, была раздавлена. Алексей — тоже. Он встал на сторону матери и перестал общаться с отцом. Это не просто обида — это была глубокая рана, которая, судя по всему, так и не зажила.
Я вот сижу и думаю: что чувствует семнадцатилетний парень, когда отец, которого он боготворил, уходит к другой женщине? Когда семья, казавшаяся нерушимой, распадается в одночасье? Может быть, именно тогда в душе Алексея что-то надломилось. Он был в том возрасте, когда формируется мировоззрение, когда отец — главный пример для подражания. А этот пример поступил так, как Алексей, очевидно, не мог принять.
Голливуд, Евангелие и то, что случилось потом
После МГИМО Алексей уехал в США — учиться на режиссёра. Казалось бы, вот оно: новая жизнь, новые горизонты, возможность начать с чистого листа. Но именно там, в Америке, с ним произошло то, что близкие называют «сдвигом». Он прочитал Евангелие. Увидел уличных проповедников с мегафонами — в Штатах это обычная практика, там молодые люди свободно делятся верой на улицах. И приобщился. А потом, вернувшись в Россию, сам вышел к метро.
Алексей рассказывал, что однажды во время молитвы у него «сам открылся рот», тело парализовало, и он увидел голограмму с золотым львом и буквами альфа и омега. Голограмма залетела ему в рот — и он «был взят Богом». Звучит как фантастика? Возможно. Но для Алексея это стало поворотным моментом. Он уверен, что лично встречался с Иисусом. Он говорит об этом спокойно, без пафоса, как о чём-то само собой разумеющемся.
Отец отреагировал жёстко. В интервью он прямо заявил, что сын психически болен, что это наследственное, что Алексей лежал в психиатрической клинике и состоит на учёте в психоневрологическом диспансере. По словам Костолевского, он сделал всё, что мог: устроил сына в технический состав своего родного Театра имени Маяковского, оплачивал лечение, пытался помочь. Но лечение не дало результата — Алексей отказывается принимать таблетки. А мать, Елена Романова, уверена, что сын абсолютно здоров. Она считает его увлечение религией нормальным, поддерживает его и не даёт «лечить».
Вот здесь и начинается самое сложное. Два родителя — два противоположных взгляда на одну и ту же реальность. Отец видит болезнь, мать — духовный путь. Кто прав? Я не врач и не могу ставить диагнозы. Но факт остаётся фактом: сорокаоднолетний мужчина живёт с матерью, нигде не работает, получает пенсию матери и читает проповеди у метро. Это реальность, с которой приходится иметь дело.
«Я был блудником, матерился, ходил по клубам»
Алексей не скрывает своего прошлого. Он говорит, что раньше думал, будто смысл жизни — в путешествиях, деньгах и красивых девушках. Но это, по его словам, «путь от дьявола». Теперь он дал обет безбрачия. Официально. Он объясняет это так: мог бы жениться, мог бы иметь детей, организм не повреждён. Но выбрал путь безбрачия, потому что, как он считает, так легче спастись.
У него есть YouTube-канал, где он публикует проповеди. Есть своя аудитория — небольшая, но преданная. Некоторые даже жаловались, что под его влиянием ударялись в религию. Один молодой человек рассказывал, что «наслушавшись Лёшу», молился в позах смирения по пять часов, забил на учёбу, перестал общаться с родными, потому что боялся конца света. Потом, правда, отошёл. Но осадок остался.
Алексей пугает прохожих историями о том, как будут наказаны грешники. Любители вкусно поесть, по его словам, попадут прямо в кишечник. Ленивых сонь перебинтуют так, чтобы они не могли пошевелиться, и засунут в улей. Это не просто проповеди — это детальные, образные описания ада, которые он транслирует с мегафоном. Некоторые слушают. Большинство проходит мимо.
Картины за полторы тысячи и жизнь на пенсию матери
А чем Алексей зарабатывает? Ничем. Он нигде не работает — ни дня в жизни. Живёт на пенсию матери. Елена Романова уже много лет не выходит на сцену, но ей сохранили выплаты в театре по просьбе бывшего мужа. Плюс она сдаёт квартиру. На эти деньги и живут.
В свободное время Алексей занимается живописью. Продаёт свои картины на онлайн-площадках. Одно полотно стоит около полутора тысяч рублей. В прошлом месяце, по данным СМИ, он продал девять работ. Это не бизнес, не профессия — скорее способ чем-то занять руки. А ещё — YouTube-канал, проповеди, чтение Библии, молитвы. Вот, собственно, и вся жизнь.
Представляете? Человек с дипломом МГИМО, с опытом учёбы в Голливуде, с фамилией, которая открывала любые двери, — и живёт на пенсию пожилой матери, продавая картины за полторы тысячи. Это не просто грустно. Это отрезвляюще. Потому что напоминает: образование, связи, происхождение — всё это не гарантирует счастья. А иногда даже мешает. Потому что груз ожиданий слишком тяжёл.
Отец, который не сдался, и мать, которая не отпускает
Игорь Костолевский тяжело переживает всё это. Он говорил, что «сын — его большая боль», что он много лет пытается что-то сделать, но понимает: всё бессмысленно. Он винит в случившемся мать Алексея. По его словам, Елена Романова сама нездорова и не даёт лечить сына. Она, в свою очередь, считает Алексея совершенно здоровым и поддерживает его путь.
Это классический конфликт. Два родителя, которые когда-то любили друг друга, а теперь расходятся в самом главном: как помочь сыну. Отец видит психиатрический диагноз и требует лечения. Мать видит духовный поиск и требует уважения. А сын — он где-то посередине. Или, может быть, уже давно вышел из этой системы координат.
Алексей перестал общаться с отцом после развода. Потом, по некоторым данным, отношения немного потеплели. Но близкими их не назовёшь. Отец живёт своей жизнью — счастлив в браке с Консуэло, играет в театре, снимается в кино. Сын живёт своей — с матерью, с мегафоном, с картинами. Они существуют в параллельных мирах. И, честно говоря, это самое печальное в этой истории.
А что дальше?
Алексей Костолевский не собирается ничего менять. Он уверен в своей правоте. Он считает, что спасётся. Что его путь — единственно верный. Что остальные — заблудшие. Он не хочет лечиться, не хочет работать, не хочет заводить семью. Он хочет проповедовать. И, возможно, это его способ справиться с той болью, которая осталась после развода родителей. Способ найти смысл там, где всё остальное рухнуло.
Я вот сижу и думаю: а что если Алексей не болен? Что если он просто выбрал другой путь — не тот, который от него ожидали? Что если его «психиатрический диагноз» — это ярлык, который навесили, потому что не смогли понять? С другой стороны, человек, который утверждает, что видел голограмму с золотым львом, и пугает прохожих улей для ленивых, — это всё-таки не совсем обычное поведение. Где грань между духовным поиском и болезнью? Кто и по каким критериям её определяет?
Пожалуй, ответа у меня нет. И у отца Алексея, судя по всему, тоже. Есть только факты: сын народного артиста, выпускник МГИМО, бывший студент Голливуда, сегодня стоит у метро с мегафоном. И это — его выбор. Или его беда. Или и то, и другое одновременно.
А как вы думаете: можно ли считать это личным выбором — или всё-таки речь о болезни, с которой нужно бороться? И кто должен принимать решение — сам Алексей, его мать или всё-таки отец, который так и не смог достучаться до сына? Мне кажется, однозначного ответа здесь нет. И, возможно, именно поэтому эта история так цепляет.
